— Что вы себе позволяете?
— Так точно, — бодро отозвался с ногой. — Господин генерал, немедленно позвольте себе больше!
— Вы с ума сошли?
— Господин генерал, — вперёд выступил рыжий. — Казне очень дорого обходится содержание армии. Но снабжение делает всё возможное в условиях урезанного финансирования!
— А корыто? — уже слабым голосом спросил морально уничтоженный актёр.
— Так точно, — согласился блондин. — Делаем всё возможное, дабы избежать падения духа личного состава!
— А корыто чем помогает?
— Ну, как же, — с собачьей преданностью уставился на меня рыжий. — В здоровом теле здоровый дух!
— Извините, а почему оно одно?
— Офицер?
Видя, что Александр явно выпадает из образа, я опять взяла дело в свои руки:
— Доложить по форме!
— Второе не успели отобрать, в смысле отмыть, в смысле...
— Можно же в одном, господин адъютант генерала!
— Это ещё что за намёк на неуставные отношения? — гаркнула я, и без того выведенная из равновесия открывшейся картиной.
— Никак нет, — тут же дал заднюю рыжий. — По очереди тоже можно. Или и вовсе корытом не пользоваться! Баня имеется. За бабами послали уже.
— Ещё и бабы, — вздохнул Александр. — Что ж. Придётся начать не с завтрака, а с учений!
— Учеееенииий???
— Да! — рявкнул актёр. — Раз пожрать в этом доме нельзя, тогда займёмся тем, зачем мы сюда и пришли! Показывайте!
Оба офицера зависли и замерли.
— Начнём с инспекции, — взяла я дело в свои руки. — Господин генерал желает для начала осмотреть, как у вас всё устроено, потом мы проверим документацию. Всё понятно?
— Так точно! — кивнул рыжий, но было видно, что ему ничего не понятно.
Я вздохнула.
— Пройдёмте, господа. Осмотрим лагерь. Как именно у вас тут всё устроено, нет ли нарушений.
— Так точно, никак нет! — отмер блондин. — Всё как положено, жалоб нет!
— Вот и посмотрим, — кивнула я, недвусмысленно тесня ребят на выход.
Наконец, они сообразили что-то (кажется, совсем не то, что нам требовалось!), но на выход послушно отправились. Позади осталось одинокое корыто с исходящей паром водой и огромный бар.
Незаметно для всех я вырвалась вперёд. Александр пристроился у меня за правым плечом, два представителя от лагеря следовали один слева от меня, другой позади актёра. Они являли собой готовность сделать для нас что угодно, но пока в основном мешали.
Мы осмотрели лагерь. Устроено в целом всё было толково: палатки были окопаны, колышки вбиты как следует, всё просушено и проветрено. Я не обломалась провести ревизию трети и была вынуждена признать, что первое впечатление всеобщего раздолбайства не совсем верное. Сами солдаты оказались заняты, что тоже укладывалось в мои представления о правильном.
Рядовой состав был поделен на небольшие группы и занимался наведением порядка. Одна группа собирала опавшие листья, вручную выискивая их среди редких берёз. Другая группа красила траву под контролем важного и гордого лопоухого солдата. Третья группа копала огромную яму в самой середине большой утоптанной площадки, по которой маршировала четвертая группа солдат. А вот пятая что-то носила ведрами к реке.
И именно они меня и интересовали.
— Что они делают? — негромко спросила я.
— Обеспечивают бесперебойность работы секретного объекта номер два! — бодро доложил рыжий.
— Значит есть ещё и… — я незаметно наступила Александру на ногу, но забыла, что ноги у него вообще-то ещё не совсем зажили после марш-броска. Поэтому он зашипел и закашлялся. Мне стало стыдно, но я тут же перехватила инициативу:
— Почему они обеспечивают это в реку?
— Что?
— Что не ясно, господин старший прапорщик?
— Всё ясно, — кивнул он.
— Тогда отвечайте!
— Есть отвечать! — он уставился на меня преданно и довольно бессмысленно. Я устало вздохнула и сформулировала вопрос по-другому:
— Почему они носят ведра к реке? Разве в приказе было сказано загрязнять окружающую среду?!
Офицеры переглянулись и дружно помотали головами.
— Но ведь и иного не было сказано, господин адъютант господина генерала. Нам велено обеспечить работу, мы обеспечили! В реку сливать продукты распада быстрее всего и дешевле!
— У вас там рыба кверху брюхом всплыла, — буркнул Александр. — Вы понимаете, что это значит?
— Так точно! — кивнул блондин. — Но нам приказано обеспечить работу второго объекта в течение трех месяцев, уверен, что за оставшееся время жалобы гражданского населения не успеют войти в резонанс с полученным приказом!
— Ого, — как-то несколько растерянно выдохнул актёр.
«Видимо, мирно уговорить их перестать портить жизнь местных фольклорных персонажей не получится, — с тоской подумала я. — Придётся, как обычно, ломать всё с боем!»
— Нам надо осмотреть второй объект, — уверенным тоном произнесла я.
И тут оба офицера впервые проявили единодушие и уперлись.
— Никак нет, господин адъютант господина генерала! Не положено!
— Схренали?!
— Приказ господина генерала. Только господин генерал имеет право проводить ревизию секретных объектов, приказ за номером триста тринадцать дробь два!
— Что за бред? Я и есть генерал!
— Вы не тот генерал, — бодро отозвался рыжий. — Письменные депеши не могут являться основанием для отмены приказа триста тринадцать…
— Я понял, — проскрежетал зубами Александр. — Значит, вам нужно что? Чтоб мой коллега лично устроил вам лампо-конференцию? Или что?
— Сожалеем, у нас приказ! — неподкупно отозвался блондин.
— Ясно, — кивнула я, не став спорить. — Извольте показать работу полевых кухонь.
— Но…
— Это не является секретными сведениями согласно приказу триста тринадцать дробь два, — отчеканила я с максимально уверенным лицом. — Извольте подчиняться!
— Может, лучше в бани с бабами, а, господин генерал? — грустно спросил рыжий офицер.
— Нет уж, — с невозмутимым видом помахал тот указательным пальцем. — Я жрать хочу, это раз, и выполнить свою работу, это два! А вы мне мешаете!
— Мы бы и рады…
— Выполнять!
Полевые кухни выглядели очень грустно. Одиноко. В количестве двух штук они послушно дымили дровишками. Дежурные солдаты с грустно-одухотворенными лицами мешали в их нутрах содержимое. Пахло совершенно неаппетитно.
Перед нашей скульптурной группой послушно расступились: впереди, как ледокол, шествовал Александр в генеральских погонах; следом я, с лицом, полным решимости разобраться и покарать; и за нами, как два падших ангела, понуро, нога за ногу, брели офицеры.
— Это что? — грозно вопросил актёр, получив небольшой плевок чего-то в мятую жестяную миску. Я здоровьем рисковать не стала, понюхала его порцию.
— Капуста, — отчиталась я. — Квашеная, потом тушеная. Калорийность порции не достигает двухсот калорий. Нарушение!
— Господин адъютант господина…
— Короче, — рявкнула я.
— В общем, у нас случился ряд трагических случайностей, и снабжение делает невозможное в условиях…
— Еще короче!
— Мы разбили «Захара»! — на что-то решившись произнес рыжий. — Как и положено, было два водителя в рейсе. Они заскучали, нашли алкоголь, решили выпить. Закусь была опечатана. Они остановились в ближайшем селе, напились. Отравились.
Офицер трагически замолчал.
— Поехали дальше по маршруту в состоянии интоксикации, — продолжил доклад блондин. — Врезались в ворота, вырвали шлагбаум и снесли три березы. Машина загорелась. Продукты в ней практически сгорели.
— Дебилы, — произнесла я.
— Так точно! — согласился рыжий.
— А пешком доставить никак? Арендовать машину в городе? — предложил Александр возможные пути решения проблемы.
— Приказа нет, — отчитался рыжий.
— Генерал ставит свою печать на приказы на поставку по вторникам с девяти до девяти сорока, — ещё более непонятно пояснил блондин.
— Вы должны понимать!
— Нет, — я решительно отказалась понимать этот бред. — В смысле ставит печать? Первый раз слышу такой детский лепет.
