Это был не вопрос — утверждение. И он был прав.

Внутри меня бушевал ураган эмоций.

Страх и стыд сражались с жаждой познать порочное, запретное наслаждение, нестерпимое пламя которого разгоралось все сильнее, сжигая остатки разума.

С каждой его лаской пожар внутри становился яростнее. Даже воздух в комнате стал густым и потрескивал от напряжения, словно перед грозой.

Проклятый альфа использовал все свое оружие: чарующие ласки, гипнотический голос, саму свою сущность. Он не давил — он соблазнял. Не принуждал — убеждал мою собственную плоть. И моя оборона рухнула.

Казалось, по венам течет не кровь, а горячая лава, испепеляющая последние сомнения.

Макс ласкал попку, бедра, потаенное местечко. А мне хотелось большего — всего, что он мог предложить. Я неосознанно двигалась, поддаваясь его порочным ласкам. Уже стонала в голос…

— Чертов альфа! — выдохнула я, когда его палец коснулся бугорка наслаждения, нажимая, доводя до исступления. Прямо сквозь тонкую ткань трусиков. — Что ты со мной делаешь?..

Стыд испарился, уступая жадной потребности в еще более откровенных ласках.

— Приручаю, — хрипло ответил Маршал, не прекращая своих сладких пыток, — и показываю, насколько тебе со мной понравится…

Я вдруг поняла, что не хочу сопротивляться. Я уже сгорала вместе с ним.

— Ты так прекрасна, моя ведьмочка… — От его шепота кожа покрылась мурашками.

Очередной поцелуй в макушку — и Макс снова втянул мой запах, тяжело дыша.

— Сладкий аромат твоего возбуждения… Он как амброзия для меня, вкус-с-сный, офигенный… — Новое властное прикосновение, еще более откровенное. — Я тебя обожаю…

Он порхал пальцами вокруг бугорка, влажного и пульсирующего. Ткань трусиков теперь казалась грубым, невыносимым барьером. Она натирала, мешала, не давая тому огню, что он разжег, вырваться наружу.

— Довольно… Не тяни! — прошептала я и не узнала свой голос — хриплый, полный непрожитого желания. — Прикоснись ко мне, Ма-а-акс… Я хочу ощутить тебя кожа к коже! — накрыв своей ладонью его руку, надавила еще сильнее, сходя с ума от ярких ощущений.

Максим замер на мгновение, и я почувствовала, как по его телу пробежала дрожь предвкушения. Он добился своего.

Я не просто поддалась — я сама попросила.

— Как прикажешь, ведьмочка, — сказал низким голосом.

Он не стал медлить. Скользнул под резинку трусиков, горячими шершавыми пальцами коснулся обнаженной кожи.

Воздух вырвался из моих легких со свистом. Это было в тысячу раз интенсивнее. Словно электрический разряд ударил прямо туда, словно в тело, и без того полыхающее страстью, добавили топливо. Каждое нервное окончание плавилось, вибрировало, я дрожала и ликовала, поглощенная ощущениями.

Альфа быстро нащупал пальцем тот самый чувствительный бугорок, и я вздрогнула всем телом, впиваясь ногтями в простыню. Он медленно водил по нему, то усиливая нажим, то едва касаясь, доводя до безумия.

— Вот видишь, какая ты отзывчивая… — Его дыхание обожгло мочку уха. — Какая честная… Твое тело не умеет лгать. А я так хочу услышать его правду.

Пальцы Маршала скользнули ниже, и я вся сжалась в ожидании. Альфа продолжал умело ласкать меня. Кружил вокруг бугорка, но не проникал дальше.

Лишь едва касался влажных складочек, собирая росу моего стыда и желания.

— Макс… — снова простонала я, но это было уже не возмущение, а мольба.

Мольба о пощаде или о том, чтобы он не останавливался, — я сама уже не знала.

Он понял это. Зарычал еще громче, еще довольнее.

— Скажи, чья ты? — потребовал Маршал, не прекращая ласкать бугорок, заставляя меня выгибаться и терять связь с реальностью.

Мысли исчезли. Остались только чувства. Жар. Давление. Невыносимое, сладкое напряжение, нарастающая внизу живота тяжесть.

— Твоя… — выдохнула я, забывая обо всем на свете, желая большего.

В этот момент ощущения обострились.

— Правильный ответ…

Максим

Дарина!

Моя истинная! Моя пара!

Она извивалась и стонала от моих ласк. Прижималась всем телом ко мне. Елозила упругой попкой по жесткому стояку, что упирался в нее.

А я медленно сгорал в безумии страсти. Ощущал, как по телу разливается огонь. Как зверь скулит и урчит, пытается вырваться на волю. И заявить права на свою самку.

Я растирал ее росу по гладким лепесткам. Ласкал бугорок удовольствия, загоняя подальше собственные желания. Собственную страсть.

Скользнул пальцем глубже, проникая между липкими лепестками. Дурел от своих ощущений. От того, насколько там у нее тесно и сладко. Насколько туго, а ведь я даже не вошел полностью.

Лишь сжимал и надавливал, снова и снова касаясь пульсирующего бугорка.

Властно. Уверенно.

Моя сладкая уже поплыла, уже признала, что она полностью принадлежит мне. Подавалась бедрами, прижималась к моей руке, сама насаживалась на палец.

Я двигался еще более жестко, кружил вокруг кнопочки удовольствия, ритмично ласкал, сжимал ее.

Моя ведьмочка сдалась, подчинилась нашей страсти. Я проник пальцами еще глубже. Стоило представить, что вместо пальца между ее нижних губок скользит мой толстый боец, у меня снесло крышу.

Девушка под моим натиском вскрикнула, задрожала… Не от боли, а от страсти, от полноты ощущений, от того, как идеально мой палец скользил по ее плоти. Двигался сначала медленно, неторопливо, затем все быстрее и настойчивее, позволяя ей привыкнуть к необычным ощущениям.

Я продолжал играть с ее бугорком, ласкал властно и ритмично, создавая двойную волну наслаждения.

Мир расплылся, сузившись до ее стонов, до ее криков. Дарина металась, извивалась, сгорая от страсти.

Все мысли стерлись. Все желания сконцентрировались только на одном: ее наслаждении. Я перестал себя сдерживать. Полностью отдался чувствам. Видел перед собой только ее.

От безумной страсти я потерял контроль. И почти выпустил зверя на волю…

С хриплым рычанием оторвался от медовой ловушки, в которой увязал все больше. Перевернул Дарину так, что теперь она лежала на спине и, даже ничего не видя, смотрела прямо на меня.

Ее глаза…

Боже…

Я тонул в их омуте, погружался все глубже в океан ее наслаждения.

Миг — и вот я уже полностью обнаженный накрыл девушку своим телом. Жадно накинулся на ее сладкие губы, смакуя и пробуя на вкус.

Скользил языком, прикусывал то верхнюю губу, то нижнюю. Дарина с томным вздохом приоткрыла рот, и я тут же ворвался во влажные глубины.

Покоряя. Завоевывая.

Сплетался с ней языком, жадно посасывая, смакуя ее вкус. Ее ответную страсть. Накрыл Дарину своим телом, вжимая в постель, толкнулся бедрами, давая почувствовать, насколько сильно жажду обладать ею.

Каждая ласка, каждое движение — все приближало нас обоих к краю. К той грани, переступив которую мы свяжем себя навеки.

Навсегда.

Дыхание сбилось, в ушах зазвенело. В висках застучал пульс. Кровь ураганным потоком заструилась по венам, стекая в пах.

Стояк стал настолько жестким, что причинял боль.

— Не бойся, — прошептал я, покрывая поцелуями ее лицо, и почувствовал, как тело напрягается в предвкушении. — Отпусти себя. Я тебя поймаю.

И она отпустила. Словно плотина прорвалась. Волна удовольствия накрыла мою ведьмочку с головой, смывая стыд, обиду, страх.

Она закричала, извиваясь подо мной, еще шире раздвигая ноги. Сама стала тереться местечком между бедер о мой каменный стояк, сводя меня с ума.

Боже…

Никогда в жизни не ощущал ничего подобного.

Я, конечно, не монах и до встречи с Дариной имел все, что шевелится. Девки сами вешались на меня, жаждая получить внимание альфы. В основном те, кто не знал, чем я занимаюсь… Специально выбирал таких — не хотел видеть в их глазах страх и ужас. Силу альфы приходилось сдерживать и скрывать амулетами, чтобы девки не сходили с ума.

Так было до встречи с моей ведьмой. Она буквально перевернула мой мир. Смогла выдержать мою энергетику, мою магию, моего зверя.