И нажала отбой.

— У тебя получилось отвратительное лицо, — честно призналась я, откладывая визку в сторону. — Вот уж не думала, что одними усами можно настолько испортить свой светлый лик.

— Ты же полицейская, вас должны были учить всякому такому?

— Я плохо училась, — легко призналась я и приуныла. — А теперь и вовсе ступила на кривую дорожку преступности. Той самой, борьбе с которой посвятила свои лучшие годы жизни!

Александр встал и, подойдя ко мне, неловко потрепал по плечу:

— Ну, не переживай. Это все закончится, мы вернемся, нас непременно оправдают, и ты снова будешь гоняться за плохими ребятами с пистолетом.

— А ты вернешься в театр и опять будешь петь для мамок всякое, — хмыкнула я, беря себя в руки. — Ладно, это все лирика. Я так понимаю, денег у тебя нет?

— Нуууу… — замялся актёр. — Не то, чтоб совсем нет, я нашел пару заначек, но для нашей безбедной жизни за границей этого будет недостаточно.

— Может быть, нам не уезжать?

— Ты предлагаешь сдаться и что?

— Посидим в камере, пока устанавливают нашу невиновность, — с каждым словом я всё сильнее понимала, как бредово оно звучит.

— В общем, я сейчас пробегу по театру и настреляю денег сколько смогу. А ты или посиди тут, или позвони еще кому-нибудь. Можешь заказать доставку своих дамских штучек. Я понятия не имею, что тебе понадобится в дороге.

— Пистолет и пара электро-гранат, — буркнула я себе под нос. — Но кто же мне даст их пронести на борт.

После той ужасной аварии, когда всё производство дирижаблей грозили вовсе остановить и прекратить, меры безопасности были усилены стократно, и о проносе незарегистрированного оружия оставалось лишь мечтать.

— Всё равно у нас нет денег, — буркнула я себе под нос.

Александр вернулся не очень быстро. Я успела позвонить тётушке Лиззи, которая, как оказалось, уехала к родне в деревню и пропустила все новости. Я не стала её лишний раз волновать, просто предупредила, что у меня всё в порядке и попросила через неделю полить мой кактус. В ответ выслушала, что соседка рассказала новый рецепт драников, а петуха, того самого, крикливого, пустили на суп. Теперь в курятнике новый молодой петух и он как будто не очень справляется со своими обязанностями. Я посоветовала сварить ещё супа, благо, рецептов было в избытке, и мы распрощались.

Больше мне звонить было некому.

Когда вернулся Александр в сопровождении серьёзного упитанного мужчины в дорогом бордовом костюме, я увлеченно качалась на стуле.

— Это Ольга, а это директор театра, Дмитрий Иванович.

Я перестала ломать казенную мебель и вскочила, вытянувшись и опустив руки по швам.

— Не понимаю, почему я тебе помогаю, мерзкий ты алкоголик, дегенерат, страшное существо... - пробормотал директор, едва удостоив меня взглядом.

— Потому что я талантливый и харизматичный, — улыбнулся актёр, не обратив никакого внимания на оскорбления.

— Ты БЫЛ талантливым, а сейчас ты плывешь по инерции, как говно в проруби, на волнах прошлых свершений.

Я сглотнула, но на меня никто не обращал внимания.

— Вот, когда ты в последний раз написал хит?

— Месяц назад, — парировал Александр.

— Тоска? — скривился дорогой мужчина. — Это где ты рифмуешь тоска/доска, а любовь/кровь?

— Треска, — не смогла я промолчать.

— А, кстати, я к тебе отправил одну девицу, не выгоняй её сразу, пожалуйста.

Но директору явно надоело ругаться, потому что он только устало махнул рукой и скомандовал нам обоим:

— Я подвезу вас, но не думай, что у меня полно времени, или что я дам тебе в очередной раз взаймы или аванс, который ты и не подумаешь отработать. Прости, Саша, но мой лимит доброты исчерпан ещё в тот момент...

— Ладно, ладно, — замахал руками актёр. — Просто подвези нас, и я на некоторое время перестану действовать тебе на нервы.

В ответ директор только махнул рукой, то ли устало, то ли приглашая нас последовать за ним.

Я предпочла думать, что последнее.

У директора оказался дорогой автомобиль чёрного цвета с откидывающимся верхом и личным водителем.

Последний поспешил распахнуть перед нами двери и даже сделал попытку придержать меня за локоток.

— В Галерею, — скомандовал директор, усевшись на переднее сидение.

Ехали вначале молча, но после третьего перекрёстка я не выдержала:

— Почему столько полиции на улице?

— Я слышал, что ловят опасных преступников, — скучающе ответил директор. — Скорее всего, скоро начнут тормозить каждую машину и обыскивать.

— Надеюсь, этих мерзавцев поймают, — ответил Александр.

— Непременно. В полиции работают профессионалы.

У магазина машина остановилась и нас высадили. Александр любезно свернул руку кренделем и склонил голову, изобразив снисходительно поклон. Я попыталась тоже изобразить что-то великосветское, но запнулась нога за ногу, и ему пришлось поймать меня за талию.

В магазин вошли практически в обнимку.

Никогда не была внутри "Галереи". Всем известно, что это дорогое место, с охраной на входе и двумя этажами, где одевается элита нашего общества. В этот раз охранник пропустил нас без возражений.

— Это не годится, это, пожалуй, тоже, — Александр выпустил меня из объятий и деловито потащил мимо стеклянных витрин.

— Почему мы не можем заказать доставку? — шёпотом спросила я, придерживаясь за рукав модного пальто. Надо признаться, актёр в этом месте смотрелся вполне себе органично, чего нельзя сказать о моих форменных ботинках и мятой куртке.

Внезапно Александр остановился, и я едва успела затормозить.

— Знаешь, — он резко схватил меня за руку и поменял направление. — Вначале мы избавимся от некоторых вещей твоего гардероба. Надо было сделать это ещё раньше. Но и сейчас еще не поздно.

Он опять приобнял меня за талию, и таким тандемом мы влетели в туалет, где актёр принялся стаскивать с меня куртку.

— Молодые люди, но не здесь же! — воскликнула женщина, продающая билеты в туалет (!), но Александр только отмахнулся, и, прикрывая руками погоны, принялся стаскивать с меня куртку, так что мы, ничего не оплатив, ввалились в кабинку.

— Здесь нет доставки, — шепнул мне актёр. — Все вещи в единственном экземпляре, полностью эксклюзивные.

— А у нас хватит денег? — наивно спросила я.

— Не беспокойся об этом, — актёр наконец стащил мою куртку, вывернул её и запихнул в вентиляцию. Расстегнул форменную рубашку, взлохматил волосы и поправил, а вернее, перекосил гогглы.

— У меня была бурная молодость, я умею разное!

Он удовлетворенно осмотрел меня и позволил идти на выход.

— Эй, а десять рублей! — возмутилась вахтерша.

— Ничего себе у вас цены! — не сдержалась я, но Александр широким жестом бросил ей в блюдечко пару монет.

— Вот теперь мы готовы, — с широкой улыбкой возвестил он и втолкнул в первый салон.

— Детской одежды нет, — с порога возвестила прямая как жердь дама неопределенного возраста с яркими губами и идеально прилизанными волосами.

Я растерянно запустила руку в свои волосы и намертво в них увязла.

— Вообще-то это моя супруга! — возвестил Александр. — А вас уже завтра тут не будет, уж я постараюсь!

— Зайдите к купцу Никифорову, — нисколько не испугалась дама. — У них есть модная одежда для молодых леди.

— Благодарю, — нелюбезно буркнул Александр. — Понабрали по объявлению!

Таким же примерно образом мы зашли ещё в два отдела и только после этого проследовали на второй этаж до того самого рекомендованного купца.

— Ах, какая прелестная леди, — всплеснула руками упитанная благообразная девица, утянутая в корсет. На её шее болтались около дюжины разноцветных бус, кончик носа был украшен маленькими очочками, а на голове красовался расшитый жемчугом кокошник.

— Эту леди мне предстоит вечером знакомить с отцом и, главное, матушкой, — капризно протянул Александр. — Ваша задача сделать так, чтоб отец одобрил наш скоропостижный брак.

— Вам есть шестнадцать? — деловито уточнила дева.