— Твоим нервам можно только позавидовать, — пробормотал он, потирая бедро.

— Может быть, нам вовсе не идти на этот вечер? — предложила я. Посмотрев на часы, я решила, что уже можно вставать.

Александр в ответ только покачал головой.

— Нет, я так понимаю, что они не понимают, кого ищут. Иначе нас бы давно нашли. Если мы не придём, это только привлечёт ненужное внимание.

— Я могу заболеть. Или сломать ногу, например. Вряд ли меня потащат на этот вечер с ногой в гипсе.

— Лекарь сразу поймёт, что перелом не настоящий, а герцогиня обязательно отправит к тебе специалиста.

— Почему не настоящий? — искренне удивилась я. — Щас скачусь с лестницы и будет идеальный настоящий перелом со следами ушибов. Комар носа не подточит.

Александр уставился на меня с ужасом.

— А как мы потом будем убегать, если вдруг что, а ты на костылях?

Я почесала в затылке.

— С переломом, конечно, бегать сложно, но можно.

Теперь актёр вообще побледнел и высказал следующий аргумент:

— Но ведь все подумают, что это я скинул тебя с лестницы!

— О! — я зашнуровала ботинки и несколько раз подпрыгнула, проверяя, что всё в порядке. — Об этом я не подумала. Ну, давай, я столкну с лестницы тебя? Я постараюсь всё точно рассчитать. Сломаем тебе только руку. С ней можно будет бегать. И никто не удивится, что мы не пришли и вовсе безвылазно сидим в номере.

Александр замялся:

— Слушай, давай этот способ осуществим в другой раз. Я уверен, что всё будет хорошо. Если ты, конечно, не решишь подстрелить пару-тройку гостей на всякий случай.

— Постараюсь держать себя в руках, — искренне пообещала я.

В этот момент раздался стук в дверь, и на пороге образовалась молодая девушка с несколькими чемоданами:

— Я по приказу её светлости, — присела она в реверансе. — Вы позволите?!

Дальше для меня настало тяжёлое время. Девушка ловко втащила свои чемоданы, затем велела мне сходить умыться и причесаться и принялась раскладывать содержимое своих баулов на всем свободном пространстве, коего было не так уж много.

Когда я вышла из душа, свободного места не осталось вовсе, а Александр несчастно жался в самом углу кровати.

— О! — восхитилась камеристка непонятно чему, — Вы уже выбрали наряд, в котором пойдёте? Вообще-то мне дали строгие указания, но герцогиня очень мягкий человек, поэтому я думаю, что мы можем прислушаться к вашему мнению тоже.

— Ни в коем случае, — вмешался актёр. — Делайте всё, как велела её светлость. У неё безупречный вкус.

Девушка кивнула и распахнула дверки шкафа.

— О! А где?!

— В коробках, — любезно подсказала я, придерживая полотенце на груди. Я почему-то решила, что то, во что меня сейчас обрядят, будет мало сочетаться с форменным нижним бельём.

— Хорошо, что я пришла пораньше, — обескураженно себе под нос произнесла камеристка. — Что ж, тогда извольте снять полотенце.

Я послушно положила его на кресло.

— О! — выдохнула она.

— О! — заинтересованно отозвался Александр.

— Я просто не нашла трусы.

— Сейчас, всё сделаем в лучшем виде!!!

Камеристка развила бурную деятельность. Из коробок появились на свет и трусы, и корсет, чулки, подвязки для них, очаровательные туфельки, нижнее платье, верхний корсет, какая-то накидка, что-то непонятное на шею, какие-то нарукавники, куча цепочек, что-то вроде эполет, шляпка с перьями и вуалью, и на этом месте я окончательно потеряла связь с реальностью.

Меня крутили, просили сесть, встать, поднять руки, опустить их, наклониться, прогнуться, дышать, не дышать.

Александр изредка вставлял свои ценные замечания, на которые девушка реагировала почтительно, но не всегда им следовала.

Потом что-то делали с моим лицом, волосами и даже ногтями.

Наконец всё закончилось. Я стояла в середине прихожей, а камеристка споро собрала свои чемоданы и поклонившись, исчезла за дверью

— Оля! Ты отлично выглядишь!

— Можно, я сяду?

— Разумеется, откуда сомнения?!

— Не уверена, что во всем этом можно сидеть. После всех этих приготовлений. Не хочу ничего испортить.

— Уверяю тебя, всё прибито крепко. Можешь садиться. Мне тоже надо минут пятнадцать, дабы собраться. Ничего, если я не стану раздеваться?!

— Обещаю держать себя в руках и не бросаться, как безумная фанатка.

— Да я уже понял, что гранаты ты любишь больше.

— Пистолет! — вскричала я и вскочила. — Точно! Мне обязательно нужно взять с собой пистолет!!!

Я пронеслась мимо актёра в уборную, где спрятала своё сокровище на дне корзины с грязным бельём, а после проскакала в спальню, чтоб закрепить его на бедре. Пришлось пожертвовать одной красной подвязкой.

К тому моменту, когда я была окончательно готова, Александр тоже успел причипуриться.

Впрочем, в нем как будто ничего особо не изменилось. Он и без того был всегда безупречен.

Всё местное светское общество собралось в малой гостиной, и мне было страшно представить, какая же тогда большая. Вдоль стены выстроились столы, полные еды, механический робот разливал шампанское, в углу притулился рояль, за которым сейчас разминал руки молоденький певец.

Большая часть гостей уже собрались. Герцогиня неспешно фланировала между группами людей, улыбалась, раскланивалась и явно наслаждалась процессом.

Нам тоже досталось её внимания, она похвалила мой внешний вид, окинула небрежным взором Александра и посоветовала развлекаться.

Несмотря на шикарное платье, причёску и всё такое, чувствовала я себя не в своей тарелке, и было не очень-то и понятно, как тут можно развлекаться. Ни поесть толком, ни потанцевать, ни хотя бы подраться. Знай себе кружи по залу одна или со спутником, да веди светскую беседу ни о чём.

Надо отдать Александру должное, он меня не бросил. Сводил за бокалом шампанского, себе добыл порцию огневиски. Завязал непринужденную беседу с пожилой матроной, обсудил с ней отвратительную питерскую погоду, посочувствовал проблемам неурожая ярославского уезда (там градом побило капусту!), и выразил надежду, что учёные смогут придумать надёжные пугала от ворон для сохранности клубники.

— В очередной раз поражена твоим познаниям в сельском хозяйстве, — я покачала бокал в руке, но пить не стала.

Нехорошие предчувствия не позволяли отпустить вожжи и предаться веселью.

— Ай, ерунда, — отмахнулся Александр. — Я тебя уверяю, эта дама ещё меньше меня разбирается в этих вопросах. Но светский этикет не позволяет говорить о по-настоящему интересных вещах.

— Например? — удивилась я.

— Ну, вот о чем любишь говорить ты?

— Все люди любят говорить о себе, — наставительно заметила я. — Можем обсудить тебя. Вот, например, ты больше доверяешь какому калибру?!

Александр нежно улыбнулся мне.

— Ах, виконтесса, неприлично настолько откровенно флиртовать, пускай и со своим собственным мужем, — пожурила нас непонятно откуда взявшаяся герцогиня Орлова. — Хотя я так вас понимаю, молодость так быстротечна, когда, как ни сейчас?!

Я скромно опустила глаза вниз.

— Попробуйте креветки, — герцогиня, не дожидаясь ответа, сунула мне в руку бутерброд, увенчанный этой самой креветкой.

Я замерла, как мышь под веником. Казалось, что взгляды всех присутствующих скрестились на мне. Давление нарастало, повисла такая тишина, что было слышно муху, звенящую в другом конце зала.

Не выдержав напряжения, я сунула бутерброд в рот и проглотила, стараясь не жевать.

— Великолепно, — нашла в себе силы улыбнуться. — Благодарю, ваш повар просто бесподобен! Сделать из этого го... сделать так прекрасно. Я в восторге!

Герцогиня величественно кивнула и отошла. Зал опять привычно загудел.

— Александр, где сортир, — тихо произнесла я.

Он мигом сориентировался и потащил меня за руку в нужную сторону, практически расталкивая гостей.

В уборной обнаружилось, что в процессе расставания с мерзкими морепродуктами у меня потекла тушь. Хорошо, что я посмотрела в зеркало, перед тем, как вернуться к людям. Когда начала смывать тушь, лицо стекло вниз целиком. Я плюнула и умылась полностью с помощью хозяйственного мыла.