— Без печати генерала никто не отпустит еду со склада! — пораженный нашей тупостью, простонал рыжий. — Мы выкручиваемся как можем! Вот, капусту экспроприировали у местного населения.

— Почему не картошку? Она более калорийная!

— Пытались, но гражданское население проявило недостойное непонимание наших проблем и погналось с вилами. Поросенка пришлось бросить при отступлении и два мешка картошки тоже.

— Дебилы, — опять простонала я. — А эти?

Я неопределенно кивнула в сторону ангара, откуда солдаты выносили таинственные ведра.

— Этих кормим, — отчитался блондин. — С добытого мешка картошки с утра кормили. Но они привередничают, грозятся объявить голодовку и требуют сала и соленых огурцов.

— А самогон?

— Самогон у них свой, там же учёные, они помимо основной работы еще и алкоголь делают запросто, — выпалил рыжий, получил подзатыльник от коллеги и заткнулся.

— Понятно, — буркнул Александр. — Эту проблему решим.

И на нас повернулся весь лагерь. На лицах солдат проступило сложное чувство, словно они узрели что-то прекрасное, но ещё не до конца поверили своим глазам.

— Сегодня у нас суббота, верно? — негромко произнесла я, но меня услышали и закивали. — А генерал поставит печать во вторник?

— Так точно!

— А вам продовольствие на неделю, что ли, отгружают? А если форс-мажор? Бардак какой-то!

— Так точно, бардак, господин адъютант господина генерала!

Мы заглянули во вторую кухню, то там тоже была капуста с жалкими вкраплениями картошки. Отбирать последнее у и без того голодных солдат казалось как-то неправильно, и мы, сглотнув голодные слюни, отступили инспектировать бани.

С ними всё оказалось неплохо. Воду брали выше по течению, сами её не загадили, выше никаких других источников загрязнений тоже не было, дрова в лесу имелись, поэтому тут всё оказалось в полном порядке.

— Второй ангар надо осмотреть, — велела я.

— Господин генерал, — робко произнес рыжий. — А можно вначале со жратвой, в смысле, с продовольствием решить вопрос?

— А второй объект покажете?

— Никак нет!

— Значит, вначале ангар!

— Покажем, — решился блондин. — Если вы пообещаете, что никому не скажете, что мы показывали, то покажем. Реально жрать охота!

— Слабак, — презрительно буркнула я, но тут же улыбнулась во всем зубы. — Договорились! Но вначале вы показываете!

— Вот еще, — выдохнул рыжий. — Вначале приказ о поставке продовольствия. Это же долго, пока там всё согласуют, пока отгрузят. Тем более, придется вручную таскать.

— Уверен, солдаты радостно принесут! — покачал головой Александр. — Мой адъютант совершенно прав. Вначале вы даете нам посмотреть на ваших ученых. Так и быть, мы не гордые, можем в щелочку просто заглянуть. Потом я пишу приказ о внеурочной поставке продовольствия!

— Ладно, — буркнул рыжий. — Идите за мной. Посмотрим в щелочку, как они там эту дурь гонят!

Я старательно запихала в себя кучу вопросов, которые были готовы вырваться наружу. И, переглянувшись с Александром, поняла, что он тоже с трудом промолчал.

Мы прокрались следом за рыжим к обещанной щелочке. Приникли: Александр сверху, я снизу.

Ангар оказался похожим на завод, на котором мы вот недавно совершали чудеса производительности. Узкий проход, какая-то аппаратура, чаны, бидоны, нагнетатели, выпариватели, какие-то манометры, тахометры, трубки, змеевики и прочее научно-производительное. Освещение какое-то избирательное: тут светло, как в операционной, тут темно, как на складе.

— Хорошо устроились, — пробормотал Александр.

Я согласно кивнула.

— Пойдем, — сказал актёр. — Мы посмотрели всё, что хотели.

В этот момент возле нерабочего шлагбаума послышался шум, крики, и шлагбаум оказался рабочим. На территорию заехал бронированный автомобиль с затемненными стёклами и лихо подкатил практически к нам.

Александр гордо выпрямился, выставив грудь колесом, а вот я несколько напряглась.

Автомобиль несколько раз подпрыгнул на неровностях почвы, после чего дверь распахнулась и наружу выбрался генерал настоящий.

Я его даже знала. Даже видела лично. И по ламповизору и так, когда он прикалывал медаль к моей тощей груди несколько лет назад.

Уверена, что он меня точно не запомнил, но на всякий случай я немного сместилась, чтобы оказаться в тени.

— Здравия желаю, господин генерал, — первым произнёс Александр. — Генерал Грибков к вашим услугам!

— Зачем бы мне были нужны ваши услуги, — несколько брезгливо скривился настоящий генерал. — Вы вообще здесь зачем?

Александр мудро промолчал, тем более, что к генералу настоящему уже подбежал рыжий офицер и принялся негромко что-то докладывать.

— Ах, вот оно что, — произнес настоящий. — Значит, учения?

— Так точно, — кивнул актёр. По его лицу пробежала тень, и мне показалось, что он собирается пуститься в объяснения. Поэтому торопливо пнула его ботинком по щиколотке.

— От Самого, — Александр неопределённо ткнул пальцем куда-то вверх. — С целью проверки обороноспособности и общего фона.

— Ясно, — по лицу настоящего генерала было видно, что ему ничего не ясно. — Ну, Сам должен понимать, что дело у нас секретное, даже несколько щекотливое...

Мы понимающе кивнули.

— Поэтому, да, оборона на высшем уровне, как видите, все ресурсы брошены на обеспечение...

— Проблемы со снабжением какие-то, может быть?

— Ах, Грибков, простите, раньше мы с вами явно не встречались, не помню вашего имени-отчества.

— Александр Александрович, — не стал мудрить и представился настоящим актёр.

— Сашенька, голубчик, — генерал достал из кармана платок и вытер им лоб. — Ты же должен понимать...

Александр уверенно кивнул, как будто в самом деле понимает.

— Мы оказались в непростой ситуации, когда ресурсы как бы есть, но от нас, как обычно, требуют выполнения сложных задач в условиях дефицита... в том числе кадрового.

Мы покивали, а генерал, воодушевившись, оседлал любимого конька.

— Однако же командование делает всё возможное! Нам пророчили поражение, когда техника выходила из строя в грязи, когда снабжение обрывалось, а небо над нами принадлежало врагу. Мы помним холодные ночи в окопах и те моменты, когда казалось, что предел человеческих сил уже достигнут. Но посмотрите, где мы сейчас.

С каждым словом генерал всё больше и больше воодушевлялся, а речь становилась всё более чёткой и красивой:

— Наш успех — это результат каждого вбитого колышка, каждой бессонной ночи ремонтных бригад, каждого выверенного выстрела и каждой капли пота, пролитой на учениях. Мы не просто "пережили" эти сложности. Мы превратили их в свой опыт. Мы сделали шрамы своей броней. Сегодня перед нами стоит последняя преграда. Да, она будет тяжелой. Но разве после всего, что мы преодолели, нас может остановить что-то теперь? Мы научились побеждать там, где другие даже не решались сражаться. Сегодня мы закончим начатое.

Лично у меня от этого пафоса непроизвольно начало кривиться лицо, но Александр оказался более закалённым и, не моргнув глазом, тут же выдал связный ответ.

— Его Императорское Величие Алексей Александрович гордится такими стойкими кадрами!

— Алексей Александрович? — удивился генерал настоящий. — А он тут при чём?

Актёр растерялся.

— В смысле при чём? Он же император.

Генерал нахмурился.

— Так, с этого момента, поподробнее, пожалуйста.

Генерал сделал небольшой шажок в нашу сторону, хотя он и до этого стоял не так уж далеко от нас.

— Кем вы назначены? От какой военной части прибыли? Маршрутный лист? Команды? Цели? Приказы?

— Валим, — тихо, себе под нос произнесла я, но Александр впервые оказался полностью солидарен со мной.

— А ты, значит, морда продажная, не императору нашему присягал? Небось, уже Родину кусками распродаешь?!

Генерал от таких обвинений несколько опешил, но не растерялся:

— Измена Родине!!!

Я скинула ружьё с плеча и, почти не целясь, выстрелила. Попала в колесо автомобиля и пробила его.