?

ГЛАВА 20. ВОЗВРАЩЕНИЕ

Открываю глаза и, делаю глубокий вдох. Мои губы растягиваются в улыбке. А внутри зарождается тепло. За окном светит солнце, на часах девять утра, а из кухни доносится аромат шарлотки. Высвобождаюсь из мягкого одеяла, выбегаю из спальни и прямиком несусь в столовую.

На столе стоит свежеиспеченный пирог, источая яблочный запах. Визжу от счастья и запрыгиваю на стул, намереваясь откусить лакомый кусочек. Мои губы тянутся к запечённой корочке, глаза закрываются от удовольствия, но не успеваю дотянуться, как позади раздается шум.

Отстраняюсь, оборачиваюсь и наблюдаю за тем, как в комнату заходит отец, а следом за ним и мама. Они начинают спорить и ругаться. Испуганная их резким появлением, сползаю на пол и забиваюсь в угол, наблюдая за происходящим со стороны.

- Ты не можешь уйти, - кричит мать, расставляя руки в стороны, - я тебя не отпущу. Слышишь? Не отпущу.

- Какого черта, Регина? – злится отец и хватается за виски. – Это даже не обсуждается. Я сегодня же покину этот дом и больше ты меня не увидишь.

- Нет, - голос матери срывается на хрип. – Ты никуда не уйдешь. Твой дом здесь. Твоя семья здесь. Значит и ты остаешься здесь. – Мама падает на колени и хватает отца за края рубашки.

- Хватит истерить, надоела, - отец брезгливо смахивает мамины ладони и делает шаг в сторону, - Я полюбил другую женщину. Я ухожу к ней. А ты, Регина, возьми себя в руки и посмотри наконец, в кого ты превратилась.

Мама начинает рыдать в голос. Прислоняется грудью к полу и начинает бить кулаками по линолеуму.

- Я изменюсь. Обещаю. Только не уходи. Не бросай нас, Андрюша.

Отец презрительно морщится. И чтобы привести мать в чувства одним резким движением смахивает со стола все, что на нем стоит. Звон бьющейся посуды заполняет пространство комнаты. Шарлотка катится к моим ногам и рассыпается на мелкие крошки, а мне кажется, что это мое сердце выпрыгивает из груди и разбивается вдребезги.

- Подумай о нашей дочери, о нашей Лерочке, - осколки ранят материнское тело, впиваясь в колени и кулаки. – Не лишай ее отцовской любви.

- Да, что ты заладила, Лера, Лера. Нет больше Леры. Она умерла. У-мер-ла, - отчеканивает по слогам отец, а я округляю глаза и совсем перестаю понимать, что происходит. Мое маленькое тело начинает дрожать, а из груди вырывается приглушенный плач.

- Пап, - пытаюсь обратить на себя внимание, зову, но свой голос не слышу. Выбегаю на середину комнаты, останавливаюсь перед разгневанным отцом, но он смотрит сквозь меня. В пустоту. – Пап, - повторяю попытку докричаться, но изо рта не выходит ни звука. – Подбегаю к согнувшейся пополам матери, пытаюсь ее приобнять, но мои руки проходят сквозь нее. Отскакиваю, как ошпаренная. Закрываю лицо ладонями и беззвучно кричу, разрывая глотку в кровь.

- Лера, Лера, - как сквозь плотную пелену слышу до боли знакомый голос и меня начинает трясти. Убираю руки от лица и вижу перед собой лицо Вячеслава. Он не на шутку встревожен моим состоянием, прикладывает руку ко лбу, а потом резко притягивает к себе и заключает в стальные объятия. Обвожу поверх его плеча взглядом комнату и не понимаю, где я нахожусь. Вокруг слишком темно и мрачно.

- Где я? – мой голос звучит неуверенно, но я радуюсь тому, что могу себя слышать.

- Ты дома. В безопасности, - глухо отзывается Вячеслав, продолжая удерживать меня в руках.

- Но это не мой дом, - боязливо ежусь и пытаюсь отстраниться.

- Нет. Ты ошибаешься, сладкая. Теперь твой дом здесь. Рядом со мной. - Ловлю мужской взгляд и захожусь в крике. Его глаза полностью черные, как у демонов из фильмов ужасов. Пытаюсь оттолкнуть, но огромные пальцы перехватывают мои запястья и оставляют на коже темные следы. Судорожно оборачиваюсь по сторонам в поисках спасения, но все вокруг начинает кружится, смешиваясь в одно сплошное черное пятно. Крепко сжимаю веки и снова истошно кричу.

- Валерия, вы меня слышите? Просыпаемся, просыпаемся…

В мое подсознание врывается тошнотворный писк, который грозится расколоть голову на части. Незнакомый голос настойчиво зовет меня по имени, просит открыть глаза, но веки не слушаются. Мычу, пытаюсь пошевелить руками, но тело живет своей собственной жизнью, полностью отделившись от подсознания. Противный писк продолжает звенеть в ушах, а голос Вячеслава звучит все тише.

- Не уходи. Останься. Ты – моя. Только моя, Лера. Я не отдам тебя никому.

Хватается за плечи, трясет, бьет по щекам. Не вижу, но чувствую каждое прикосновение, каждое движение вокруг себя. Голосов становится больше. Напрягаюсь, пытаясь разобрать хоть что-то из того, что говорят. Но безрезультатно. Все слова смешиваются в бессвязный поток шума, а по сжатым векам бьет яркий свет. Гадкий писк резко обрывается, и под пронзительный крик Вячеслава «нет» я открываю глаза.

Открываю и резко закрываю. Пронзительный свет слепит, а сознание по-прежнему затуманено. Все происходящее кажется страшным сном, каким-то затянувшемся кошмаром. Темнота вновь затягивает в ледяные объятия, и только незнакомый голос, раздающийся в голове, рассеивает дымку, заставляя ухватиться за него, как за спасательный круг.

- Валерия, вы меня слышите? – Голос звучит все ближе. – Открываем глаза, открываем…

Собираю всю волю в кулак и приоткрываю завесу век. Несколько секунд привыкаю к слепящему свету, и только потом встречаюсь взглядом с мужчиной в темно-синем костюме, со сдвинутыми на кончик заостренного носа очками и полупрозрачным чепцом на голове.

— Как Вы себя чувствуете?

Мысли путаются, не давая подобрать подходящий ответ. Пытаюсь понять, где я нахожусь. Обвожу взглядом комнату и встречаюсь глазами с девушкой в белом халате. Она хлопочет возле какого-то аппарата, от которого в разные стороны тянутся проводки и трубочки, а потом плавно поворачивает голову в мою сторону и тепло улыбается.

- С возвращением, - ее нежный голос ласкает слух и кажется таким родным и знакомым. – Как вы себя чувствуете? – Повторяет вопрос мужчины и я машинально отвечаю «хорошо». Мой голос звучит глухо, как будто доносится издалека.

- Где я? - с губ срывается невнятный хрип, но девушка понимает мой вопрос.

- В больнице. Вы помните, что с вами случилось?

Мотаю головой, понимая, что совершенно ничего не помню.

- Вы попали в страшную аварию и перенесли сложнейшую операцию. Вас буквально собирали по частям. Спасибо Юрию Антоновичу, - девушка подняла взгляд на мужчину в темно-синем костюме и снова улыбнулась, - благодаря его профессионализму вы остались живы и теперь вашему здоровью ничего не угрожает.

Перед глазами всплывают страшные картинки и воспоминания обрушиваются на меня, как ушат ледяной воды. Резко отдергиваю одеяло, приподнимаюсь на локти и осматриваю свои ноги, одна из которых перебинтована эластичным бинтом. Все мое тело покрыто синяками и ссадинами. А на голове зафиксирована повязка.

- Что с моей ногой? – произношу дрожащим голосом, пытаясь пошевелить пальцами.

- Удар пришелся на левую сторону, - в разговор вмешивается Юрий Антонович. Его голос звучит монотонно, но особо важные фразы он нарочито выделял твёрдым тоном. - Перелом шейки бедра и закрытый перелом лодыжки. Вы пролежали в коме два месяца и восемь дней. За это время лодыжка практически восстановилась, а шейку бедра будем лечить дальше.

- Я буду ходить? – Сдерживаюсь из последних сил, чтобы не заплакать.

- Да, но для этого нужно время, огромное желание и несгибаемое упорство.

Киваю, а по щеке скатывается одинокая слеза.

- А Вячеслав? Что с ним? – Голос дрожит сильнее, чем хотелось бы, и я тяжело сглатываю.

- Он погиб.

Мой пульс учащается, и вся боль, которая казалось бы позабылась, снова возвращается, резко и внезапно. Голова идет кругом и я чувствую непреодолимую усталость. Веки наливаются свинцом и глаза непроизвольно закрываются, погружая уставший организм в сон.

- Вам нужно отдохнуть. Все самое страшное позади, - сквозь обволакивающую дремоту слышу уже знакомый приятный голос и медленно удаляющиеся шаги. А потом мое сознание засыпает, погружаясь в очередной проклятый кошмар.