— И прошу вернуть стоимость разницы в билетах, — добавила я. — Где тут у вас образец заявления?!

Сержант принял и это заявление тоже.

Мы вышли из здания вокзала города Хлынов. Была середина дня. Поезд, разумеется, ушёл без нас.

— Так, знаешь, — внезапно сказал Александр. — Мне надоело это нищее существование. Пойдём в банк?!

— Боюсь, я не готова сегодня грабить банк, — честно призналась я, опустив глаза на костыли.

Александр фыркнул.

— У меня счёт в имперском банке. Как раз на той неделе театр зарплату перевел. Меня же ещё не уволили сегодня. Ну, и счета ещё не заблокировали. Но это не точно!

И мы отправились в банк, благо, было недалеко. Буквально перейти дорогу.

Швейцар вначале попытался нас выгнать, потому что выглядели мы совсем не похожими на их клиентов. Потом Александр предъявил им пластинку на цепочке, и отношение резко изменилось.

Нас расположили в кабинете управляющего банка, принесли чай в стеклянных фирменных стаканах. Блюдо с орешками и конфетами. Мне поставили скамеечку для ноги и сто раз предложили воды, врача и зачем-то газету.

Обналичив какие-то средства, Александр попросил вызвать нам автомобиль и отвезти в "Чарушин" — лучший постоялый двор.

Было очень странно, но, несмотря на наш затрапезный вид, нам все кланялись, провожали, угождали и буквально предвосхищали любой вздох.

Водитель распахнул передо мной двери, швейцар на постоялом дворе забрал наши вещи, не позволив себе ни единого пренебрежительного движения бровей.

В гостиницу Александр внёс меня на руках, и это было странно, хотя, когда он таскал меня до этого, было нормально. Что-то изменилось.

— Ах, какая любовь! — патетично прижала руки к груди портье, хотя им вообще-то запрещено проявлять эмоции.

Александр внёс меня в лифт, двери которого нам распахнул лифтёр, потом специально обученный коридорный распахнул двери номера, наши вещи занесли и мы, наконец-то, остались одни.

Мой боевой товарищ очень бережно сгрузил меня на огромную кровать прям поверх покрывала. После чего почесал голову и сказал:

— Слушай, я просто безумно мечтаю о ванне. Ты же потерпишь с обедом? Или заказать что-то перекусить сейчас, чтоб тебе было чем заняться, пока я отмокаю? Или…

— Да иди ты уже, — отмахнулась я, перекатываясь на бок и подпирая голову рукой. — Уверяю тебя, что я прекрасно способна занять себя самостоятельно.

— Спасибо, ты просто чудо!

Он скрылся в ванной комнате, откуда почти сразу же раздался шум воды и мелодичные арии. Я дотянулась до дистанционного пульта (а тут даже такая роскошь оказалась!) и включила ламповизор.

— Горят леса Урала, — бодро начала как будто где-то уже виденная мной ведущая. — В настоящее время очаг возгорания удалось ликвидировать силами военной части, проводившей мобильные учения в том районе. И у нас на связи генерал Гудков.

— Уважаемые мирные жители Урала! Мы столкнулись с серьезным испытанием, но я спешу вас уверить: ситуация находится под полным контролем наших героических подразделений! Огонь, дерзко поднявший голову над нашей землей, встретился лицом к лицу с мужеством, отвагой и профессионализмом солдат и всех тех, кто встал плечом к плечу против общей угрозы. Я горжусь каждым бойцом, самоотверженно бросившимся в борьбу с огнем, рискуя жизнью ради спасения жизней мирных жителей и сохранения имущества государства. Проявив несгибаемую волю и железную дисциплину, наши подразделения смогли локализовать очаг возгорания и уверенно ведут ликвидацию последствий пожара. Каждый маневр выполнен точно и своевременно, каждая операция выполнена профессионально и решительно. Сейчас хочу заявить твердо и ясно: пожар потушен, угроза устранена, контроль восстановлен. Мы победили огонь, потому что сила духа нашего народа сильнее любых испытаний!

— Спасибо за вашу работу, — попыталась перехватить инициативу ведущая, но генерала уже несло.

— Мы сталкиваемся с фактом нарушений дисциплины, халатности или преступных действий отдельных лиц, повлекших серьезные последствия. Однако я хочу предупредить всех нарушителей закона и порядка: ответственность неизбежна, наказание неотвратимо!

— То есть вы хотите сказать, что это был поджог? — тут же вклинилась девица. По лицу генерала было видно, что он ляпнул лишнего и теперь думает, как бы отыграть назад.

— Наши органы правопорядка работают круглосуточно, собирая доказательства и выявляя обстоятельства произошедшего. Ни одно нарушение не останется безнаказанным. Виновные понесут заслуженное наказание согласно закону, независимо от должностей, званий или заслуг. Каждый офицер и рядовой нашей армии обязан помнить: дисциплина, честность и верность присяге являются основой службы. Нарушение этих принципов недопустимо ни при каких обстоятельствах.

— Так вы хотите сказать, что поджог устроил кто-то из военных? Тех самых, которые героически тушат устроенный ими же пожар? — не сдавалась девица.

Генерал не выдержал и закатил глаза:

— Позвольте вновь подтвердить мою личную решимость добиваться справедливости и законности в нашем обществе. Справедливое возмездие настигнет каждого, кто посмел нарушить правила и законы, установленные для защиты мирного населения. Никаких исключений, никаких компромиссов, никакого попустительства виновным лицам!

— С вами были утренние новости и я, Анна Фирштейн! А теперь к другим новостям.

Что там происходит с другими новостями я, признаться, прослушала. Потому что из душа вышел Александр. В одном полотенце, небрежно повязанном на бёдра.

— Эээ… — заторможенно произнесла я. Нет, ну я видела разные степени наготы, в том числе без кожи, но ему было прям хорошо.

— Не надевать же грязное, — произнес он небрежно. — Ты же не против? Просто после всего, что между нами было…

Я вспомнила всё, что между нами было: как он таскал меня в туалет, как караулил под дверью, подавал костыли и запросто поспорил на меня с цыганами. В принципе, да. После всего этого он имел полное право ходить тут даже без кожи.

— Давай я тебе помогу дойти до ванной. Кстати, тебе же нельзя мочить ногу, да? Давай я буду помогать, мне ни капельки не сложно.

— Александр, там тебе шампанского налили? — настороженно уточнила я. — Ты в порядке?

— Почему? — удивился он. — В смысле, с чего ты так решила?

— Уверяю тебя, я справлюсь самостоятельно и ногу не намочу. У меня есть некоторый опыт.

Он кивнул, но всё равно помог дойти, зайти, показал мне всякие баночки, необходимые для приведения себя в порядок, стопку пушистых полотенец и даже два халата, которым сам он почему-то пренебрёг. Еле выперла его, если честно.

Справилась самостоятельно. В целом, нога практически не болела: добрая и отзывчивая София обеспечила меня множеством медикаментов, среди которых были не только перевязочные средства, но и обезболивающие, которыми она, конечно, велела не злоупотреблять, но которые здорово выручали.

На выходе из ванны меня поджидал пожилой благообразный господин с бородкой и в очках.

— Добрый день, леди, — он едва кивнул, обозначив приветствие. — Позвольте, я проконтролирую процесс заживления вашей пострадавшей конечности.

— Да я вроде всё обработала, — пробормотала я, но позволила помочь мне дойти до кровати, улеглась и ничем не мешала.

— Прекрасно, просто превосходно, — негромко комментировал доктор, — какая чудесная работа, давно не приходилось видеть столь великолепного владения материалом.

Александр напряженно стоял возле окна в позе молодого папаши, жена которого рожает первенца.

— Скажите, мэтр Пилюлькин, а шрам останется такой ужасный?

Я постаралась удержать серьезное выражение лица на фамилии доктора.

— Ну, что вы, батенька, конечно, всё будет хорошо. Девушка молодая, ткани имеют обыкновение регенерировать, сделано всё просто отлично, иссечение тканей, конечно, выполнено значительное, однако настолько ювелирно, что я просто в восхищении.