— Что вы! Нет. Она грудью бросилась на дот, чтоб прикрыть наше отступление, чтоб мы могли вынести раненых с поля боя!

— То есть вы говорите, она безрассудная и ей плевать на свою жизнь? И для достижения своих целей она ни перед чем не остановится?

— Да что вы такое несёте! Я же не так сказал! Как же вам везет, что я — не она. Мышь бы уже разбила бы вам лицо за такое коверканье слов. Вон из моего дома!

Мужчина силой вытолкнул репортера и человека с камерой на улицу.

— Что и следовало ожидать. На улице опасный, сошедший с ума преступник, вооруженный, готовый пойти на всё, чтобы вас убить.

А с вами была Анна Фирштейн, и не пропустите девятичасовые новости, у нас в эфире будет друг детства и бывший продюсер Александра.

— Что будем делать? — допив кофе, Александр отставил свою маленькую чашечку и скрестил руки на груди, откинувшись на стуле.

Я пожала плечами. Тем временем из ламповизора раздалось бодрое:

— А теперь к другим новостям, — уже не так радостно объявила уже другая, более солидная ведущая. — Небывалые случаи лесных пожаров прокатились по средней полосе нашей необъятной Родины. Вот, только неделю назад силами армейских подразделений удалось устранить страшный пожар на Урале, как в огне оказался новый кусок леса. Что это? Силы стихий, взбунтовавшиеся от того, как человек подчиняет себе дикую природу? Или же диверсии врагов? На этот вопрос нам ответит приглашенный эксперт, командующий вооруженными силами, генерал Гудков. Встречайте!

На весь экран появилось холёное упитанное генеральское лицо. Сейчас оно было немного встревоженным, но всё равно возвышенно-патриотичным.

— Долг солдата — быть готовым к бою, быть сильным духом и телом, быть примером мужества и чести для будущих поколений. Сердца наших солдат наполнены гордостью за принадлежность к славному воинскому сообществу! Именно с такими мыслями, с полной самоотдачей, силами армии был устранен пожар на берегу реки Мияс. Ситуация находится под полным контролем, вам не о чем беспокоиться! Все пострадавшие своевременно представлены к наградам!

Ламповизор опять мигнул.

— Да ты, девка, совсем сдурела, — из кухни выглянул мужик в белом колпаке. Официантка растеряла часть своей сонливости.

Я подобралась, почувствовав, что запахло жареным и, к сожалению, не в прямом смысле слова.

— Полиция! Полиция! У нас тут преступники! — Заорал мужик и смело кинулся на нас.

Я слегка отклонилась, подставила ему подножку, и мужик всем весом налетел на стол, схватился за скатерть, снес стул, запутался в своих ногах и ножках стула и упал, накрывшись скатертью и всем, что было на столе.

— Валим, — скомандовала я, схватив актера за руку и дернув на улицу. Официантка продолжала стоять и хлопать глазами.

Мы выскочили из кафе, припустив по улице.

Свернув за угол, промчались пару улиц, опять свернули, убедились, что никакой погони нет, и пошли более чинным шагом, даже придерживаясь за руки. Александр придерживался за мой рукав и старался дышать не очень шумно.

— И что теперь? — мрачно спросил актер.

— Мы можем в самом деле воспользоваться дирижаблем и отсидеться за границей или где-то на краю света. Или хотя бы убраться именно отсюда.

Александр застонал так, словно у него разболелись разом все зубы.

— Там будут нужны паспорта, — подал он первую разумную мысль, перестав исключительно страдать.

— Я попробую тряхнуть связями, — поморщилась я. — Скорее всего, их хватит. Но мне опять нужна визка. И немного денег.

— Тогда пошли в театр, — вздохнул актер. — Похоже, это единственное место, где нас некоторое время не тронут. И он недалеко. А еще у меня там есть деньги, немного.

— Я верну, — клятвенно пообещала я. Но тот только поморщился.

Оказалось, что Александр знает короткие пути к театру. Мы прошли два двора насквозь (я даже не знала, что они тут есть!), перебежали один переулок, потом вдоль длинного дома, под осуждающими взглядами вездесущих бабок, потом миновали парк, вспугнув стаю голубей и вышли к театру с обратной стороны.

Через служебный вход театр не производил такого возвышенного впечатления, как со входа для зрителей. Простая дверь, выкрашенная в чёрный цвет, ко всему прочему, закрытая на ключ. Но, как оказалось, пунктуальность не была сильной чертой актёров, поэтому запасной ключ нашёлся за водосточной трубой. За дверью обнаружился простой коридор, крашенный жёлтой краской, которая местами пошла пятнами. Кое-где без всякой системы висели светографии актёров в жизни и на сцене.

Александр не дал мне времени рассматривать, схватив за руку, он прошёл пустынным коридором и толкнул третью дверь слева.

— Это моя гримёрка. Мне, как приме, положена отдельная, — пояснил он и скорчил непередаваемую рожу. То ли непомерной гордости, от которой его распирало, то ли негодуя, что его выселили на задворки.

— А соседние двери? — наивно спросила я.

— Уборная, склад реквизита и кладовка.

Мысли о том, что остальные актёры просто отказались делить с ним пространство, усилились.

— Чтобы получить паспорта, мне будет нужна визка позвонить, — заметила я. — И одного только звонка будет недостаточно. Надо будет кое-куда съездить. К сожалению, такие вещи не доставить курьером.

— Зато курьером можно прекрасно доставить другие вещи, — с непонятным оптимизмом заметил актёр и, развернувшись к зеркалу, принялся колдовать над собственной внешностью.

Поскольку для меня никаких других указаний не последовало, то я подтащила стул к стене и уютно задремала сидя.

— Я готов.

После короткого сна я едва не упала со стула, встретившись взглядами с преображенным Александром. И вроде бы всё осталось как было, но вместе с тем он разительно переменился. Появились мерзкие, прилизанные усики, как ни странно, убавившие ему лет, свои длинные волосы он заплел в косичку, где они стали смотреться не роскошно, а жидковато и даже слегка немытыми. Но сильнее всего изменился взгляд: стал взглядом наглого хлыща, привыкшего к безнаказанности и высокопоставленным предкам, что покрывают его любые развлечения.

— Прекрасно, — потрясенно пробормотала я. — А со мной тоже можно так сделать?

— С тобой будет немного сложнее, — Александр пристально уставился мне в лицо. — Хм... а, впрочем, нет. Мы не будем ничего менять, всё равно ты не сумеешь убедительно сыграть роль. Поэтому ты будешь сама собой. Что ты говоришь, тебе надо? Визофон и сделать пару звонков? Минуту!

И он вышел из гримерки, и, пар и молния, он даже двигался совсем по-другому.

Александр принёс две визки, одну, с розовым бантиком на антенне, сунул мне, а по второй принялся звонить сам.

Я на мгновение задумалась, собираясь с мыслями, и, чего скрывать, с силами.

— Что значит, счёт заблокирован? — вскричал Александр. — У вас независимый, негосударственный банк! Вы гарантировали независимость и анонимность? В смысле, особый случай?!

Я наконец решилась и набрала по памяти цифры и пару знаков.

— Я ждал, — через пять длинных пыхов ответил скрипучий голос. — Это же ты, малышка Мышь? Можешь не отвечать, я и так по твоему злобному сопению понимаю, что полностью прав.

— Ты прав, — выдавила я. — И мне нужна...

— Помощь, верно, — захихикал мой визави. — Я обещал тебе, что помогу, и я не откажусь от своих слов даже под дулом твоего смешного пистолетика. Что именно ты хочешь от меня? Надёжное укрытие? Новую жизнь или работу? Денег? За деньги можно решить много проблем...

— Мне надо два новых паспорта, — выдохнула я, словно прыгала с обрыва. Вот и всё, я ступила на кривую дорожку криминала и теперь я в самом деле преступница.

— На тебя и того парня, верно. Что ж, это самое простое, что я мог бы для тебя сделать. Курьер привезёт их тебе через три часа, быстрее, прости, не успею. Кстати, а куда именно он их привезёт?

— Дирижабль «Мария Вторая».

Я злобно глянула на подсказывающего Александра, но повторила.