— Бежим быстрее!

— Но куда?

— Это не так важно!

И мы побежали.

Однако, несмотря на мои слова, бежали мы, конечно, не просто так, а во вполне конкретном направлении. Просто я была не слишком уверена и поэтому не стала дарить надежду раньше времени. Тем не менее, вскоре мы выбежали к железной дороге. Бежать по шпалам сразу стало немного легче.

— Ты как?

— Отлично, — пропыхтел актёр. Он двигался вполне бодро, уверенно держал темп, не разгонялся, но и не отставал. И всё это в неудобной обуви, вот что значит правильная мотивация!

Я бежала и думала, что нам обязательно нужно куда-то добежать в самое ближайшее время, или же надо остановиться и развести костёр.

И это полностью моя вина, что Александр оказался в таком виде в столь неподходящем месте.

Моё самобичевание прервал гудок поезда.

Если бы не череда всех этих нелепых обстоятельств, то я бы сто раз подумала, нужно ли нам пытаться остановить этот поезд и попасть внутрь. Но задание от Хозяйки и возможные последующие неприятности полностью вытеснили все наши неприятности предшествующие.

Мы от путей, конечно, отскочили. Потому что затормозить паровоз — это весьма небыстро. Однако в лес не побежали, и, возможно, в этом заключалась наша ошибка. Одна из.

В поезде было тепло, но на этом наше везение закончилось. Потому что вагон оказался битком набит солдатами.

Нас быстро уложили мордами в пол, разоружили (меня!), связали (обоих!) и посадили на жесткую лавку, под пристальным присмотром сразу двух солдат.

— Слушай, а они не твои друзья? — громким шёпотом спросил Александр.

— Не разговаривать! — прикрикнул один солдат и пребольно тыкнул каждому из нас прикладом по связанным ногам.

— Да ладно тебе, — вступился второй неожиданно. — Что им ещё делать-то?! Вон, связали, как краковскую колбасу. Даже не почесаться. Пусть хоть болтают.

— Не положено! — уже не так уверенно отозвался первый.

— Нет, — ответила я, — здесь нет моих друзей. Но даже если б случайно затесался один, чем бы он мог нам помочь?

— Подложить мне подушечку под жопу, — принялся мечтать актёр. — Реально очень жёсткая лавка, прям зад плоским стал. А ещё, если честно, то с окна дует. Я сейчас начну кашлять.

— Ничего, недолго вам осталось страдать, — пожалел нас второй солдат. — Да и скоро в туалет вас поведём, разомнетесь немного. На обед руки развяжут.

— Шикарные перспективы, — серьёзно кивнул Александр. — А можно мне штаны в честь праздника?!

— Какого ещё праздника? — повёлся первый.

— Сегодня день защиты ёжиков от литейных аккумуляторов, — с максимально серьёзным выражением лица поведал актёр. — Понимаете, литейные аккумуляторы ни в коем случае нельзя выбрасывать на общие свалки. Там токсичные вещества попадают в воду и почву, загрязняя окружающую среду тяжелыми металлами и щелочью места обитания ёжиков, отчего последние умирают.

— Беда, — согласился второй солдат. — А вы, значит, за ёжиков беспокоитесь?!

— Мы вообще за экологию и здоровый образ жизни, — согласился актёр. — Вот, спортом занялись, бег по утрам и всё такое.

Солдат с сочувствием покивал.

— Странно слышать от вас, гнусные разбойники, — честно сказал первый. — Я про вашу банду такие мерзости слышал, что аж до сих пор трясет! Мы вас тут уже несколько недель ловим, да вот только сейчас удача улыбнулась. Эх, хорошо-то как! Небось, к награде теперь приставят! Орденок какой выпишут!

— Ага, — закивала я. — Какая еще банда?! Мы тут просто гуляли. Ёжиков искали, проверяли свалки, батарейки утилизировали! Может, хоть ради этих добрых дел руки нам развяжете?

— Никак нет, — вздохнул второй. — Вы же понимаете. Ёжики ёжами, но присяга, честь и долг отдельно.

— И приказ. И банда. Что за банда-то хоть? И при чём тут мы?

— И приказ, — согласился солдат. — Банда-то, знамо какая, местная, уральская. С атаманшей — бабой! Мы как вас двоих увидели, так сразу и смекнули, что вот оно!

— А если мы честно скажем, что мы — это не они? — печально вздохнул Александр.

Но солдат покачал головой.

— Увы, ничего личного, но орден мне прям очень нужен. И не только мне, если вы понимаете. Или хотя бы денежное вознаграждение! Но если я вдруг смогу вам чем-то помочь, чем-то, ради чего мне не придётся нарушать приказ, то я готов.

— Расскажите, где мы едем, — попросила я. — Какой это километр? Куда нас везут?

— Не положено, — попытался первый, но второй легко отмахнулся.

— Мы не то, чтоб сильно в курсе, но я полчаса назад видел указатель "восемнадцатый километр", хотя вряд ли это о чем-то вам говорит.

— Благодарю, — кивнула я. — Действительно, чем это нам может помочь.

— Расскажите, в чём нас хоть обвиняют? Виселица? Расстрел? Рудники? Численность банды?

— Ооо, — закатил глаза первый. — Вы просто ужасная банда, держащая в страхе всю округу: убийства, грабежи, поджоги. О жестокости атаманши вообще местные слагают легенды.

— А если нас казнят, а все эти ужасы не прекратятся? — печально вздохнул актёр.

— Ну, орден-то уже никто не станет отбирать!

— Тоже верно, — покивала я. — Потом можно будет ещё одну банду половить.

Солдат согласно покивал.

Но между делом я задавала другие вопросы, с первого взгляда безобидные.

— А кто вам дал приказ?

— Чтоб вас-то ловить? А то подозрительные больно. Да, как обычно, командир сказал, а ему кто? Да откуда ж нам знать? Нет, ну банду-то официально ловят, всё честь по чести. Как сами думаем? Так генерал, вестимо. Без него-то такие вопросы точно не решаются.

— А когда? Какое сегодня число?

— Да мы в паровозе уж третий день колесим по лесам... пятница сегодня.

Мои вопросы были безобидными, поэтому солдат спокойно молотил языком.

Потом подошло время похода в туалет, и нас по очереди повели в заведение: развязали ноги и даже руки, правда, улучить хорошего момента мне всё равно не удалось. Водили нас по очереди, один солдат держал боевую готовность с оружием в руках, и даже ухитрись я вырубить одного, второй успел бы меня пристрелить. Да и бросать Александра здесь было бы совсем глупо. Поэтому я воспользовалась сортиром по прямому назначению и вернулась, позволив связать меня обратно. Правда, в этот раз меня связали небрежно, видимо, болтовня сделала своё дело.

Мы сбежали, когда наступило время обеда. Александр устроил целое представление. Получив свою миску каши с тушёнкой, он внезапно прижал руки к сердцу, очень натурально захрипел, пустил пену со рта и, закатив глаза, пал на пол, забился в судорогах и почти сразу затих. Словоохотливый солдат велел первому ничего не делать и побежал за подмогой. Я же стряхнула верёвку с рук, прицельно метнула свою миску еды в голову дежурившего солдата и выбила его ружьё.

С ногами пришлось повозиться, и солдат даже проморгался от горячей каши, но схватить ружьё я успела первой.

Под прицелом тот послушно разделся до исподнего, сам развязал моего успешно пришедшего в себя подельника и прилёг отдохнуть, пока Александр надевал трофейные сапоги и штаны, а я усиленно и хладнокровно мониторила обстановку.

В закрытую на хлипкий засов дверь забарабанили, и она уже была готова вылететь, сведя на нет все наши успехи, но в этот момент я разбила окно прикладом.

Александр прыгнул первым, мне даже не пришлось его выпихивать, тем более, что времени на пустые препирательства уже и не было. Я прыгнула в последний момент, еле успела уцепиться за руку напарника и даже не продолбала ружьё, но стрелять уже, конечно, не смогла.

Из разбитого окна вагона в нас несколько раз выстрелили, не попали, и свистящий в ушах ветер смазал все бранные слова, что нам проорали вслед.

Я устало откинулась на гору угля, в которую мы так лихо перепрыгнули.

— Повезло, да? — Александр грязными руками растёр лицо, став похожим не на известного актёра, а на приличного бомжа, правда, подозреваю, что я выглядела не лучшим образом.