— Но! — Александр поднял вверх указательный палец и погрозил им куда-то в небеса. — Мы прикинемся такими важными шишками, что никто с нас не будет спрашивать никаких документов. И нам нужна не прачка, а театр. В этом славном городишке есть здание театра, но своей труппы нет. Осенний сезон приезжие уже точно сыграли, а зимний ещё не начался, так что путь свободен!

— То есть мы будем грабить пустой театр? — воодушевилась я.

— Сторож там всё равно точно есть, — отозвался Александр, — но мы вежливо попросим его оказать нам всяческое содействие, и он точно не устоит перед нашим обаянием!

Со сторожем получилось очень просто. Он пьяным спал в своей каморке. Поэтому мы подпёрли ему дверь шваброй, я понадеялась, что он подумает не на диверсию, а что оно само так неудачно упало. Рядом я ещё и жестяное ведро аккуратно поставила.

— Хорошая композиция, — одобрил актёр, помахав кулаком с оттопыренным большим пальцем.

Гримёрные в провинциальном театре оказались маленькие, захламлённые и, конечно, весьма прохладные.

Пока я оглядывалась по сторонам, ища, куда бы пристроить ружьё, чтоб и под рукой было, и не мешало, Александр проводил инвентаризацию реквизита.

— О! Вот! Нашёл! — наконец воскликнул он, вытаскивая шинель с генеральскими погонами.

— Генерал? — задохнулась я от возмущения. — Но любой дурак знает, как выглядит генерал!

— А у нас в армии один генерал всего? — даже несколько опешил актёр. — Я, конечно, далёк от всей этой специфики, но...

— Конечно же, нет! Но своего-то генерала все точно знают в лицо!

— Да? — Александр тряхнул шинелью. — Уверен, что даже те, кто тут за руководство, в лучшем случае знают своего генерала. И то не обязательно. Так что я буду генерал Грибков, прибыл с очень важной и ответственной миссией по согласованию с ихним руководством. Депешу вот привёз, правда, она намокла.

Грим актёр наложил на себя самостоятельно, благо, грима в комнате оказалось навалом. Небритое лицо он побрил, усы приклеил (клятвенно пообещал, что двое суток продержатся, как бы их ни пытались оторвать!). Морда тут же приобрела необходимую холеность, лоск и даже некоторое величие.

Депешу он тоже писал сам. В гримёрке нашлись два бокала и бутылка с остатками прокисшего вина на дне, но депеша приобрела живой вид, некую историю и сложную судьбу.

Для меня напарник отыскал полувоенный китель, несколько великоватый, но зато с блестящими латунными пуговицами. Погон на кителе не было, но, возможно, зассав от проверки, на такие мелочи никто не обратит внимания.

Всё-таки наше предприятие было весьма авантюрным.

Последним штрихом к сложившейся картине оказался кожаный, молодящийся, но несколько битый жизнью саквояж, который, разумеется, предстояло тащить адъютанту. То есть мне.

Перед тем как нанять коляску и с помпой подкатить к военным, мы заглянули в здание телеграфа, откуда Александр отстучал странное послание:

"Справедливая ревизия тракторного завода Урала способствует победе на выборах тчк Целую зпт сын".

За это послание раскошелиться пришлось мне, поскольку Александр уже вжился в роль генерала и на вопрос телефонистки о презренном металле только отмахнулся. Я с трудом наскребла необходимое количество мелочи.

Последние две монетки пришлось отдать извозчику. И тот оказался весьма недоволен отсутствием чаевых, ведь в такую даль коляску гнать пришлось, аж за город!

Военные расположились на берегу реки с долей комфорта. Частично стояли палатки, был возведен общий барак. Дымились походные кухни. Стояло несколько обжитых деревенских домов. Для обеспечения гигиены рядового и офицерского состава поставили деревянные будочки и мобильные бани.

В общем, сделано всё было весьма толково, выглядело добротно, основательно и надолго.

И всё это великолепие сгрудилось вокруг двух больших ангаров. К одному из них вела небольшая взлетная полоса, серьёзный самолёт, такая, конечно, не выдержит, а вот мой любимый "таракан" вполне.

Нас вначале не заметили! Нет, серьёзно, мы ссадились с брички и спокойно отправились гулять по лагерю, миновав пропускной пункт, у которого был шлагбаум, но не было солдата, чтобы его поднимать.

— Поразительная беспечность, — пробормотала я себе под нос, а Александр, чтобы не выходить из образа, гневно насупил брови.

Солдаты спокойно занимались своими делами, мы ходили по территории, и никто не обращал на нас никакого внимания.

— Нет, это просто безобразие какое-то! — не выдержал актёр и решительно потянул на себя дверь самой нарядной избы.

Внутри оказались два офицера. Удобно устроившись за большим, накрытым зелёным сукном столом, они предавались пьянству и азартным играм.

Александр открыл рот, но я внезапно выступила вперёд.

- ***! — сказала я. — ***!!! Вас ***!!!

Офицеры вскочили на ноги, один торопливо напялил на голову фуражку, другой, наоборот, бросил свою поверх карт, впрочем, её было явно недостаточно, чтобы прикрыть весь этот бардак.

— Родина, значит в опасности, пока другие солдаты проливают свою кровь, вы тут пьянствуете и развлекаетесь? Я сейчас научу вас, в каких позах надо Родину любить! Вы у меня на передовой и дня не проживёте!

— Значит, вот как вы встречаете внезапную ревизию? — вкрадчиво произнес Александр, делая небольшой шажок вперёд.

— Разрешите доложить?! — внезапно вытянулся один офицер. — Для вас накрыт обед в столовой!

И он незаметно пнул второго по сапогу.

— Обед? — переспросил Александр.

— Так точно, — несколько придурковато подтвердил офицер. — Разрешите исполнять?

— Ладно.

— А я пока, позвольте ваши полномочия, предписание, — офицер несколько замялся. Мне показалось, что на документы ему положить, и он просто тянет время.

Его коллега тем временем натянул фуражку и быстренько ретировался. По всей видимости, отправился организовывать этот самый обед. В животе у меня предательски заурчало, но мы все дружно сделали вид, что нам послышалось.

Александр протянул фальшивую депешу, военный в неё внимательно посмотрел, никакого подвоха не увидел и вернул. Задумался, как бы ему ещё потянуть время, и Александр охотно пришёл на помощь.

— Я смотрю, вы здесь в основном в гуманизм, — произнёс он.

Офицер покраснел и, замявшись, ответил:

— Не, ну, чем тут ещё заниматься? Баб-то маловато, на всех не хватает...

Александр завис от этих откровений, а до меня внезапно дошло раньше, и я хрюкнула от смеха.

— Разве есть проблемы?

— Никаких проблем, — бодро отрапортовал военный. — Всё в штатном режиме, все трудности преодолеваем!

— Так служить!

— Рад стараться, господин генерал!

Повисла пауза, которую поспешил заполнить актёр.

— Это мой адьютант Оля....ег. Олег. Вам надо оказать ему полное содействие.

— Так точно, окажем, полное, как положено!

Я вздохнула. Судя по всему, здесь собрали лучшие кадры, и без того несколько поредевшие за годы активных войн.

Но долго предаваться печали не получилось, потому что за нами вернулся убежавший офицер с тем, чтобы с почётом и чуть ли не поклонами сопроводить в соседнюю избу, где успели накрыть стол.

Александр, тоже вполне себе голодный, не стал отказываться и отправился подкрепиться, а я следом за ним.

— Это что?

Я так опешила, что вновь вылезла вперёд Александра, а тот всё спустил на тормозах, промолчав в который раз.

— Это завтрак! — бодро доложил один из офицеров. Я уже немного приноровилась их отличать между собой. Тот, который убежал договариваться о кормлении, хромал на правую ногу. А тот, который путал гуманизм с другими словами, берёг левую руку. Ну, а ещё первый был блондин, а второй рыжий.

Посреди избы, прямо рядом с большой, давно не белёной печью, стояло огромное корыто, призванное изображать ванну. Рядом стояла лавка, застеленная чем-то нарядным (искренне надеюсь, что не знаменем, иначе я кому-то руки вырву!), на которой чего только не было. Было шампанское, пиво, самогон, несколько видов вин, в красивых фирменных бутылках, кувшины с чем-то алкогольным, несколько бокалов, большая металлическая кружка и маленькая тарелка с сухариками. Чего здесь не было, так это еды.