— Взять этих самозванцев! — крикнул генерал и зашарил руками в области штанов. Но на наше счастье, сытая и спокойная жизнь совершенно расслабила личный и командный состав, и оказалось, что оружие есть только у нас. Заряженное, правда, только одним патроном.

Но рисковать почему-то никто не хотел!

— Вперёд, сынки! Родина вас не забудет!

Сынки переступили форменными сапогами и не двинулись.

— Подвиг — это способность действовать тогда, когда большинство отступило бы назад. Это умение преодолевать страх, боль и усталость ради общего дела. Подвиг — это проявление истинного патриотизма, любви к своей стране и народу. Без готовности идти на риск, жертвовать собой ради высших целей невозможны никакие победы! — попытался сделать кого-то героем насильно генерал.

Тем временем мы начали совершать стратегическое отступление. К сожалению, чёткого плана у нас не имелось, и мы отступали куда придётся.

Пока получалось в сторону второго ангара.

— Уходят же, суки! — заорал генерал. — Мы помним имена героев, совершивших великие поступки ради спасения Отечества. Их пример вдохновляет и учит нас, что верность долгу, дисциплина и решимость способны преодолеть любые трудности! Ну, взять подонков! Кто принесёт голову этого ряженого, особенно живую голову, тому водки и баб!

— Пффф... - нестройно отозвались непатриотично настроенные солдаты.

— Пожрать бы, — кто-то негромко протянул в этой тишине.

И натолкнул генерала на мысль:

— Два "Захара" продовольствия!

И тут солдаты воодушевились.

— Рваный приводной ремень! — синхронно возопили мы с Александром и я прямо на бегу выпустила последний патрон в замок на воротах ангара.

Попала!

Вслед по нам, несмотря на крики про брать живьём, начали палить из чего попало. Благо, нормальное оружие оказалось у офицерского состава, но вот умения оказались порядком подзабыты, поэтому наше беспорядочное метание помогло не встретиться с пулями.

Ворота ангара приближались, но и погоня, осознав, что подстрелить не получается, решила заняться бегом. Опять же, мотивация оказалась слабоватой, и единственного вырвавшегося вперёд солдата я от души отоварила прикладом по голове, отчего он упал, а остальные приотстали ещё сильнее.

Мы уже вбежали в ангар, в котором, как я и ожидала, стоял готовый к полету небольшой самолёт типа "таракан", когда я услышала какой-то нездоровый звук в ноге, потом почувствовала резкую боль. Удержаться оказалось просто невозможно, и я упала.

— Оля! — заорал Александр и повернулся ко мне, протягивая руку, за которую я тут же ухватилась.

Было очень больно, до помутнения в глазах, но я упорно поковыляла вперёд, цепляясь за Александра. Погоня застряла в дверях ангара, как несколько огурцов в перевернутой банке, сцепленные собственными попами, но и наша скорость продвижения сильно упала. Я упорно ползла по трапу, мимоходом выдернув из ноги торчащий кусок шифера. Этот подлец распорол мне отличные штаны и разорвал ногу, так что теперь на ноге болтался отсеченный кусок кожи.

Я подтянулась неимоверным усилием, заталкивая непослушное тело в кабину пилота. Мышцы на ноге периодически обнажались при попытке их напрячь, но кровь текла не очень сильно.

— Оля, тут же нет ключа, — встревоженно закричал Александр.

Но я уже забралась в кабину и вырвала рычаг из кресла.

— Суй в прорезь и крути!

Слава пару и молнии, актёр всё понял с первого раза, а "таракан" оказался исправен и даже заправлен.

Со стороны преследователей опять послышались выстрелы, но на этот раз меткость их оставила окончательно. А дальше вообще раздались звуки музыки для наших ушей: холостые щелчки.

Мотор завёлся, в кабине сразу загудело. Александр рачительно забросил в кабину вначале ключ, а после себя, я же потянула ручки на себя, посылая самолёт в разбег.

Толпа, застрявшая в воротах, торопливо хлынула назад, отчего ворота скоренько распахнулись и мы, набирая скорость, выкатились на утоптанную площадку.

— Саша, там ручной пулемёт, — крикнула я. — Стреляй по ангару с учёными!

Я старалась не отвлекаться от руления, потому что опыта практически не было. Благо Александр в плане угона самолётов оказался весьма сообразительным и схватывал буквально на лету.

— Самолёт летит, крылья стёрлися,

Вы не ждали нас, а мы впёрлися! — вдохновенно орал актёр, копошась с пулемётом, который молчал.

Я рулила, чувствуя, как штанина промокла от крови. К сожалению, данный тип самолёта имел не только ручки, но и педали, с помощью которых надо было осуществлять маневры на земле. Впрочем, поскольку наши цели были весьма размытыми, а план мобильным и слепленным на коленке, то рулила я весьма условно, стараясь больше набрать скорость для взлёта и не вылететь с утоптанного поля.

Осознав, что лучшей скорости уже не будет, а двигатель набрал примерно нужное количество оборотов, я рванула ручки управления вверх, стараясь сделать это максимально плавно, но получилось с непривычки резковато. Нос самолёта задрался вверх, но и мы оторвались от земли.

— Тут есть несколько ламповых гранат и одна магнитная, — отчитался Александр. — А вот пулеметная лента, кажется, отсутствует.

— Отлично! — браво отозвалась я. — Заводи их и кидай в ангар, я сейчас как раз заложу над ним круг!

Самолёт, послушный моей воле, принял относительно горизонтальное положение.

Первой бомбой Александр угодил в ангар самолётный, но он тут же сделал поправку на ветер и кинул бомбу вторую.

Впрочем, ничего не произошло.

— Заведи её, — спокойным голосом произнесла я. — Видишь, там торчит ключик, как в часах. Этот механизм надо разбудить.

Последняя, третья бомба улетела в ангар и в этот раз взорвалась. Внутри начали нарастать звуки паники, послышался звон, крики, перекрывшие даже рёв мотора, и гул вентиляторов и лопастей.

Я опять потянула ручки, посылая самолёт ещё выше. Под нами что-то особенно мощно бумкнуло, нас качнуло воздушной волной несколько раз туда-сюда, крылья опасно выгнулись, в нутре хрустнуло, но мы продолжили полёт, потихоньку набирая высоту.

— Горит! — бодро отрапортовал Александр. — Очень надеюсь, что сливать им больше нечего и нам не придётся проживать эти прелестные дни несколько раз.

— Думаю, Хозяйка должна остаться довольной, — отозвалась я.

— Самолёт летит, крылья гнутые,

А нам пох…, мы долбанутые!

Александр пропел хоть и матерно, но довольно мелодично, и устало откинулся в своём кресле.

Я старалась вести самолёт плавно, постоянно мониторя показания приборов. Но в голове нарастал лёгкий гул, а к горлу подкатывала тошнота. Очень странно, ведь раньше меня никогда не укачивало.

— До Московии дотянем? — весело спросил Александр.

— Керосина не хватит, — отозвалась я, сглатывая вдруг ставшую тягучей и горькой слюну. — Да и в принципе, этот малыш не приспособлен к таким дальним перелётам.

— Куда сможем дотянуть, — актёр наклонился ко мне и внимательно посмотрел мне в лицо.

Он как-то подобрался и резко посерьёзнел. Я вновь сосредоточилась на приборной панели.

— Поскольку из карт у нас только пустая пачка из-под сигарет «Балканканала» с рисунком карты, и летим мы примерно наугад, то цель дотянуть до Тура-Тау. Но это маловероятно, очень далеко.

— Оль, ты как?

— Нормально, — я опять тяжело сглотнула.

Самолёт нехорошо поскрипывал после перенесенных испытаний, но это был отличный армейский "таракан", и он видал в этой жизни некоторое дерьмо.

— Оля, мы валимся, — несколько нервно произнёс Александр.

— Не мы, а горизонт, — я выправила курс, потянув ручки вверх и немного вбок, но самолёт опять начал уходить в крен.

— Нам не пробили топливный бак?

— Нет, — ровно отозвалась я, опять вытягивая ручки, — не переживай, нам сразу не долили топлива и недоложили пулемётных лент.

Александр замялся, покраснел, но потом честно признался:

— Кстати, ленты нашлись. Вон, в коробке под сидением три штуки.