Он открывал каждую комнату и уходил. Я с ужасом понимала, что придётся выкручиваться, но не допустить его в ту комнату. Когда же он поравнялся с опасной дверью, то прошёл мимо, будто вовсе её не заметил. Я облегчённо выдохнула, но тут же подумала о том, что сила колдовства в этом месте до сих пор очень велика.

Дела делами, но пора было заняться этим вплотную, пока делишки Пелагеи не навредили мне и девочкам.

Обыск закончился ничем. Уходя, офицер забрался рукой за пазуху и вынул оттуда лист бумаги. Развернув, он показал мне витиеватый символ и сказал:

— Он вам знаком? Видели ли вы что-либо подобное?

Я нахмурилась. Действительно знаком… Едва не выдала эмоции взглядом, но поспешила отмахнуться и сказала:

— Нет, я ничего такого никогда не видела.

Офицер внимательно рассматривал моё лицо, словно пытаясь найти в нём признаки лжи, но, после кивнув, спрятал бумагу обратно, развернулся и ушёл.

Я же пошатнулась и едва не упала. Валя успела меня придержать.

Боже, я узнала этот символ всё-таки. Точно такой находится на том самом медальоне, в котором запечатана колдунья Пелагея.

Неужели то убийство действительно связано с ней? Но как же? Её же тут давно нет, в этом мире. Но кто сказал, что у неё нет последователей или сообщников? — пришла дикая мысль. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Мне нужен кто-то, кто помог бы разобраться в этом деле.

Но проблема в том, что я никому не могу доверять. Никому.

Медальон резко потеплел. Мне показалось, что Пелагея внутри злорадно рассмеялась. Да, она жаждала, чтобы я по её вине попала в большие-большие трудности. И плевать ей было, что я в её теле. Теперь она жаждала только отомстить…

Удача повернулась ко мне лицом уже на следующий день, когда я снова поехала в город прикупить продуктов на всякий случай: мешок муки, немного сахара, разных круп и прочего.

На рынке, где я ходила вместе с одним из нанятых крестьян, вдруг почувствовала, что кто-то смотрит на меня. Резко обернулась, оглядывая толпу, но никто не обращал на меня никакого внимания. Это чувство не оставляло меня так долго, что я перестала воспринимать окружающее.

Вдруг в одном из поворотов мелькнули чьи-то улепетывающие руки и ноги. Ни слова не говоря, я рванула следом, оставив мужика-помощника ошарашенно смотреть мне вслед.

Убегавшего настигла на соседней улице. Уж бегать-то я умею, несмотря на длину платья. Да и парень не особенно пытался скрыться — скорее выманивал меня из толпы.

Замер, оглянулся, и я узнала в нём того самого подростка, который отравил кур Андрея Власовича. Он выглядел таким худым, измождённым и грязным, что я поняла — бродяжничал. На щеке алел свежий шрам.

Бухнулся на колени и залепетал:

— Госпожа, помилуйте, помилуйте меня. Мне нечего есть. Меня терроризируют местные банды. Прошу вас, разрешите вернуться к вам. Я буду служить вам верой и правдой, обещаю! Сделаю всё, что скажете. Могу даже вашему соседу кур вернуть. Где-нибудь найду и верну ему!!!

Несмотря ни на что, почувствовала жалость. Парень выглядел отчаявшимся. Он, конечно, не чист на руку — очевидно. Но чего только люди не сделают ради выживания.

— Поднимайся, — бросила строго.

И парнишка поспешно встал. Смотрел на меня, как побитая собака, а я прикидывала. Он может оказаться полезен. Как я не подумала об этом раньше? Расспросив его о прошлых делишках Пелагеи, я многое узнаю нового. Думаю, стоит взять его с собой.

— Пойдём, — велела властно и для вида раздражённо. — Поболтаем немного. Я разрешу тебе жить у нас дома и спать в конюшне. Будешь работать конюхом. Да и дворником заодно. Пока — за тарелку каши, а потом посмотрим.

Парнишка просиял:

— Да, конечно, я на всё согласен! Только не оставляйте меня здесь одного.

Когда мы пришли на рынок, он принялся таскать мешки с продуктами, оставив нанятого мной крестьянина без работы. Тот немного опешил, но я сделала знак, чтобы не мешал.

В итоге через час я вернулась домой, так сказать, «с прицепом». Парня звали Вишан. Имя было странным, выбивалось из череды вполне себе привычных имен. Он резво выгрузил из телеги всё в кладовую, безумно удивив и немного напугав экономку, после чего бросился ко мне и снова упал на колени, склонив голову.

Из-за поворота вышла Валя. И застыла с испугом, глядя на него. Я подозвала её ближе.

— Это наш новый работник. Его зовут Вишан.

— Да, я помню его, — ответила она хмуро. — Но он нехороший. Нам лучше его не брать…

Парень посмотрел на неё ошеломлённо, а потом начал умолять:

— Пожалуйста, не прогоняйте меня, юная госпожа. Я буду служить вам верой и правдой, обещаю!

Ей было неприятно. Мне стало любопытно, что произошло между ними в прошлом, чему такому Валя была свидетельницей. Но решила расспросить об этом потом.

— Вставай с колен, — потребовала я.

Парень быстро вскочил.

— А теперь иди. Возле конюшни есть старая баня. Там можно нагреть воду и умыться. Одежду сейчас тебе принесут. И перекусить тоже. Не забудь: от тебя требуется верность и только верность!

— Спасибо, госпожа, — радостно произнёс парень и умчался прочь.

Я же повернулась к дочери и наклонилась, чтобы заглянуть ей в лицо.

— Валя, почему ты его не любишь?

Она посмотрела на меня мрачным взглядом.

— Потому что в прошлом ты заставляла его делать страшные вещи. Я боюсь, что, если он вернётся, ты снова начнёшь это делать.

Страшные вещи? Я уже не удивлялась. Но было странно и страшно, что об этом знает ребёнок.

— Какие вещи?

Она поджала губы.

— Ты прекрасно и сама это знаешь.

— Не совсем, — напомнила я. — У меня есть провалы в памяти. Я бы хотела узнать.

— Нет, — она упрямо мотнула головой. — Если я тебе напомню, ты, может быть, захочешь снова так поступать.

И в этот момент я поняла, что Валя мне не доверяет. Что, впрочем, естественно. Она боится, что прежняя жестокая и безрассудная мать вернётся, и всё снова станет ужасно плохо.

Я обняла её и прошептала:

— Больше не будет прежней меня, обещаю. Я изменилась. Теперь всё будет по-новому.

Плечи Вали дрогнули.

— Ты обещаешь?

— Обещаю, — ответила я.

И она обняла меня в ответ. Я победно улыбнулась.

…Подход к парню найти оказалось несложно. Он трепетал в моём присутствии и был готов на всё. Сославшись на те же самые провалы в памяти, я как-то через пару дней начала расспрашивать его о том, чем занималась Пелагея и какие поручения она ему давала.

Всплыли дикие факты.

Несколько месяцев Вишан по приказу бывшей хозяйки этого тела вредил соседу. В основном, конечно, мелко пакостил: то траву на его участке поджигал, то ломал заборы, местами вытаптывал насаженное. И при этом высматривал и наблюдал.

Пелагея ненавидела Андрея Власовича знатно. И до глубины души. Хотела по-настоящему отправить его в тюрьму. Только повод искала. Откуда столько неприязни — было непонятно. Но, помимо этого, она устраивала провокации и другим соседям. Настоящая ведьма. Ей хотелось, чтобы всем рядом было плохо — и тогда ей будет хорошо.

— А сопровождал ты её куда-то… в особенные места? — на всякий случай спросила я.

Парень побледнел:

— Но вы же сами говорили, что об этом всём нужно забыть. Вот я и забыл…

Я насторожилась, подалась вперёд:

— А сейчас я приказываю тебе вспомнить. Куда мы с тобой еще ездили в последние годы?

Парень долго не решался сказать, а потом всё-таки ответил:

— Вы очень часто просили сопроводить вас в главный храм… храм Оракула. И всегда носили с собой травы, артефакты, амулеты. Я не сопровождал вас вовнутрь ни разу, но вы часто выходили очень довольной и счастливой. А потом начинали происходить бедствия. То ураганы случались, то наводнения… но ни разу не у нас, а где-то в другом месте.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я изумилась. Так она ходила в храм?