В итоге я нашла тот самый костюм от уборщика. На нём в итоге и остановила свой выбор.

— Отлично выглядишь!

Чинно, как и положено семейной паре, мы отправились на свидание.

Мы довольно долго поднимались на лифте, а когда вышли, то оказались в совершенно бесподобном месте: огромный холл с полностью прозрачными стенами и частично открытым потолком. То есть по направлению движения дирижабля находился толстый прозрачный экран, а всё остальное пространство было открытым. Здесь было прохладно, но нам выдали тёплые жилетки и пледы и проводили за небольшой столик у борта. Несмотря на довольно раннее утро, мы здесь были не одни. Столик рядом с нами был свободным, а вот за следующим сидела толстая тётенька с не менее толстым ребёнком. Они бодро орудовали вилочками и громко обсуждали предстоящую помолвку Пиппы.

Следующий столик был снова пустым. Чуть дальше наслаждался утренней газетой старичок благообразного вида, он ещё курил толстую сигару, смахивая пепел за борт.

— Потрясающий вид, — честно призналась я. — Никогда не думала о том, насколько вид сверху завораживает.

— Я немного переживал, что ты боишься высоты, но потом подумал, что с учётом твоей работы, наверное, тебе понравится.

— О, мне на самом деле очень нравится наше приключение. Пока что так тихо и безопасно. И нет. Я не боюсь высоты.

Нам принесли завтрак: для меня кофе в большой чашке (но не огромной), какие-то маленькие бутербродики, чайная ложка чего-то сладкого и малюсенькая печенька. Для Александра бокал шампанского и непонятный плевок повара в огромной тарелке.

— Ты пьёшь шампанское по утрам?! — хихикнула я.

— Так делают аристократы, — противным голосом отозвался актёр и добавил: — и дегенераты, ну, ты знаешь...

Я аккуратно отпила свой напиток и постаралась не скривиться: зерна были с кислинкой и пережарены. Зато, пожалев молока, насыпали побольше сахара.

— Не нравится?!

Александр с сомнением разглядывал содержимое тарелки и не спеша потягивал шампанское.

— Попробуй бутерброд, — подвинула ему тарелку.

Александр в ответ подвинул ко мне свою. Отказываться было неудобно, кофе горчил, вид открывался шикарный, и я рискнула.

— Смотри, — я наклонилась к перилам, — ещё даже зелёное всё. А ведь осень.

— Пшеница? Её часто сажают под снег, и выглядит это весёлым зелёным цветом.

— Откуда ты это знаешь? Ты же не имеешь отношения к сельскому хозяйству?!

Невнятная бурда в тарелке оказалась непонятного вкуса и консистенции: вроде бы не противно, но и не вкусно.

— У меня были уроки географии, учителя что-то такое нудное рассказывали.

Александр развалился на стуле и взмахнул бокалом.

— Отличное шампанское. Может, заказать тебе вместо этой бурды?!

Но я покачала головой и отпила ещё глоток. Нет уж, какой бы неудачный ни был кофе, он оставался моим любимым напитком.

Внезапно сбоку кто-то заорал так, что чашка в моей руке дрогнула и мой новый светлый костюм оказался заляпан.

— Ааааа, мой круассан, мамулечка!!!

Я рефлекторно обернулась, одновременно выхватывая пистолет. Выстрелила, почти не целясь.

Тот самый круассан шлепнулся перед дедушкой с сигарой. Толстая девочка поперхнулась собственным воплем, а её мамаша, наоборот, завизжала.

— Это был орлан-белохвост, — невозмутимо заметил дедушка, складывая газету. — Между прочим, занесён в красную книгу.

— Простите, — ответила я, убирая пистолет. — Немного нервничаю сегодня.

— Убиииииийца!!!! Вы же могли попасть в мою деточку!!!

— Я попала туда, куда целилась, — не согласилась я с нелепыми обвинениями. Не имею привычки мазать!

— Оль, слушай, с такими твоими выходками нас раскроют.

Александр говорил негромко, но от этого мне стало ещё обиднее.

— Вот с этим я ничего не могу поделать, — буркнула несколько обиженно. — Это рефлекс.

— Я понимаю, — Александр аккуратно взял меня за руку. — Просто прошу тебя быть немного внимательнее и осторожнее. Повторим кофе, твой давно остыл?

— Нет, спасибо. Может, лучше посидим в каюте?! Меньше шансов проколоться.

— Ой, да ладно тебе. Уверен, что никаких проблем не будет!

К моему удивлению, никаких особых последствий моя выходка не имела. К орущим дамочкам вышел вежливый распорядитель, им принесли десерты и стало тихо. Дедушка продолжил читать газету, зачем-то поглаживая мёртвую птицу по голове.

К нам подходил кто-то из охраны, посмотрел разрешение на оружие, зачем-то извинился и предложил оплатить пулю.

Мы отказались и от пули, и от бесплатного десерта от шефа.

— Слушай, а пошли нормально пожрем, а?

Александр с недоумением уставился на меня:

— Ты не наелась?!

— Чем? — теперь я вылупилась на него как баран на новые ворота.

— Я, признаться, думал, что девушки по утрам питаются маковой росой.

— Если у нас нет денег, то я не настаиваю. Я в принципе могу около недели не есть. Правда, через пару дней начинаю плотоядно рассматривать людей на предмет, так ли им нужны две руки и две ноги.

Александр неприлично заржал и пригласил меня в ресторан, где мы вчера пытались ужинать.

— Бокал сухого игристого.

— Кофе средний с молоком, яичницу с сосисками и молодым картофелем и два бутерброда с домашней колбасой.

— Десерт?

Гарсон был предельно вежлив, несмотря на нелепость заказа.

— Мне, пожалуй, шарик мороженого, — дополнил свой заказ актёр.

— Воздержусь, — решила я.

Сегодня в ресторане, скорее всего, из-за раннего времени, было тихо. Аристократы отсыпались после вечерних приключений, и самыми голодными оказались мы (точнее, только я), да какая-то девочка с пожилой матроной в углу. Девочка оживленно смотрела по сторонам, изредка возила по тарелке ложкой и явно получала удовольствие от жизни, хотя и не от еды. Её гувернантка, наоборот, не получала удовольствия ни от чего.

Подали наш завтрак. Мне в обычной тарелке, а для Александра водрузили огромный аппарат, из которого ему пришлось наливать напиток самостоятельно.

— Это что, — с сосиской во рту не утерпела я. — Разве шампанское так делают?!

— Просто оригинальная подача, — скучающим тоном отозвался актёр, подставляя под кран свой бокал. — Надеюсь, здесь больше, чем один маленький бокальчик.

Однако его надеждам оказалось не суждено сбыться. Аппарат пофырчал, выпустил несколько струек пара с разных мест, изобразил манометрами усиленную работу и налил ровно две трети бокала.

— Ничего особенного, — Александр отпил и потянулся к мороженому.

— Яичница великолепна.

Мы лениво позавтракали и чинно последовали на выход.

— Как насчёт прогулки на капитанский мостик?!

— Серьёзно? — удивилась я, встав как вкопанная. — Это закрытая территория, туда не пускают посторонних.

— Ерунда, это не военный лайнер. Деньги открывают любые двери.

Но тут прямо на нас из-за угла вышли два охранника с ламповыми пистолетами (моё сердце сделало ностальгический кульбит) наизготовку.

— Уверен, что преступники попытаются проникнуть в машинное отделение, — недостаточно тихо сказал один.

— Думаю, захват капитанского мостика тоже вполне вероятная ситуация.

Я испуганно схватила Александра за руку.

— Спокойно, — негромко отозвался он.

Охранники поравнялись с нами и... прошли мимо. Я отпустила чужую руку и шумно выдохнула. Александр как будто тоже расслабился:

— Оля, вынь руку из-под пиджака. Нельзя просто так стрелять в людей.

— Вот ржавая шестерёнка, — выдохнула я. — А я всегда так делала.

До прихода личной камеристки герцогини мы провели в номере. Я сразу же увалилась спать, не снимая брюк и пистолета, только испачканный пиджак кинула в специальную корзину для грязного белья. Александр мне объяснил, что аристократы не стирают свои носки и тем более не развешивают их на сушилке для полотенец.

Когда я продрала глаза, Александр нервно ходил из угла в угол. Видимо, из-за небольшого пространства он зацепился за кресло и ругнулся. Собственно, именно поэтому я и проснулась.