— Ты легко разбрасываешься обещаниями... — оборвал его Лаврентий. Его тон был холоден, как сталь. — Но пусть так... Оборот, значит, оборот!

Лаврентий замолчал, не сводя с меня пристального взгляда. Словно пытался заглянуть в самую душу.

— Оборот, свобода и месть… как банально. — Казалось, Лаврентия забавляла сложившаяся ситуация.

Он снова пригубил темно-красную жидкость из бокала, причмокнул, раскатывая на языке вкус.

— Все твои желания лежат на поверхности, ведьма… — Его голос прошелестел тьмой по моей коже, оставляя на ней болезненные узоры. — Считать их не составило труда. Еще до того, как мой братец озвучил, чем подкупил тебя…

Грехи вурдалака, которые я видела, обжигали, словно раскаленным клеймом оставляя метки на моем теле. Сущность светлой ведьмы вопила, требовала пресечь его темные намерения.

Но я была вынуждена согласиться на сотрудничество. На все их чертовы условия.

Пока…

— Лаврентий, ты уверен, что ведьма не доставит проблем? Что поможет нам найти все артефакты? Мы столько веков шли к своей цели, и теперь, когда Земля снова станет нашей, древние атрибуты власти заставят людишек и всех иных вспомнить, кто был ее хозяином на протяжении долгих тысячелетий! — Кирха словно впал в эйфорию предвкушения: его рука нервно дернулась, а голос задрожал от волнения. — Одно неверное решение может погубить все!

— Если источник не лжет и ведьма не обманет... Столько разных «если», столько вариантов развития событий… — протянул Лаврентий, сидя в дальнем углу, лишенном света.

Его голос, усталый и настороженный, не соответствовал тьме, что струилась вокруг вурдалака.

— Мне кажется, этот источник что-то недоговаривает. Может, надеется, что мы погибнем? Или утаивает информацию? Возможно, эта ведьма нам вовсе не нужна?

Эйфория Кирхи мгновенно испарилась, сменившись леденящей душу яростью. Он медленно повернул голову в сторону Лаврентия, и я впервые увидела, как его лицо, до этого момента непроницаемое, исказила гримаса бешенства.

— Ты что-то хочешь сказать, брат?

В тишине его голос напоминал шипение змеи. Каждое слово было наполнено ядом.

— Что все мои усилия, все годы поисков могут быть построены на лжи? Что источник врал? Что мы не до конца все проверили?

Что за источник? О чем они вообще говорят?

Я внимательно слушала перепалку вурдалаков, надеясь выудить из нее хоть что-то полезное. Возможно, этот источник станет для меня другом, если он или она враг вурдалаков? Я впитывала информацию словно губка, даже не задумываясь, почему братья обсуждали столь важные вещи в моем присутствии.

Лаврентий не шевельнулся в своем кресле. Только слабый отсвет камина упал на его сложенные руки.

— Я хочу сказать, что слепая вера может погубить даже нас, Кирха. — В воздухе зазвенело напряжение, казалось, еще немного — и братья вцепятся друг другу в глотки. — Слишком вовремя появился источник. Слишком много он знает. А этот проклятый артефакт, это Зеркальное Око? Я не верю в такие совпадения. Такие подарки Судьба не дает просто так…

Антоль, до этого момента наблюдавший за братьями с хищной ухмылкой, вмешался. Он шагнул к ним, на мгновение придавив своей властной аурой нарастающий конфликт.

— Прекратите это немедленно, — прозвучало как удар хлыста, резко и жестко. — Мы не стая голодных псов, чтобы грызться из-за кости, которую еще даже не нашли. Лаврентий высказал опасение. Опасение, а не обвинение. Да, мы уже проверяли информацию, но думаю, следует все перепроверить…

Он повернулся к Кирхе, и его взгляд стал тяжелым, давящим.

— Ты уверен в своем источнике? В фактах. Отринь эмоции и подумай… Лаврентий — наш брат, семья. Он переживает. Он не раз спасал наши жизни своим даром эмпата. Можешь ли ты поручиться за источник собственной жизнью? Потому что именно этим мы и рискуем…

Кирха замер. Его ярость никуда не делась — она бушевала в нем, заставляя пальцы судорожно сжиматься и разжиматься. Но холодный расчет, столько лет руководивший им, взял верх. Он глубоко, с ненавистью вздохнул, признавая правоту Антоля и Лаврентия.

Братья никогда еще не подводили его. Они втроем всегда стояли друг за друга. Рисковали жизнью. Вытаскивали друг друга из ада…

— Я проверял. Каждый клочок информации. Все сходится. Место, защита, артефакты… Все. — Кирха бросил на Лаврентия взгляд, полный негодования. — Информация из источника верная. Если бы источником был человек или какой-то иной, я бы еще понял твои претензии, брат… Но, черт возьми, источник — сам артефакт, зачарованное зеркало! Оно просто не способно врать или показывать неверную информацию. Оно никогда не подводило нас. Всегда говорило правду. Но если ты так боишься угодить в ловушку, братец, то пусть она, волчица, идет впереди... Девчонка все видит. Она не пропустит ловушку Тьмы. Она почувствует… Пусть идет первой. Пусть ищет.

Три пары глаз уставились на меня. В них не было ни капли жалости — лишь холодная оценка «ресурса». Ожидание. Расчет.

— Верно, — Антоль кивнул, словно это было единственное разумное предложение за весь вечер.

Он подошел ко мне так близко, что я почувствовала исходящий от него морозный холод. Его пальцы скользнули по ошейнику, не сдавливая, но обещая.

— Ты слышала, дитя? Твое зрение — твой пропуск в завтра. Твой шанс на жизнь. Увидишь ловушку — предупредишь. Ошибешься… — Он не договорил — не нужно было. — Твоя жизнь только что взлетела в цене… Радуйся. Теперь ты не просто проклятая ведьма — ты волчица с мизерным шансом на выживание и свободу…

«Проклятый вурдалак! Ты обещал вернуть мне человеческий облик и свободу…»

Ярость снова забурлила во мне. Скованная магия взбунтовалась, захлестнула меня ураганным потоком. Она свирепствовала, пыталась сломать оковы. Мое сердце бешено колотилось, едва не выскакивая из груди.

Злость затмевала разум.

«Вы меня обманули! И ведете на верную смерть!»

Лаврентий мерзко хмыкнул, словно издеваясь надо мной.

— Нет, ведьма, просто внесли некоторые пункты в договор. На будущее — прежде чем согласиться на что-то, требуй заключения официального договора. Вот этого!

На полу передо мной расстелился длинный пергамент с золотыми рунами. На черной бумаге, словно живой, переливался текст на незнакомом языке.

Странно, но стоило мне присмотреться, как древние руны сами собой превратились в знакомые буквы. Буквы сложились в слова. А слова — в текст.

— Как прочтешь до конца, поставь лапу внизу страницы. Распишись…

Лаврентий молча поднялся из кресла и, не глядя ни на кого, направился к выходу. На пороге он остановился.

— Я проверю информацию еще раз по своим каналам, — произнес бесцветно. — На всякий случай.

— Все и так решено! Наш план уже в действии. Волчица никуда не денется. Иначе останется зверем навеки… — отрезал Кирха, жестко и непреклонно. — Ночные твари будут отвлекать охрану, а мы прорвемся! К тому же… Можно будет кинуть ее волчарам — отвлечь их молодой самкой. Они перегрызут друг другу глотки за право обладать ею. Ну и дадут нам фору. Достаточно лишь прорваться через завесу в нужном месте и в нужное время…

Вурдалак говорил обо мне, словно меня тут не было. Словно я вещь, которую легко можно заменить. Полезная, но если сломается, то можно выбросить. Он даже не скрывал своих намерений.

Лаврентий вышел, что-то тихо бурча себе под нос. Я осталась наедине с двумя вурдалаками. Кирха снова уткнулся в бумаги, бормоча что-то о «парализующих рунах» и «солнечных вспышках».

Антоль не сводил с меня пронзительного взгляда, словно пытаясь заглянуть в душу и увидеть, не таится ли там предательство. Ждал, пока я прочту и подпишу договор о сотрудничестве.

Я стояла, чувствуя, как тяжесть предстоящего давит на плечи. Я была ключом в их плане. Только я могла провести их через ловушки. Только я видела тьму и могла открыть портал где угодно, вывести их куда угодно. И я должна была стать разменной монетой.