Судорожно соображая, что ответить, облокачиваюсь на подоконник руками и прижимаюсь лбом к холодному стеклу. Холод немного успокаивает, приводит в чувства, помогает собрать мысли в кучу. Понимаю, что как бы не старалась зарыть любовь поглубже в сердце, она не хотела умирать. Не смотря на боль, предательство и осознание того, что наши чувства неправильные, мое глупое сердце продолжало любить и надеяться, что Вячеслав в скором времени объявиться. Не в моей жизни. Нет. Там ему больше нет места. Но мне необходимо знать, что с ним все хорошо.

- Вероник, слушай, - Отталкиваюсь от окна и разворачиваюсь в сторону подруги. Пытаюсь придать лицу беспечный вид, а голосу - уверенность, - а если тебе вместо звонка, просто сходить к ним в гости? Думаю, этот вариант будет самым беспроигрышным. Ведь даже если никто не откроет дверь, то можно будет поговорить с соседями, которые наверняка знают, где Васнецовы, и смогут тебя просветить.

На последнем слове выдыхаю. Словно высказало что-то очень важное, после чего должно стать легче. Но легче не становится. Эмоции душат. А грудь сжимает тугим корсетом: горячо и больно внутри. В горле горький комок, который невозможно проглотить. Дышу поверхностно. Почти не дышу. Так проще заглушить боль внутри себя. Так легче держать глухую оборону и проще поверить в то, что я сильная и со всем справлюсь. Лицо замирает в бесстрастной маске, на которой все то же беззаботное выражение лица, так тщательно скрывающее настоящие эмоции.

- Может, ты и права, - задумчиво произносит подруга, вырывая меня из собственных мыслей. – Подожду до понедельника. Если за выходные никто не перезвонит, то пойду к ним сама.

Киваю в ответ и немного расслабляюсь. Что ж, до понедельника я свободна. Свободна от разговоров про Вячеслава и его семью: сына Егора и жену Валентину. Валя… Горькая ирония судьбы. Узнав, что именно так зовут его супругу и оставшись наедине с собой, меня накрыл истерический смех, плавно перешедший в судорожный плач. Какой же идиоткой я была. Я верила ему. Верила всему, что говорил. Даже позволяла называть себя именем жены, поверив в чушь, которую он придумал. А сейчас, оглядываясь назад и все больше утопая в собственной боли, понимаю, что всему виной была слепая любовь. И мое глупое сердце.

- Три часа. Я ушла. – Вероника хлопает меня по плечу, явно заметив мое «отсутствие» и, дождавшись, пока обращу на нее внимание, машет рукой и убегает. Провожаю ее взглядом, чувствуя, как вдоль щеки скатывается одинокая слеза, и горько усмехаюсь:

- Ты только моя Валюша и больше ничья, - шепотом вспоминаю слова Вячеслава, а внутри жгучее желание стереть их из памяти. И не только их. Но и его самого.

?

ГЛАВА 6. НЕОЖИДАННЫЕ ГОСТИ

Уже дома, переодевшись в домашний хлопковый костюм, иду в кухню, заварить себе чай. Есть совершенно не хочется. За последние две недели я скинула пару килограмм точно, потому что ничего не лезло. Приходилось насильно заставлять себя кушать, чтобы окончательно не свалиться с ног. Упадок сил был невероятным. Моральное истощение наряду с физическим могли сыграть с моим здоровьем злую шутку. А болеть совсем не хотелось. Поэтому, открыв холодильник, решаю все-таки перекусить, но неожиданный звонок в дверь нарушает мои планы.

Удивившись тому, кто бы это мог быть, направляюсь в прихожую, по пути ненадолго задерживаясь у большого зеркала, весящего в гостиной. Окидываю себя взглядом, в очередной раз отмечая свое удрученное состояние и болезненную худобу, и прежде чем открыть дверь, натягиваю на бледное лицо непринужденную улыбку.

- Привет.

Я столбенею. На расстоянии вытянутой руки стоит Вячеслав, а рядом с ним, прижимаясь к папиной ноге, стоит Егорка. Он смотрит на меня заплаканными глазами и шмыгает носом. Ничего не понимая, перевожу взгляд на мужчину и вопросительно выгибаю бровь.

- Можно войти? Нам надо поговорить.

Кидаю мимолетный взгляд на ребенка и решаю не выяснять перед ним отношения. Отхожу в сторону, пропуская неожиданных гостей в дом. Проходя мимо, Вячеслав поворачивает голову в мою сторону и, задержав взгляд на моих губах, грустно улыбается. Моя же улыбка давно исчезла с лица, уступив место волнению.

- Сынок, я включу тебе мультики, посидишь, подождешь, пока я поговорю с Валерией Андреевной?

Присев на корточки рядом с ребенком, мужчина кладет руки на маленькие плечи и слабо улыбается. Егор молча кивает и смотрит на меня, словно спрашивая взглядом мое разрешение. Я протягиваю ладонь навстречу и отвожу ребенка в гостиную. Интересуюсь, не хочет ли еще чего, и только после отрицательного ответа, выхожу назад к Вячеславу.

Молча указав на дверь спальни, пропускаю его вперед, потом вхожу следом и закрываю за нами дверь. Не представляю, о чем он хочет поговорить, но уверена, ребенок не должен слышать.

- Я тебя слушаю. – Прохожу в глубь комнаты и разворачиваюсь к нему лицом. Не желая растягивать встречу надолго, складываю руки на груди, а на лицо натягиваю холодную маску. Стараюсь не выдать свои настоящие эмоции, держусь из последних сил.

- Лер, я пришел просить не только о прощении, но и о помощи.

Мои брови ползут вверх. Не понимаю, о какой помощи идет речь. Ноги предательски слабеют и я облокачиваюсь о стену, чтобы не упасть. Чувствую, разговор затянется.

- Валя. - Вячеслав запинается. А я горько усмехаюсь, сдерживая заблестевшие в уголках глаз соленые капли. Но взгляд не отвожу. - Моя жена и мать Егора, бросила не только меня, но и собственного сына.

Голос мужчины звучит подавленно, а на лице застывает гримаса боли. Преодолев полутораметровое расстояние до кровати, Вячеслав присаживается на край и только потом продолжает:

– Я рассказал ей о нас. Ожидал, что будет скандал, слезы, проклятия, но… - Замолкает, сдавливает виски пальцами и начинает раскачиваться из стороны в сторону. - Оказалось, у нее давно другая семья. Другая жизнь. Рядом с другим мужчиной и чужим ребенком.

Подскочив на ноги, Слава в считанные секунды оказывается рядом, и, застав меня врасплох, нависает надо мной, оперившись ладонями в стену за моей спиной.

- Мы оказались ей не нужны, понимаешь. Ни я, ни наш общий сын. Ради которого я готов был пожертвовать собой, своими чувствами, чтобы попробовать сохранить семью.

Ударяет кулаком о стену, а я сжимаюсь от страха. Жмурюсь. И перестаю дышать. Но уже в следующую секунду вспотевшие ладони захватывают в плен мое лицо и заставляют напрячься. Резко открываю глаза и ошеломленно слежу за тем, как мужчина склоняется, прожигая взглядом дрожащие губы.

- Лер, прости меня дурака, что не рассказал тебе правду. Я, как последний трус, испугался того, что ты оттолкнешь меня и не захочешь связываться с женатым мужчиной. А я не мог тебя потерять. Потому что с первой минуты нашего знакомства потерял голову. Стал одержим тобой и мыслями о тебе. Ты проникла в каждую пору моего тела. Заполонила собой все вокруг. Весь чертов мир сузился до твоих размеров, и я понимал, что если получу отказ, то просто сойду с ума. Ты нужна мне. И не только мне. Теперь и Егор нуждается в твоей заботе, потому что в одночасье остался без материнской любви и ласки. Вы – два самых дорогих для меня человека, без которых моя жизнь превратится в ад, в бесконечное никчемное существование.

Закрыв глаза, Вячеслав прижимается лбом к моему, и делает глубокий вдох, впитывая в себя мой запах. Он не предпринимает попыток поцеловать. Наоборот, выжидающе ждет ответа. А я потрясена настолько, что даже не знаю, как отреагировать на услышанное.

- Я нуждаюсь в твоей любви, Лер, также, как и Егор.

Переваривая его слова, я накрываю влажные ладони, все еще сжимающие мое лицо, своими и заглядываю в глубь кофейных глаз.

- Слав, я не думаю, что смогу заменить Егору мать. Он нуждается именно в ее любви и заботе. Тебе стоит еще раз с ней встретиться и…

Но мужчина не дает договорить, накрывая рот ладонью.

- Нет, Лер. Она твердо дала понять, что ни я, ни ребенок ей не нужны. Собрала вещи и ушла. Я не могу предать сына и отдать его той, которая не питает к нему и грамма материнских чувств, понимаешь?