Максим снова молчал. Я не понимала, что с ним происходит. Он думал о чем-то другом? Или просто не мог поверить, что я так спокойно говорю о возвращении вурдалаков?

— Я спать, — решила я, больше не желая бороться с усталостью. — Неизвестно, сколько у нас осталось времени до прорыва.

Я протянула руку, чтобы взять амулет, но не нашла его на тумбочке. Провела рукой по шершавой поверхности… Пусто!

— Максим, отдай амулет… — потребовала вернуть свой единственный шанс видеть глазами.

— Верну, если ты позволишь мне доказать, что со мной тебе может быть хорошо. Ты ведь знаешь в глубине души, что мне можно доверять. Клянусь, я верну тебе амулет. Как только мы завершим слияние. Как только ты станешь моей истинной по-настоящему…

— Ты всего лишь хочешь, чтобы я опять была зависима от тебя…

Я легла в кровать, натянув одеяло до подбородка. Обида клокотала в горле. Какая же я дура, что в очередной раз доверилась ему!

Я знала, что сон не принесет мне покоя, но мне нужно было хотя бы немного отдохнуть. Сердце болезненно ныло в груди, глаза щипало от слез. Соленые капельки скатились по щекам.

Максим продолжал сидеть на своей кровати, прожигая меня взглядом, который я ощущала на уровне ауры. Я знала, что он хочет что-то сказать, но боялась, что это только усугубит мое состояние, только увеличит пропасть между нами.

— Спокойной ночи, — наконец нарушил он тишину.

— И тебе, — ответила я, закрыв глаза.

Но в глубине души я чувствовала, что эта ночь не будет спокойной…

Боялась ли я? Нет! Да и зачем? Самое страшное, что могло со мной случиться, уже случилось…

А Маршал…

Я не понимала, чего хотела больше: убить его или снова оказаться в его объятиях?

Я пыталась заснуть, но в какой-то момент услышала, как кровать позади меня скрипнула. Матрас прогнулся, и Макс прижался ко мне со спины своим горячим телом. Опустил руку на талию, зарылся лицом в волосы.

С жадностью вдохнув мой запах, хрипло прошептал:

— Доверься мне, Дарина… Расслабься, и я покажу, насколько тебе со мной может быть хорошо.

Скользнув рукой по моему телу, он задержался на изгибе бедра.

— Просто почувствуй, милая!

И я почувствовала, ощутила каждой клеточкой бурлящую в нем страсть и жажду обладать мной.

Мир сузился до соприкосновения наших тел. До жара у меня за спиной. Прикосновения Маршала обжигали даже сквозь легкую ткань майки, отчего по всему моему телу разливался жар.

Казалось, пламя лизало кожу, оставляя на ней невидимые следы. Каждый нерв был натянут как струна, готовая разорваться в любой момент.

Гортанный стон едва не сорвался с губ. Я с трудом сдерживалась, чтобы не закричать от удовольствия.

Маршал не просто касался моих бедер. Он словно оставлял на мне свое клеймо. Свой запах.

Альфа метил свою самку. Властно. Уверенно. Выпускал силу, позволяя ей скользить ласковым покрывалом по моей коже. Он не давил, не принуждал — наоборот, показывал, насколько я любима и желанна. Его тяжелая энергетика окутывала меня плотным коконом. Пряный, острый запах леса, песка и кофе забивался в легкие, отпечатывался в памяти, на подкорке…

Его магия, его энергия обволакивали меня, но не душили. Макс еще сильнее прижал меня к себе, давая понять, насколько жаждет обладать мной.

Жесткая, стальная плоть уперлась в мое бедро как доказательство того, с каким трудом он сдерживается.

Я всем существом ощущала его силу и жаждала покориться… Оказаться в его власти. Отдаться горячему, порочному желанию, от которого сходил с ума не только он.

Меня буквально придавило к груди Маршала. Я чувствовала каждую выпуклую мышцу, слышала, как он задыхается... Сон улетучился, я вся сгорала от лихорадки.

Я дрожала и трепетала, ощущая, как жар, исходящий от Максима, проникает прямо под кожу, в кровь, в кости.

«Как так? — стучалась в висках настойчивая мысль. — Почему я так на него реагирую? Он же ненавистный Маршал. Обманщик. Надзиратель, обманом заманивший в позолоченную клетку. Он принудил меня к сотрудничеству, сломив сопротивление».

И сейчас этот наглый волчара…

Он не брал силой, нет. Он соблазнял. Умело. Уверенно. Ласкал, как опытный любовник, безошибочно находя все самые чувствительные точки, все эрогенные зоны.

Маршал уверенно провел рукой по талии, по плечу. У меня возникло ощущение, будто он видит насквозь не только мое тело, но и душу.

Альфа легко считывал мою реакцию на его ласки, на его нежность. Уверена, он слышал, насколько громко стучит мое сердце.

Он просил о доверии. Безумие... Он уже предавал, не раз. Довериться ему означало подписать себе приговор. Но почему же тогда мое тело отвечало на его легкие прикосновения мурашками и дрожью?

Почему кожа вибрировала и горела там, где касались его пальцы?

Макс словно оставлял на мне обжигающие узоры, невидимые огненные послания, прочитать которые мог только он. От его прерывистого, лихорадочного дыхания волоски на затылке вставали дыбом. Его шепот, хриплый и сладкий, как патока, стекал по коже, проникая внутрь, горячим потоком опускался прямо в местечко между бедер…

— Ты такая прекрасная, моя ведьмочка, — легкий поцелуй в макушку обжег сильнее настоящего пламени. Макс зарылся носом в мои волосы, делая глубокий вдох, словно не мог надышаться мной. — Твой запах… он сводит с ума. Мой зверь дуреет от твоей близости. Я слетаю с катушек — так сильно тебя хочу. Прости, мой котенок, прости, моя пара… Что не сразу понял… Что не разобрался…

Я молчала, сжимаясь внутри от обиды и гнева. Они были моим последним оплотом, хлипким щитом от его натиска.

Не верю, не верю, не верю!

— Дарина… — Очередной поцелуй — и альфа, не спрашивая разрешения, скользнул ниже, задевая пальцами более интимное местечко. — Доверься мне. Расслабься. Просто чувствуй.

С каждым словом его ласки становились все более настойчивыми, смелыми.

— У слепых обостряются все чувства. Не веришь мне — доверься своим ощущениям. Я тебя не обижу.

Маршал водил руками по спине, ловя каждую мою реакцию. Он очаровывал, околдовывал, слегка давил на меня силой альфы. Коснувшись шеи, тихо усмехнулся — наверняка почувствовал, как по ней пробежали предательские мурашки. Он читал мое тело как открытую книгу, и ему явно нравилась эта игра.

Его прикосновения были не просто ласками. Он клеймил меня. Присваивал. Завоевывал. Медленно, но верно показывал, что я уже его, даже если все еще сопротивляюсь, не принимаю. Тело сдалось, признало своего альфу.

— Ма-а-акс! — вырвался из груди приглушенный стон, и я шире раздвинула ноги, приглашая, давая понять, что хочу большего.

Маршал почти болезненно сжал мое бедро.

— Моя! — внезапно его голос перешел в низкий животный рык, будто зверь наконец-то сорвался с цепи. — Моя, Дарина! Скажи мне, чья ты собственность? Кого ты хочешь?

Его горячая рука скользнула ниже, к пышной попке. Издав победное урчание, Макс жадно сжал ее, стал разминать пальцами упругую плоть. Он оставлял на мне собственные следы. Заявлял права на меня, на мою душу, сердце.

Теперь в его прикосновениях не было нежности. Только голод, нетерпение и уверенность хищника, дорвавшегося до добычи.

Альфа настойчиво ласкал мое тело, обжигал тяжелой аурой.

— Макс! — сорвалось с губ, когда его рука опустилась на низ живота, прямо к лобку. Там, внизу, все сжалось в тугой, сладкий комок ожидания. — Ах… Тебя… хочу… Твоя… собственность…

Он был нагл и беспощаден.

Не встретив больше сопротивления, он перешел последнюю грань: коснулся через тонкую ткань шортиков того самого места, где зародилось это ощущение.

Нащупал ту самую пульсирующую точку, от прикосновения к которой у меня потемнело в глазах и перехватило дыхание.

— Расслабься, моя сладкая… — не шептал, а гипнотизировал урчащим, бархатным голосом альфа. Его животная аура окутывала меня, лишая воли, растворяя страх. — Раскройся для меня… Ты же хочешь… Тело не врет… Оно сразу признало меня.