Стараюсь идти быстро, ни на кого не смотреть. Бегу глазами вдоль стен, останавливаюсь на дверях в поисках нужной палаты. Но, как назло, она оказывается в самом конце этого длинного бесцветного коридора. Прежде, чем зайти, стою еще около минуты перед закрытой дверью, мысленно успокаиваясь после недавних событий, и только потом тихонько сучусь и заглядываю внутрь.

- Здравствуйте, можно войти?

На меня устремляется пара каштановых глаз. На лице девушки ни одной эмоции, только усталость и подавленность. Валентина кивает и следит за каждым моим движением, пока я захожу и, приблизившись к ее больничной койке, сажусь на рядом стоящий стул.

- Вы меня не знаете, я – Валерия, коллега Вероники Ибрагимовой, - представляюсь и тяну руку для приветствия. Жена Вячеслава опускает взгляд на мою руку и на мгновение застывает. Лицевые мышцы дергаются, но она тут же встряхивает головой, словно отгоняя не прошенные мысли, и пожимает мою ладонь. – Как вы себя чувствуете? – Интересуюсь со всей искренностью, не прерывая нашего зрительного контакта.

- Нормально, - тихо отзывается девушка, - уже намного лучше, чем было. - Выдавливает слабое подобие улыбки. – У вас есть какие-то новости о Егорке? – с надеждой в голосе интересуется Валентина.

- Да, - утвердительно киваю в ответ, и в больших глазах вспыхивают искры, - с вашим сыном все хорошо. Он в полном порядке. – Тоже слабо улыбаюсь и опускаю взгляд вниз.

- Где он? Вы знаете? – Девушка поворачивается ко мне всем телом, спускает ноги вниз и берет меня за руки, - Расскажите, пожалуйста, все, что знаете.

Снова встречаюсь глазами с ожившим взглядом карих глаз, сжимаю пальцами холодные ладони и охрипшим от стыда голосом произношу:

- Я любовница вашего мужа. Это из-за меня он запер вас в подвале.

От потрясения девушка не говорит ни слова. Только ледяные ладони выскальзывают из моих рук и опускаются вниз, на прикрытые больничной сорочкой колени. На глазах выступают слезы и она отворачивается к окну, словно пытается скрыть от меня непрошенные соленные капли.

- Кольцо, - голос звучит безжизненно и неуверенно. - это он вам подарил?

Виновато туплю взгляд в пол, пряча кольцо под ладонью второй руки.

- Семейная реликвия, - горько усмехается девушка, - он снял его с моего пальца, сказав, что подает на развод.

- Простите меня, Валентина, - мой голос дрожит от волнения и усталости, - если бы я знала, чем закончится моя любовь, никогда бы в жизни не связалась с вашим мужем. Но, к сожалению, я слишком поздно узнала о вас и вашем сыне.

Девушка всхлипывает, закрывает лицо руками, но только на одно мгновение. Уже в следующую секунду она смотрит на меня в упор. В ее глазах больше нет слез, лишь сдерживаемая боль и решительность.

- Я не хочу ничего о вас знать. Все, чего я хочу, это вернуть сына и уехать отсюда, как можно дальше.

Мое сердце обливается кровью. Я знаю, что Валентине намного труднее и больнее, что она имеет право не только выгнать меня с палаты, но и вообще перестать со мной разговаривать, но почему-то мне так хочется с ней поговорить, объясниться, оправдаться, что невольно ощущаю ноющую боль в районе груди и внутреннюю дрожь.

- Вячеслав вернет вам сына, - не в силах терпеть тяжелый взгляд, встаю и отхожу к окну, - но у него есть одно условие. – Спиной чувствую, как напрягается женское тело.

- Какое? – не дрогнувшим голосом спрашивает Валентина. Выдерживаю небольшую паузу и поворачиваюсь.

- Вы не должны писать заявление на Вячеслава. Он даст вам возможность уехать вместе с сыном, но при этом хочет остаться на свободе.

- Я согласна, - твердо кивает девушка, и я поражаюсь ее стойкости и выдержке. Она прошла через заточение, на какое-то время потеряла связь с ребенком и не сломалась. Вячеслав не смог подчинить волю этой хрупкой миниатюрной девушки. Любовь к собственному сыну и сила характера оказались сильней обстоятельств. – Но сегодня вечером Егор должен быть рядом со мной.

- Я обещаю, что скоро вы увидите своего мальчика. Он очень по вам скучал.

Хочу уйти, но уже в дверях нос к носу сталкиваюсь с полицейским. С тем самым крупным плечистым мужчиной, благодаря которому Валентина сейчас здесь, а не в подвале. В замешательстве здороваюсь и пытаюсь его обойти, но девушка, сидящая за спиной, останавливает.

- Лер, подожди, не уходи. Побудь со мной еще чуть-чуть. - Непонимающе хлопаю ресницами, а Валя ладонью стучит по кровати, приглашая меня сесть рядом с ней. – Пожалуйста.

Не понимая в чем дело, возвращаюсь к больничной койке и сажусь рядом с девушкой. Всеми силами пытаюсь сохранить невозмутимый вид. Но внутри все горит огнем, кажется, сейчас вместо меня на белом простыне останется горстка пепла. Скрещиваю пальцы, лежащие на коленях и с замиранием сердца слежу за тем, как к нам приближается мужчина. Внутренняя дрожь усиливается. Сердце бьется, как оглашенное. А в голове беспорядочно путаются мысли. Самая страшная из которых кричит о том, что сейчас Валентина расскажет полицейскому о нас с Вячеславом и меня увезут в отделение, обвинив в соучастии и сговоре с мужем этой женщины.

- Здравствуйте еще раз, - мужчина в форме берет стул и садится напротив Валентины. – Меня зовут Строганов Роман Юрьевич. – представляется и, открывая блокнот, интересуется, - Как ваше самочувствие?

- Уже намного лучше, - девушка берет меня за руку, скрещивает наши пальцы, а я вновь удивленно таращусь на нее, - спасибо Лере. Если бы не ее участие, до сих пор бы приходила в себя. – Девушка с наигранной нежностью смотрит в мои глаза и улыбается. Ее пальцы крепче сдавливают мою ладонь, словно подталкивая к тому, чтобы я наконец-то пришла в себя и улыбнулась в ответ, - она – моя лучшая подруга и так получилось, что работает в том же саду, куда ходит мой сын. - Валентина возвращает взгляд к полицейскому. – Оказывается мой сынок все это время был у нее и с ним все хорошо.

- Вы уверенны? – Роман Юрьевич недоверчиво смотрит в мою сторону и я чувствую, как по спине бежит неприятный табун колючих мурашек. – Почему же тогда Валерия не рассказала об этом сразу?

- Я... - Теряюсь в поисках ответа, но Валя меня выручает.

- Она просто была в шоке, как и все остальные. Вячеслав ей сказал, что у меня заболела мама и мне надо покинуть город. Попросил, пока не вернусь, присмотреть за нашим сыном. Поэтому, увидев меня в таком состоянии, она растерялась, но, - девушка запинается, но тут же улыбается, скрывая настоящие эмоции, - приехала за мною вслед, чтобы все рассказать.

- Хорошо, если так, - буравящий взгляд продолжает сканировать мое лицо, ежусь и стараюсь выдавить улыбку. – Почему же спустя две недели вы все-таки забили тревогу?

Вопрос обращен ко мне. Понимаю, что в таком состоянии врать бесполезно, моя дрожь выдаст меня с потрохами, поэтому коротко отвечаю:

- Егор рассказал.

- То есть вы хотите сказать, что ребёнок всё знал?

И снова в разговор вмешивается Валентина.

- Да, к сожалению, мой сын присутствовал при нашей ссоре и видел,

как Слава закрывает меня в подвале.

Считываю в глазах мужчины невысказанное сомнение в правдивости наших слов. Его глаза бегают от меня к Валентине и обратно. Собираюсь с силами, мысленно приказываю себе успокоиться, и, вложив в голос всю уверенность, нарушаю затянувшуюся тишину:

- Он нарисовал странный рисунок, а потом, за разговором выяснилось, что мама и папа поссорились, и Слава запер Валю в подвале. - начинаю играть по Валиным правилам, вхожу в роль её лучшей подруги и обнимаю ее за плечи. - Не смогла проигнорировать слова мальчика, ведь это касалось жизни моей подруги.

Роман Юрьевич кивает, соглашается. Взгляд по-прежнему сужен, вдумчив, но на дне зрачков появляется огонёк, говорящий о том, что он наконец-то нам поверил. Что-то быстро записывает в блокноте, а я облегчённо выдыхаю и перевожу дыхание.

- Валентина Эдуардовна, вам нужно написать заявление...

- Нет, - слишком резко отвечает девушка, но сглаживает свою резкость улыбкой, - я не буду писать на своего мужа заявление. Считайте это обычной семейной ссорой. Вячеслав уже позвонил, раскаялся...