У меня было больше опыта экстренных сборов, но для новичка актёр тоже неплохо справился.

Как я и думала, дверь оказалась не заперта.

— Идём быстрым шагом, с уверенной мордой. Не останавливаемся.

Александр кивнул.

Коридор оказался пустым. Лифт ждал нас открытым, но до нижней палубы он не ходил.

Свернули на служебную лестницу, и вот тут наша удача закончилась. Навстречу поднимался доктор.

— Быстро, — я схватила Александра за руку, дернула, и мы влетели в каморку под лестницей. — Это удача!

Быстро поверх своей одежды напялила рабочий халат, благо его размеры позволяли завернуться в него трижды. На Александра нашлась яркая жилетка. Себе в качестве рабочего реквизита я прихватила ведро и две швабры, а Александра вооружила складной лестницей.

— Теперь лицо уверенное, но глаза в пол, — скомандовала я.

— Оля, не волнуйся, лицедейство — это моя профессия!

— Прости, я просто не знаю, насколько ты близок народу.

Дальше мы беспрепятственно спустились по служебной лестнице до палубы третьего класса. Я всегда знала, что служебная форма просто творит чудеса: взгляды людей просто соскальзывали с нас. На палубе пришлось немного попетлять, чтобы найти очередной переход до машинного отделения, а с него уже попасть на площадку.

— Где мы?

Площадка оказалась скудно освещена, поэтому его вопрос в целом был закономерен, но времени на объяснения не было.

— Потом всё расскажу, — пообещала я. — Кидай реквизит сюда, вот этот рюкзак надо надеть. Досчитай до девяти, потом дергай вот за это кольцо. Если парашют не раскроется, читай первый закон термомеханики и дергай за это.

— Парашют?! Я боюсь высоты!

— Ничего, — подбодрила я, надевая свой рюкзак. — Все боятся.

— Оля, я никак не могу!

— Не ссы, салага, у нас в армии все могут!!!

Пока я не открыла люк, он сопротивлялся не очень сильно, но, как все новички, когда необходимость десантирования встала перед ним в полный рост, Александр показал всё, на что он способен.

В итоге, пока вытолкала, сто раз взмокла.

А потом я прыгнула сама. Люк с грохотом захлопнулся, отрезая нас от роскошной жизни.

Я приземлилась довольно удачно, практически, как на учениях. Выпуталась из рюкзака и не стала тратить время на складывание купола. Нас и так по-любому уже заметили. А вот Александра я нашла под трактором. Он лежал в очень странной позе: ногами вверх, завернув одну руку под себя, а другую расположив на стропах. Парашют надёжно спеленал трактор и теперь они с актёром были единой композицией.

— Слушай, ты забыла мне рассказать, как надо приземлиться, — первым делом обвинил меня он.

— Мои дичайшие извинения, — пробубнила я, перерезая всё лишнее, чтоб вызволить его из плена. — Я считала, что люди автоматически умеют поджимать ноги и пружинить ими.

Александр тяжело вздохнул, но продолжать обвинения в этом направлении не стал. Он нашел новый повод:

— Откуда у тебя нож?

— Одолжила за завтраком, — я срезала последнюю стропу и попыталась разогнуть актёра, но похоже, от лежания на твёрдой холодной поверхности Александра заклинило сразу в нескольких местах.

— Там же были тупые серебряные ножи, — простонал он, пытаясь принять более приличную позу.

— А мясо резать подавали ещё один. Острый.

— Опасная женщина. Фуф! Кажется, я руку сломал!

— Не говори ерунды, всё у тебя целое, просто немного ушибленное. Но не переживай, клин клином выбивают. Сейчас пробежимся и полегчает.

— Бегать? Зачем? Мы же вот только убежали от погони, — Александр, наконец, смог принять более пристойную позу: он сел и принялся ощупывать одной рукой другую.

— Мне нравится твой оптимизм, но не нравится место, где мы оказались.

— Почему? Очень красивая машина, трактор, кажется.

— Вот именно. Такие не стоят в чистом поле.

— Так здесь их несколько.

Я невольно обернулась и заметила, что их не просто "несколько", помимо нашего, красиво укутанного парашютом, немного дальше стояли ещё ровные ряды подобных, крашенных в разные цвета.

— "Столль и ко", — провел пальцем по шильдику Александр.

Общими усилиями мы окончательно разогнули актёра и начали тактическое отступление в сторону склада готовой продукции.

— Это завод, да?

— Довольно известный, производят сельскохозяйственную технику. По крайней мере, я про них слышал, что-то такое мой учитель рассказывал на уроках экономики.

— Нам конец, — простонала я.

— Выходите с поднятым руками, — проорал кто-то сбоку.

В нас ударили лучи света от фонариков с разных сторон, но я уже успела утянуть Александра поглубже в ряды тракторов.

— Пошёл нах...

— Стреляю на поражение...

Но я выстрелила на голос первой. В ответ раздался хрип и стук падающего тела.

— Огонь!

— Сдурели, придурки! Нам эти тракторы на следующей неделе покупателю отправлять! Никакой стрельбы! Живыми брать!!!

Я снова выстрелила на голос, но в ответ послышалась отборная брань и топот ног, поэтому пришлось применить очередное тактическое отступление. Александр бежал молча, сопел, пару раз запнулся, но никакой дичи не творил, чем меня несказанно радовал.

— Оль, что за фигня происходит? Почему в нас стреляют? — внезапно пропыхтел он.

В этот момент опять выстрелили, и последние претензии актёра прозвучали как-то смазано. Пришлось вновь тянуть его за руку, чтоб придать ускорения.

— Мы, похоже, на охраняемом объекте, — проорала я, — а мы с тобой очень похожи на шпионов. Я бы тоже вначале стреляла, а потом уже разбиралась.

— Очень жаль, что меня окружают такие злые недоверчивые люди!

Какое-то время мы бегали по складу на открытом воздухе, я стреляла ещё три раза, и два из них оказались удачными.

Однако, рано или поздно всё хорошее заканчивается, и нас зажали в угол. Стало светло как днем, а мы очутились в перекрестье фонариков.

— Вон они, голубчики!!! — вначале раздался звук электрического разряда, а после удар хлыста. — Заставили же вы нас побегать, дурашки!!! Но за это дядька Жалейкин сейчас развлечется!!!

Несмотря на то, что в морду били лучи фонарей, лично мне было отчётливо видно, как огромный мужик хитро, с подвывертом, взмахнул электро-хлыстом. Разряд. Удар.

— Мне страшно, — прошептал Александр, видимо, ему тоже было хорошо видно.

Но в этот момент слева раздался жуткий грохот, и все внимание охраны переметнулось туда. Всего доля секунды, но мне её хватило, чтоб дернуть актёра за рукав, заставив перебежать под прикрытие правой группы машин под брезентовыми чехлами. Чтобы добавить неразберихи, выстрелила почти наугад.

— Дядько!

— Не дай уйти сучатам, живыми брать!!!

"Жаль, не насмерть", — подумала на бегу, опять меняя местоположение. По моим подсчётам, у меня оставался один патрон. Значит, надо или добыть новое оружие (а оно у них есть!), или остановиться и перезарядить подарок герцогини. К сожалению, остановиться мы не могли себе позволить.

Тут с грохотом упал ещё один трактор.

— Да сколько же вас тут, — проорал тот же голос. — Ладно, стреляйте! Только товар не повреждать!!!

— Дядько, да как так сделать-то??!!

— С умом, Лишек, с умом. А коль нет ума, так голыми руками супостатов извольте поймать!

Раздался очередной треск, и ближайшие машины подсветило и тряхнуло.

— Аааа.... - заорал Александр, — ааааооооууу...

Я опять дернула его в сторону. Благо, он больше не орал, только скулил.

— Вон они, кажись!

В нашу сторону направили свет нескольких фонариков, но мы быстро отскочили, так что пара пуль, выпущенных самым молодым и нервным охранником, досталась какой-то машине.

— В кольцо берите сучат! Они за всё ответят!

— Если в живых останутся, конечно, — прорычал дядько.

— Бежим!

Я заприметила, что после последнего ряда техники под навесом стоят несколько бочек с характерной табличкой. Нехорошо, конечно, причинять урон чьей-то собственности, но жить хочется сильнее. Поэтому я тщательно прицелилась, насколько это возможно на бегу, и выстрелила.