О, похоже, картошка!

Я чуть не запрыгала от радости. Была бы картошка — было бы замечательно. Наклонилась и аккуратно подковырнула лопатой под корень.

И в этот момент позади раздалось раздражённое:

— Эй, что вы делаете на моём участке?

Я замерла. Голос до боли знакомый. Медленно обернулась — и…

Ну, конечно. Кто ж ещё?

Это был тот самый парень с рынка. Тот, которому Пелагея задолжала забор…

Я выровнялась и посмотрела на молодого человека настороженно. Потом начала рассматривать участок и увидела кое-что. Действительно, как же я не заметила этого раньше! Сухая ботва от картофеля находилась на одном участке, неухоженном и запущенном, а я сейчас стояла на чистой земле, где ничего не росло. Кажется, здесь проходит межа между его огородом и моим.

Я сделала несколько шагов назад и зашла на свою территорию.

— Ну вот, теперь я уже на своём месте, — произнесла с достоинством, которого не чувствовала.

Мужчина переплёл руки на груди, сверля меня презрительным взглядом.

— Я думал, вы взялись за ум, но сейчас вижу, что это не так. Вы что, забыли, что именно здесь вы оттяпали у меня приличный кусок земли? Это по-прежнему моя территория. Ваша начинается вот от тех кустарников.

Я обернулась туда, куда он показывал. До кустарников было шагов десять не меньше. Это значит, здесь должен проходить забор?

Последнюю фразу я произнесла вслух.

— Нет, — процедил молодой человек напряжённо. — Забора здесь отродясь не было. Забор нужен там, дальше, — он показал куда-то за горизонт, но я ничего не рассмотрела. — А здесь у нас межа. В прошлом году, осенью, вы нарушили эту межу и засадили часть моей земли. Я намереваюсь в ближайшее время перекопать собственный участок, начинающийся от этих кустов.

Он разговаривал со мной как с дурочкой, но оскорбляться я не собиралась. Это ведь не я во всём виновата, а настоящая дура — Пелагея.

— Ладно, — покорно кивнула я, — но разрешите хотя бы выкопать всё, что здесь выросло. Оно ведь вам не нужно…

Моя очередная покорность снова завела молодого человека в тупик, поэтому он ошалело кивнул, а я принялась выкапывать то, что лежало в земле.

Когда мне удалось подковырнуть и выбросить наружу приличный куст картофеля — крупного, красивого, хоть и немного подвявшего за зиму, — я радостно воскликнула:

— Какая удача! Замечательно просто!

Молодой человек фыркнул.

— Конечно, я ведь, в отличие от вас, свою землю ежегодно удобряю. На этом куске будет хороший урожай, и я искренне не понимаю, почему вы оставили его портиться в земле на всю зиму.

Я отмахнулась от его слов. Сейчас меня больше интересовало, сколько можно собрать отсюда урожая, пока он не передумал. Начала рыться в земле и доставать картофель, бросая его в корзину. В ямке тоже пощупала рукой, но в этот момент мужской голос раздался гораздо ближе:

— Нет, ну кто же так делает? Сразу видно, что вы совершенно не приспособлены к работе.

Я выпрямилась и посмотрела на него несколько раздражённо.

— Я умею работать. Не надо на меня наговаривать.

— А вот и нет, — он резко подошёл ближе, выхватил лопату и под определённым углом сковырнул ямку ещё глубже.

Появилось ещё приличное количество картофелин.

— Вот видите, вы посадили картошку слишком глубоко. Её сажать надо ближе к поверхности, поэтому выкапывать теперь придётся несколько раз. Вообще, вам следует позвать кого-то из слуг, чтобы они занялись этой работой вместо вас…

Ладно бы он сказал это с сочувствием, но он говорил это так, будто я была совсем безрукой.

Раздражившись, я забрала у него лопату.

— Думаю, вас не должно волновать, каким образом я выну отсюда урожай, — процедила ледяным тоном. — Спасибо, что разрешили воспользоваться вашей землёй, но дальше я как-нибудь сама.

И начала выкапывать всё так, как получалось. Вскоре корзина была наполнена, а я на этом участке не выкопала и половины посаженного. Просто отличный урожай!

А Пелагея слепая гордячка…

Когда выпрямилась и выгнула назад уставшую спину, вдруг поняла, что сосед до сих пор стоит позади, хотя я искренне считала, что он давно ушёл. Посмотрела на него с лёгким раздражением.

Нет, ну чего уставился-то? Неловко же работать под таким взглядом.

— Извините, как вас там? Вам заняться больше нечем?

— Есть чем, — парировал молодой человек. — Однако вы по-прежнему топчете мой участок, и пока вы не уйдёте с него, я буду за вами наблюдать.

Я скривилась. Всё понятно. Человек с ума сходит из-за какого-то клочка земли. Ну да ладно, пусть смотрит. Мне главное — картошку свою получить.

В итоге, корзину я поднять не смогла. Пришлось тащить её через весь огород на глазах у этого чурбана. Ладно бы он просто стоял, так он посмеивался! Потом даже крикнул мне в спину пожелание не навернуться на ближайшей кочке.

Но и экземпляр! Лицом, конечно, хорош, но характер отвратительный, слов нету. Я УЖЕ его терпеть не могу.

Надо поскорее закончить дело и забыть о нём.

Естественно, когда я с горем пополам дотащила корзину до кухни, нашла вторую и вернулась обратно, сосед никуда не делся. Осталось только поставить шезлонг, дать ему стакан с апельсиновым соком в руку, надеть очки и позволить дальше комфортно наблюдать за моей работой.

Хоть бы помог тогда уже, что ли. Мужик называется…

Я бормотала что-то раздражённое себе под нос, продолжая выкапывать. Земля налипала на лопату, цеплялась за ботинки, увязала комьями на подошвах, мешая передвигаться. Но я бы не обращала внимания на эти мелочи, если бы кое-кто не начал комментировать мои действия.

— Лопату держите ровнее.

— Нажимайте сильнее.

— Вы что, не видите, что копать нужно с другой стороны?

— Вы сейчас разрежете картофель.

Я стиснула зубы. Лопата со скрипом вонзилась в землю, и я, не выдержав, развернулась к нему.

— Слушайте, может, хватит? Почему вы не можете оставить меня в покое? Да уйду я скоро отсюда, уйду! Вы можете идти заниматься своими делами!

— А мне и здесь хорошо, — ухмыльнулся он, переплетя руки на груди и с явным удовольствием наблюдая за моей злостью.

Как же он меня раздражал! Просто до бешенства. Но я напомнила себе: нельзя поддаваться эмоциям. Сейчас важнее дети, их здоровье, их будущее. Всё остальное — потом.

Держись, Пелагея!!! Ради Леры и Вали держись…

Я сцепила зубы и продолжила копать. Лопата в руках становилась всё тяжелее, спину начало ломить, руки гудели от усталости, но я упорно освобождала участок от урожая.

Наконец весь отведённый мне кусок был очищен. Передо мной стояла огромная корзина, набитая увядшей, но добротной картошкой.

В очередной раз удивилась. Судя по рассказам экономки, здесь должны были быть кривые и гнилые клубни. А тут — вполне себе хорошие плоды.

Впрочем, моё торжество быстро испарилось, когда я посмотрела на соседний участок. Там, где картошку сажала сама Пелагея, урожай выглядел гораздо печальнее: мелкий, сморщенный, больше напоминающий горох, чем приличный корнеплод. Видимо, её благородные ручки были слишком заняты размахиванием веером, чтобы вспоминать об удобрениях.

Я так устала, что даже злиться не было сил.

Схватила корзину обеими руками и потащила к дому, наплевав на то, что земля с неё сыпалась на подол и ботинки. Сосед что-то крикнул мне вдогонку, но я даже не повернулась.

Хоть бы провалился со своим участком, своим забором и своими комментариями.

На самом деле, я бы с радостью поставила сейчас стену между собой и этим придирчивым красавцем. И пусть бы больше никогда его не видела.

Но судьба, как назло, решила иначе.

Уже на следующий день я столкнулась с ним снова…

Когда я наконец затащила последнюю корзину с картошкой на кухню, у меня руки тряслись от усталости, а спина подвывала в унисон… Я едва держалась на ногах. И всё же, увидев лица моих домочадцев, поняла — оно того стоило.