Значит, мне тоже стоит сходить в храм. Нужно разобраться — откуда у Пелагеи

силы, что с ней вообще сделать и как снять этот чёртов медальон.

Если бы я знала о том, что случится в храме, я бы, наверное, не пошла. Но никто

не мог меня об этом предупредить…

Храм Оракула представлял собой внушительное многоэтажное здание с колоннами и остроконечными башенками. Это был мини-замок, казавшийся неприступной крепостью. Кованая ограда выглядела очень высокой.

У главного входа толпился народ. Люди входили не торопясь, осеняясь себя местными знамениями. Где-то вдалеке мелькнули несколько фигур, закутанных в темно-синие рясы. Они были странного покроя, не похожие на священнические одежды с Земли. У кого-то из священнослужителей были длинные волосы, у кого-то — откровенная лысина.

Внутри меня плескалось лёгкое любопытство, но не больше. Я пришла сюда, чтобы разузнать, чем могла здесь заниматься прежняя Пелагея.

Вишан указал мне на другой вход. Чёрный, так сказать. Я удивилась. Неужели её пропускали именно туда?

Несколько девиц попытались зайти в него, но один из мужчин в рясе со строгим выражением лица завернул их и указал на главный вход. Они разочарованно выдохнули.

Я подумала о том, что у меня нет шансов, но Вишан был настойчив. Поэтому я набралась смелости и решительно направилась к этому мужчине, делая вид, что не такая, как все.

Увидев меня, человек замер. Я могла поклясться, что на его лице вспыхнул испуг.

— Добрый день! — поздоровалась я несколько высокомерно.

После этого самым наглым образом дёрнула за ручку двери, и он меня не остановил. Только кивнул несколько напряжённо.

Пелагея-то у нас действительно особенная. Что же она тут вытворяла?

По узким и неприметным, совершенно одинаковым коридорам я проскользнула ускоренным шагом. Не знала, куда идти, шла наугад — и вскоре попала в небольшую залу, где суетились молодые женщины разных возрастов в длинных белых одеяниях.

Я рассмотрела, что они запаковывали какую-то одежду в большие отрезы ткани. Работали все увлечённо, даже торопясь.

Вдруг стоявшая неподалёку девица увидела меня. Прикрыв рот рукой, она подбежала ближе, схватила меня за руку и быстро вывела.

— Что вы тут забыли? — зашептала она испуганно и недовольно. — Сейчас ни капли не полнолуние! Сестрица Аркадия всё ещё здесь. Если она вас увидит, нам всем несдобровать. Уходите!

Но было поздно.

Дверь, из которой мы только что выскользнули, распахнулась, и на пороге появилась женщина угрожающего вида. Ей было чуть за пятьдесят. Она была крупной, высокой, широкоплечей — больше напоминала мужчину в белом платье. На меня смотрела с презрением и ненавистью. Я невольно вздрогнула и попятилась. Девушка рядом со мной, похоже, решила свалиться в обморок.

Это не предвещало ничего хорошего.

— Ах ты ж, дрянь! — зашипела Аркадия (а это была она, я уверена). — Опять сюда пришла? Сколько ни гони тебя — всё приходишь! Хватайте её и тащите наверх! Пусть преподобный Ефроний сам с ней разбирается!

Позади откуда ни возьмись появились два крепких парня. Подхватили меня за руки, потащили куда-то в неизвестном направлении.

Я поняла, что попала. И попала жёстко.

Очень быстро меня втолкнули в какую-то полутёмную комнатушку. А потом один из парней, совершенно бесцеремонно, схватил меня за ворот платья и одним движением разорвал его на части.

Я заорала, как резаная, от испуга. Неужели сейчас насиловать будут?

Но меня быстро оставили без платья — в одной только нательной рубашке — и вышли из комнаты, заперев дверь на ключ.

Ошеломлённая, я осталась стоять, совершенно не понимая, что только что произошло, но вскоре мысли в голове закрутились с удвоенной силой. Перед глазами замелькали странные образы, явно мне не принадлежащие.

И я поняла — или вспомнила, не знаю. Платье забрали, чтобы я не сбежала. Ни одна уважающая себя женщина не станет бегать в таком виде по городу.

Но если они этого боятся — значит, есть шанс.

Я рванула к окну, подёргала за створки, но они держались крепко. Потом заметила, что штапики местами крепятся крайне хило и, найдя какую-то железку, начала их выковыривать. Они поддались с трудом, но уже через пятнадцать минут я смогла вынуть из окна целое стекло.

Посмотрела вниз. Да, это был первый этаж. Высоковато, конечно, потому что храм стоял на некотором возвышении. Но выбраться можно.

Я начала лихорадочно оглядываться по комнате, ища, чем прикрыться. Нашла какое-то тряпьё, слабо напоминающее простыню, и закуталась в него.

Нет уж, я тут оставаться не собираюсь.

Напуганная до чёртиков и от этого очень решительная, я полезла в окно. Оно было узким — я едва протиснулась. Потом свесилась вниз и, плюнув на всё, прыгнула. Чудом не сломала себе ладыжки. Ударилась коленом, зашипела. Но тут же поднялась и заковыляла прочь.

Нога болела дико.

Вокруг росли огромные колючие кусты, делающие окружающий пейзаж больше похожим на лабиринт. Я нашла лазейку между кустами и кое-как протиснулась. Расцарапала руки. Порвала тряпку в нескольких местах. Выругалась.

Пока выбиралась через узкий проход, тряпка сползла вниз, оголив ключицы под тонкой рубашкой. Я бы её назвала даже не рубашкой, а какой-то дохлой «комбинашкой» из советских времен.

Ну и как мне теперь в таком виде по городу передвигаться, а?

Ладно, найду сейчас Вишана, что-то придумаем… У него в крайнем случае одежду отберу, парню не предосудительно в белье побегать…

Но не успела я и шагу ступить по открывшейся аллее, как налетела на кого-то. Замерла, понимая, что оказалась в кольце чужих рук.

Поймали. Блин, поймал!!! Как у них получилось?

Со страхом подняла глаза — и оторопела.

На меня смотрели всё те же осуждающие глаза. Глаза, которые вспарывали душу острым лезвием всякий раз, когда я с ними встречалась. Глаза, которые волновали меня чрезмерно сильно, и мне это не нравилось.

Да, это был мой сосед — Андрей Власович собственной персоной.

Он смотрел на моё лицо со смесью жалости, презрения и удивления. Потом его взгляд опустился ниже, заметил ложбинку между грудей. Рот приоткрылся, щёки стали пунцовыми. Он отпустил меня и отшатнулся, как от прокажённой.

Поглядел на мой, мягко говоря, непредсказуемый вид — и вскипел. Резко схватил меня за локоть и потащил за собой. Я спотыкалась, пыталась вырваться, но он не отпускал.

Наконец мы прошли очередные кусты и оказались у ограды, в которой обнаружилась маленькая калитка. Он вытолкнул меня наружу, прямо на улицу, но тут же затолкал в карету, которую я без труда узнала. Залез следом, посмотрел мне в глаза яростным взглядом и прошипел:

— Я думал, что падать ниже, чем вы упали, уже некуда. Но я ошибся. Вы не просто падшая женщина. У вас нет ничего святого, Пелагея! Мало того, что работаете в публичном доме, так ещё и в храм захаживаете поблудить! Думаете, я не знаю, что некоторые нечистоплотные священники заводят подобных вам для своих утех? Но никогда не думал, что такое можно увидеть днём!!! Бесстыдство, коварство, абсолютная бессовестность! Как вы докатились до такого, вы — аристократка??? Как?

Он буквально кричал на меня. Кричал яростно, отчаянно. Будто я резала его заживо. А я смотрела в эти бешеные глаза и была дико растеряна.

В чём он вообще?.. Ах, ну да. Он подумал, что я — проститутка. А теперь решил, что занимаюсь этим в их священном месте. Боже, какой ужас.

— Это всё неправда! — я попыталась защититься, но он не дал мне этого.

— Хватит врать! — закричал он. — Я не слепой и не дурак! Вы хотели создать видимость своего благочестия и того, что вы раскаялись… И я вам почти поверил. Какой глупец! А в это время вы занимаетесь такой мерзостью! Я не просто разочарован. Я — пришиблен. И я не буду молчать, что бы вы там ни думали! Такая женщина, как вы, не заслуживает жить со своими детьми. Ваши девочки пойдут по вашим стопам, глядя на ваш разврат и порочность! Я сделаю всё, чтобы они выросли в другой среде!