- Слав, тебе нужно отдохнуть, - глажу мужчину по щеке и нежно улыбаюсь, - теперь нам не придётся красть время для того, чтобы побыть наедине.

- Ты права, моя сладкая девочка, - перехватывает мою ладонь и целует тыльную сторону, - теперь каждое утро мы будем просыпаться в одной постели. – Распахивает полы моего халатика и скидывает с плеч. – Хочу, чтобы рядом со мной ты всегда засыпала так.

А потом неожиданно встает на одно колено, и неотрывно смотря в мои удивленные глаза, достает из кармана брюк что-то красное. На глаза наворачиваются слезы. Вот только на этот раз плакать хочется не от боли, а от внезапного счастья. Потому что уже в следующую секунду крупные пальцы раскрывают крышечку, а внутри – золотое кольцо. Маленькое, изящное, усыпанное маленькими фианитами.

- Ты станешь моей женой? - С замиранием сердца слежу за тем, как Вячеслав достает из коробочки золотое подтверждение своей любви и одевает на мой безымянный пальчик. – Выходи за меня, Лер. – Его голос звучит нерешительно, и это еще больше убеждает меня в серьезности его намерений.

Без лишних слов, киваю, беру его за руки и тяну вверх, заставляя подняться в полный рост. Вячеслав улыбается, притягивает к себе и впивается в мой рот ненасытным поцелуем. Его руки сжимает бедра и я чувствую, как земля уходит из-под ног. Обвиваю его талию ногами и льну всем телом к горячей груди. Держа меня в своих объятиях, Вячеслав медленно передвигается к рядом стоящей кровати и уже через секунду мы опускаемся вниз. Мужчина нависает сверху, упершись коленями и ладонями по обе стороны от меня.

- Хочу тебя, как сумасшедший, - хрипло шепчет в самые губы, не прекращая терзать мой рот.

И я все-таки расслабляюсь. Все уходит на второй план: и боль от предательства, и мысли о ребенке, и жена Вячеслава. Все теряет значение. Первостепенной необходимостью становится желание почувствовать любимого мужчину внутри себя. Погружаясь в пучину удовольствия, прогибаюсь в спине и издаю тихий стон. Быстрые дрожащие пальчики нащупывают ширинку его брюк и начинают лихорадочно расстегивать.

- Тихо, моя сладкая, не спеши, - доносится, как будто извне. И властные руки перехватывают мои пальцы, поднимая их над головой. – Скажи, как сильно меня хочешь.

- Безумно, - отзываюсь в ответ и смотрю в потемневшие глаза своим затуманенным взглядом.

Вячеслав продолжает удерживать мои запястья над головой, а опытные пальцы второй руки по-хозяйски врываются в плоть, и я выгибаюсь навстречу требовательным рукам. С губ срывается его имя.

- Кричи, моя сладкая девочка, вот так. Хочу, чтобы каждое утро ты просыпалась охрипшей и удовлетворённой.

В сознание врезается победный рык. И горячая волна, несущаяся вниз живота, вызывает сладкий спазм. Рвущийся крик тонет в поцелуе. И я слышу, как Вячеслав довольно стонет в ответ.

?

ГЛАВА 8. ДЕСКИЙ РИСУНОК

Наше субботнее утро начинается в десять утра. За окном уже вовсю светит солнце, прогревая и без того теплую спальню ещё сильней. Сонно потянувшись, прижимаюсь к Вячеславу и, закинув на него ногу, льну щекой к груди.

- Доброе утро, любимый.

Не открывая глаз, Слава улыбается в ответ и, обняв за плечи, целует в макушку.

- Добрее не представишь.

За дверями слышится шорох. Спохватившись, натягиваю на себя одеяло, скрывая наготу. Через несколько секунд в дверь стучаться.

- Пап, - в комнату заглядывает Егор, - я хочу кушать.

Не представляю, о чем может подумать пятилетний ребёнок, увидев отца в постели с воспитательницей. Засмущавшись, отодвигаюсь от мужчины подальше и смотрю в сторону брошенных на пол брюк.

- Выйди, Егор. Скоро будем завтракать. - Строго чеканит Вячеслав, которого по сей видимости тоже застали врасплох.

Мальчик послушно удаляется, тихо закрывая за собой дверь.

- Надо будет поставить на дверь замок, - только и говорит мужчина, поднимаясь с постели и начиная натягивать штаны. - Приготовишь завтрак?

- Конечно, - глухо отзываюсь в ответ, всё еще приходя в себя после неловкого визита Егорки.

Вячеслав прав. Если мы собираемся жить в одном вместе, то замок просто необходим. Иначе однажды я сгорю в адском пламени от смущения и стыда. Все произошедшее за последние пятнадцать часов и без того выбило почву из-под ног, не хватало ещё, чтобы маленький ребёнок, которой по вине взрослых стал заложником обстоятельств, каждый раз подвергался ещё большему потрясению, становясь свидетелем того, как отец обнимает чужую женщину.

- Что любит Егор? Омлет или яичницу? - поднимаю халат с пола и вешаю на стул. Сама одеваю свою привычную домашнюю одежду: любимые хлопковые шорты и длинную растянутую футболку.

- Без разницы. Он не прихотлив в еде. - безучастно отвечает Слава, то и дело посматривая на часы.

- А ты? - Реагирую на отстранённость любимого и переключаю все внимание на него.

- А я? - Мужчина поднимает взгляд и смотрит мне прямо в глаза. Губы растягиваются в виноватой улыбке, а указательный палец указывает на часы. - А я опаздываю на работу. Куплю кофе по дороге.

- На работу? - Удивляюсь, не понимая, к чему такая спешка. - Я думала у таксистов нет графика работы.

- Есть, но мы редко его придерживаемся, - отвечает мужчина, делая шаги навстречу ко мне. - Просто у нас многие сейчас на морях, работать особо некому. Поэтому приходится работать за десятерых. - Слава обнимает меня и, поглаживая по спине, продолжает. - Позаботиться, пожалуйста, о Егоре. Ему сейчас очень тяжело. Он может нести всякий бред, не реагируй. У него слишком бурная фантазия, а сейчас... - мужчина запинается, а твёрдые мышцы под моими пальцами заметно напрягаются, - в состоянии стресса и тревоги, боюсь представить, что творится в его маленькой голове.

- Не переживай, - стараясь успокоить любимого, отвечаю я, - все будет хорошо. Я постараюсь его отвлечь. А с понедельника, думаю, будет лучше, если Егор вернётся в детский сад. В течении дня, рядом с друзьями, он забудется и ему станет немного легче.

Вячеслав бережно щёлкает меня по носу, словно маленького ребёнка, и я улыбаюсь ему в ответ.

- Хорошего дня, моя сладкая девочка. Если что обязательно звони.

- Обязательно.

Соглашаюсь и, поднимаясь на носочки, тянусь к его губам. Целую растянутые в улыбке губы и недовольно мычу. Вячеслав запрокидывает голову и начинает смеяться.

- Ты мне напоминаешь маленького шкодливого котёнка, - говорит мужчина сквозь смех, а я нарочито серьёзно надуваю губки. - Ну, всё, всё, прости. - Разводит руки в стороны в знак примирения. - Обещаю больше так не делать.

Снова притягивает меня к себе и уже сам целует меня в губы.

- Ты же знаешь, как действуешь на меня, поэтому очень опасно играть со мной в такие игры.

Демонстративно улыбаюсь и отворачиваюсь к зеркалу, продолжая расчёсывать волосы.

- До вечера. - Подмигиваю, ловя его взгляд в отражение.

- До вечера, - Слава покидает комнату и мне сразу становится тоскливо.

Весь день придётся провести рядом с брошенным мамой ребёнком, пытаясь отвлечь его от грустных мыслей. Могу представить, что он сейчас чувствует. Ведь много лет тому назад, прошла через то же самое. Только нашу семью бросил отец, а не мать.

Как сейчас помню ту потерянность и чувство ненужности, которые тонкими иглами протыкали мое детское ранимое сердце. Мне было не просто больно, а очень страшно и обидно. Обидно за маму, которая до последнего стояла в дверях, умоляя отца остаться. И страшно за себя, потому что не понимала, чего ждать впереди. Заливаясь слезами, стояла в стороне и молча наблюдала за происходящим. А в голове крутилась единственная мысль: «Может быть они поругались из-за меня?» Но я боялась даже спросить об этом, потому что они так сильно кричали, на обращая на меня никакого внимания, что даже, если бы осмелилась и спросила, навряд ли бы меня услышали и ответили.

Потом был громкий удар захлопывающейся двери и мамина затянувшаяся истерика. Я жалела ее, как могла. Гладила по волосам, приносила воды в стакане, вытирала слезы ладошками, но она не прекращала плакать. Сидя на полу в прихожей и обняв колени руками, она умоляла меня вернуть папу домой, говорила, что не сможет без него жить, что ее жизнь на этом закончилась. А я слушала ее и непонятное чувство вины укоренялось во мне все глубже и глубже.