Длинные руки — преимущество. Легче достать противника. И Кость этим отлично пользовался. Но я ждал его удара и ушёл с линии атаки, развернулся на пятке и коротко, с разворота, ударил раскрытой ладонью. Точка Наошу — срединное плечо. Это край лопатки — там, где сходятся в узел нервы. Этот удар не оглушает, но вырубает руку на несколько секунд. И это очень больно.

Кость взревел. Дёрнул плечом, замахал рукой, пытаясь восстановить чувствительность.

Он перестал улыбаться.

Теперь Кость действовал умнее. Финты, ложные замахи, полувыпады — он проверял меня, искал прорехи в защите, пытался заставить ошибиться. Я читал его движения и старался предугадать выпады. Но с каждым новым финтом они становились быстрее, сложнее, запутаннее.

Мы сблизились.

Короткая стремительная схватка — обмен ударами, блоками, смена стоек, уходы. Я едва успевал блокировать и бить в ответ. Мои руки горели, ноги дрожали от напряжения, сердце колотилось как бешеное.

На миг дистанция сократилась до предела, но я умудрился разорвать её. Отличный момент, чтобы на отходе ударить в солнечное сплетение — резко, разгибающим движением, всем корпусом. Ставка на нокаут. Кость блокировал — я жёстко встретился с его предплечьем, отскочил, потерял равновесие. Он добавил вдогонку — наотмашь, сильно.

Достал.

Удар пришёлся в плечо, развернул меня. Я едва удержался на ногах, ушёл в сторону, пропуская следующий удар мимо. Голова закружилась.

Кость пошёл вперёд — добивать.

Удары сыпались, как из пулемёта — сплошной поток, в котором я переставал различать отдельные выпады. Я защищался, отступал, уходил, уклонялся — всё, что мог.

И вдруг… заметил.

Кость бил только руками. Ноги лишь для передвижения. Да, быстро. Он отлично двигался, умело, как боксёр на ринге. Но ни одного удара ногой, ни одной попытки подсечь, поставить подножку. Это была привычка — или ошибка? Я решил, что второе.

Приняв удар на блок, зацепил его руку, рванул на себя, заставляя перенести вес на переднюю ногу. И ударил — коротко, на противоходе, выставив вперёд пятку.

Не в стиле ушу. Грязно. Не совсем так, как учили мастера. Но точно.

Точка Хедин — Вершина журавля. На коленной чашечке, куда даже лёгкий удар вызывает острую, простреливающую боль.

Кость заорал.

Запрыгал на одной ноге, замахал руками, пытаясь сохранить равновесие. Я отскочил — не из благородства, не из жалости. А чтобы не попасть под размашистые удары взбешённого противника. Пьяный мастер опаснее трезвого. Раненый — тем более.

Толпа загудела, захлопала. Громко, радостно. На этот раз мне показалось, что адресат этих оваций именно я.

Окинув толпу быстрым взглядом, я заметил, что многие смотрят не на меня и не на Кость, а на Бивня. Тот кивал им медленно, уверенно, не отрывая взгляда от схватки.

Он понял. Это переломный момент.

Кость перестал доминировать. Перестал быть единоличным хозяином боя. Баланс сил сместился. Ещё не в мою пользу, но уже и не в его.

«Давай, — подумал я. — Иди сюда».

Я знал, что будет дальше. Он психанёт. Потеряет самообладание. Начнёт бить, не думая — и тогда я смогу его дожать.

Сейчас Бивень для меня был лишь фоном, но неожиданно он поймал мой взгляд и коротко кивнул.

Кость пришёл в себя.

Быстрее, чем я ожидал. Он перетерпел боль, выпрямился, сделал осторожный шаг, проверяя ногу. Хромоты практически не было. Вот же… После такого удара многие не ходят неделю, а здесь… Удар не вырубил конечность — только ослабил.

— Ого, — сказал он, и в голосе снова появилась усмешка, но теперь в ней чувствовалась злость. — Огрызок, оказывается, ноги отрастил. Может, воспользуешься ими и свалишь отсюда, пока цел? А то я от тебя и мокрого места не оставлю.

Я молчал.

Молчал и ждал.

Он снова напал.

На этот раз бешеный, злой, размашистый — уже не техничный бой, а уличная драка. Я ждал этого. Знал — он сорвётся. Хладнокровие не бесконечно.

Я уходил, уклонялся, перекатывался. Тратил силы, но выигрывал время. Кость выдыхался — его удары становились медленнее, хотя всё ещё опасные. Адреналин зашкаливал, мышцы работали на пределе.

А я ждал момента.

Точка Вейчжун — Управляющая середина. Под коленом, с внутренней стороны, там, где проходят нервы и сосуды. Попасть — нога онемеет надолго. Удар требовался не сильный, но точный.

Кость замахнулся — широко, с оттяжкой, вкладывая всю силу в удар. Я нырнул под руку и… получил коленом. В живот. Всё-таки умеет работать ногами. Глупо попался. Чёрт!

Я не ожидал. Недооценил противника. Из-за такого стоило себя корить, но не сейчас. Уже поздно. Сначала надо выиграть бой, а потом делать разбор.

Кость понял, что я охочусь за его ногами, и использовал это против меня.

Я блокировал — руки успели встать, но удар прошёл, смягчённый, по касательной. Пояс на мне ослаб. Шкатулка скользнула вниз, выпала из-под рубахи и с глухим стуком покатилась по бетонному полу, остановившись у ног противника.

Кость замер.

Уставился на неё. Вглядывался, будто видел призрака.

Его лицо изменилось. Точнее, оно менялось постоянно. Несколько раз за долю секунды вся гамма эмоций: недоумение, узнавание, горечь, смешанная со злостью. А потом — ярость.

Чистая, бешеная, неконтролируемая ярость.

Время замедлилось.

Я не знал, что всё это значит. Мне некогда было думать и рефлексировать. Но я знал, что это — мой шанс.

Я сместился и ударил.

Точка Вейчжун. Вся сила, всё напряжение, вся концентрация — в одном ударе.

Нога подломилась, словно сухая ветка, и Кость рухнул, как подкошенный, не успев даже вскрикнуть. Тело ударилось о бетон, голова мотнулась, глаза полыхнули ненавистью.

И в тот же миг на него сверху обрушился Бивень. В прыжке, всей своей массой.

Всё завертелось.

Котельники кинулись на мостовиков — кто с кулаками, кто с чем попало. Крики, ругань, удары. Я не разбирал, кто кого, только видел, как замелькали тени в полумраке котельной.

Кто-то рванул к выходу. Его догнали, скрутили.

Кто-то пытался схватить факел — его сбили с ног и вырубили ударом в челюсть.

Двое мостовиков, не участвовавших в драке, стояли у стены, подняв руки. Их не трогали — только следили.

Я рванул на помощь Бивню.

Кость сопротивлялся — даже с одной ногой, даже придавленный массой Бивня, он пытался вывернуться и… бил. Не переставая, всаживал удар за ударом в Бивня. Но тот держался. Я видел, как ему тяжело. Кость был сильнее, быстрее, злее. Он почти скинул Бивня, когда я подскочил и ударил.

Ребром ладони — в точку Женьин. На шее, сбоку. Под углом, не прямо — прямой удар мог и убить. А я не хотел убивать. Только отключить.

Кость обмяк.

Бивень тяжело дышал, свалился с него, секунду полежал на боку и вскочил.

— Быстро! — крикнул он кому-то. — Верёвку!

Двое метнулись куда-то за котёл. Принесли. Похоже, она была приготовлена заранее. Я сомневался, что аккуратно свёрнутый моток лежал тут всегда и просто так.

Верёвка оказалась довольно толстая и прочная, такую не перетрёшь. Кость подняли, поволокли. Стянули ему руки за спиной, примотали к ржавой колонне. Всё делалось уверенно, словно было отрепетировано не раз. Умело, быстро. Мысль, что моими руками скинули власть, мелькнула в голове и ушла. Я не стал сейчас на этом акцентироваться. Плевать. Главное — выжить и отстоять своих. Пока это было самое важное.

Кость сидел, его голова свесилась набок, грудь равномерно вздымалась — значит, жив. Просто ещё в отключке. Это хорошо.

Бивень подошёл, проверил пульс, кивнул мне и тут же убежал помогать кому-то вязать мостовиков.

Трое из них теперь сидели в углу, связанные по рукам и ногам. Остальным удалось уйти.

Я поднял шкатулку, отряхнул, проверил цела ли. И спрятал обратно за пояс.

Бивень заметил это, посмотрел на меня. Взгляд — тяжёлый, вопросительный. Губы сжаты, брови нахмурены.

Но он промолчал, потом кивнул. Подошёл вплотную, хлопнул по плечу — сильно, почти больно.