Маршал ругнулся сквозь зубы. Он резко посмотрел на меня в зеркало заднего вида, и его глаза зажглись смертельным огнем.

— Укуси! — его голос прозвучал как удар хлыста. — Я передам тебе силу! Мне не хватает мощи, чтобы уйти от них, но вдвоем мы это сделаем! Доверься мне хоть раз, проклятая ведьма! Доверься инстинкту!

Слова Маршала врезались в меня острыми пиками, парализуя страх. Где-то в глубине души я чувствовала, что он говорит правду.

Время замерло. Я медленно подняла голову, чувствуя, как кровь стучит в висках. Наши взгляды встретились, и я увидела в глазах Маршала что-то, что заставило мое сердце биться еще быстрее. В них не было лжи. Лишь отчаянная решимость и та Тьма, что теперь была частью меня. Эта Тьма пугала и притягивала одновременно. Она и делала нас такими, какие мы есть.

Не думая, я рванула с места, повинуясь древнему зову крови и магии. Мои клыки вонзились в его плоть, и мир вокруг взорвался.

Боль. Восторг. Сила. Темная, сладкая, всесокрушающая лавина обрушилась на меня через укус. Его магия, его сущность вливались в меня, подпитывая мои истощенные резервы. Я чувствовала каждый его нерв, каждый мускул, слышала каждый вздох, ощущала его ярость, страх, его непоколебимую волю. Он открылся мне полностью. Я словно погрузилась в бездну, где каждый миг был насыщен до предела…

И где-то там, на дне этой бездны, я почувствовала почти забытую, спрятанную за слоями цинизма и силы надежду. Она пробивалась словно луч света в кромешной тьме. Эта надежда была его слабостью, и я поняла, что должна использовать ее.

«Держись!» — его мысленный приказ прозвучал прямо в моем сознании, и теперь это уже не было вторжением. Это была связь.

Я ощущала, как Маршал пытается удержать меня, не дать мне утонуть в потоке силы. Это было неожиданно, и внутри меня даже что-то смягчилось.

Я зажмурилась, всецело отдавшись потоку. Я желала безопасности. Желала получить убежище. Желала попасть в то место, что он показывал мне мысленно, — старое, запыленное, скрытое от всех. Этому месту принадлежало его сердце, и я чувствовала, как оно зовет меня, как манит к себе.

Голубая вспышка ослепила меня изнутри. Машину вырвало из реальности, и я почувствовала, как мир вокруг меняется. Мы падали, но не в пустоту, а в нечто большее. В нечто, что было частью нас обоих.

Время сплющилось, пространство закрутилось в немыслимую воронку. Казалось, кто-то выдернул пробку из самой Вселенной. Нас затягивало в водоворот сверкающего хаоса. Корпус машины трещал по швам, металл скрипел под давлением неведомых сил...

Но я не отпускала его запястье. Кровь Маршала — густая, терпко-сладкая, полная темной мощи — продолжала течь по моему горлу, словно огонь обжигая его и подпитывая нашу телепортацию.

Через укус я чувствовала его — каждый мускул, сведенный судорогой концентрации, словно он пытался удержать весь мир на своих плечах; каждый нерв, натянутый как струна, дрожащий от напряжения. Я чувствовала его ужас — не за себя, а за меня, за то, выдержу ли я этот безумный прыжок, который мог разорвать нас на части. И сквозь ужас пробивалась лихорадочная, сумасшедшая радость от этого мощного симбиоза, от того, что мы были связаны, несмотря ни на что.

«Держись, девочка! Мы почти там!» — его крик, резкий и властный, врезался в мой мозг, но теперь я не слышала в нем приказа.

Я слышала просьбу. Мольбу, полную отчаяния и надежды. Я чувствовала, как он боролся, как каждая клетка его тела изнемогала от усилий, и это придавало мне сил.

Стекла машины покрылись паутиной трещин. Снаружи, в искривленном пространстве, замелькали тени наших преследователей. Они попытались прорваться за нами, вцепиться в энергетический шлейф, как голодные звери, разрывающие свою добычу. Их магия, холодная и безликая, когтями скребла по металлическому корпусу, пытаясь сорвать прыжок.

Удары сердца отдавались громом в моей груди, каждый вдох был наполнен адреналином. Мы летели сквозь хаос, и я знала, что, если отпущу руку Маршала, нас разорвет на атомы. Но даже в этой бездне, даже в этом безумии я чувствовала, что мы — одно целое. Я и моя волчица.

Я зарычала, сжимая челюсти так сильно, что зубы заскрипели, впиваясь в его плоть. Боль пронзила Маршала, и он резко выдохнул, стиснув челюсти. Но руку не отдернул. Наоборот, вцепился пальцами мне в шерсть и прижал мою голову к ране. Он делился со мной силой так отчаянно, будто это была его последняя попытка.

«Вместе!» — прорычала я в ответ, и этот рык был уже не протестом, а клятвой. Клятвой на крови, на боли, клятвой, порождающей доверие, которое мы не могли разрушить.

И мы рванули.

Словно гигантская резинка, натянутая до предела, лопнула, и нас вышвырнуло в пустоту, где не было ни звуков, ни ощущений. Время будто остановилось.

Все звуки оборвались. Не просто исчезли, а испарились, оставив после себя оглушающую тишину. Давящая мощь телепортации исчезла, эхо быстро стихло. Машина с глухим стуком рухнула на твердую поверхность, качнулась на амортизаторах, словно пытаясь смягчить падение, и замерла.

Тишина. Холодная, звенящая тишина, нарушаемая лишь треском остывающего мотора и моим тяжелым, хриплым дыханием. Я разжала челюсти, чувствуя, как они болят от напряжения. Рука Маршала выскользнула из моей пасти, окровавленная, с четкими следами клыков. Кровь побежала по его пальцам…

В этот момент меня охватила странная смесь гордости и ужаса. Я отпрянула на сиденье, и по телу тут же проползла дрожь, словно это была не просто физическая реакция. Магия, собственная и чужая, бушевала во мне, переливаясь через край. Она полыхала огнем, который я не могла контролировать или гасить. Язык помнил вкус его крови — вкус власти, оказанного доверия, которое я не могла предать.

Маршал сидел, откинув голову на подголовник. Его лицо было смертельно бледным, на лбу выступили капли пота. Он дышал медленно и глубоко, словно пытаясь собрать себя по кусочкам. Его глаза, обычно холодные и расчетливые, казались теперь пустыми.

Он отдал мне слишком много. Слишком много силы, слишком много себя.

Первым тишину нарушил Маршал. Его голос был хриплым, из него пропала привычная насмешка.

— Ну что… — устало выдохнул. — Договор еще в силе? Или сейчас начнешь осуществлять свой кровавый план?

Он медленно повернул голову, и наши взгляды встретились. Его — бездонный, глубокий — был спокойным, в нем читался не вызов, не угроза, а вопрос.

Я неотрывно смотрела на Маршала. Его бледное лицо, покрытое испариной, было изможденным. Окровавленная рука, которую он даже не пытался убрать, дрожала. Я чувствовала эхо его силы в каждой клетке своего тела, но вместе с этим — его истощение, его… пустоту.

И собственную ярость. Она еще пылала внутри, острая, как осколки стекла. Но теперь к ней примешивались другие чувства. Любопытство, словно змея, обвивало мою душу. Непонимание, как густой туман, окутывало разум. А странное щемящее чувство долга росло с каждым мгновением.

Маршал спас нас. Ценой собственной силы, своей кровью. Он доверился мне, когда мог просто уйти.

Я издала низкий горловой звук — не рык, не скулеж, а что-то среднее. Медленно, очень медленно я опустилась на сиденье и положила голову на лапы, все так же глядя на него.

Ответ был ясен: не сейчас.

Сейчас — перемирие.

Губы Маршала дрогнули, он слабо улыбнулся. Затем кивнул, словно соглашаясь с чем-то незримым, и закрыл глаза. Его грудь медленно поднималась и опускалась, дыхание было тяжелым, прерывистым. Он восстанавливал силы.

В этот момент мы оба оказались на грани. Он — раненый воин, который доверился мне. Я — существо, которое только начало понимать, каково быть не просто монстром.

В повисшей тишине было что-то хрупкое, но в то же время неизбежное. Мы оба знали, что это перемирие не будет длиться вечно, что это лишь временное затишье. Но сейчас… сейчас мы могли позволить себе покой.