Тот, что отдал мне приказ, вошел в раскрытую дверь первым, даже не оглянувшись. Словно не сомневался, что я последую за ним.

Другой навис надо мной, полностью заслонив свет этого места. Его молчание пугало сильнее любых угроз. Он просто стоял и ждал, источая такое холодное, давящее презрение, что хотелось провалиться сквозь землю.

«Я... я не могу...» — простонала внутри себя, пытаясь подняться на дрожащих лапах. Боль скручивала все тело, от когтей до кончиков ушей.

— Можешь, — услышало меня чудовище. Его голос был негромким, но в нем звучала такая уверенность, что по спине пробежал холодок. — Или ты хочешь, чтобы мои методы убеждения стали более настойчивыми? Я как раз проголодался… А твои эмоции очень вкусные.

Я даже услышала, как аппетитно он причмокнул. Ощутив ледяное, удушающее прикосновение к холке, заскулила от мгновенно накатившей слабости, словно вурдалак одним касанием выкачал из меня жизнь.

Внезапно монстр полоснул длинными изогнутыми когтями по камню рядом с моей мордой. Этот звук, тихий и зловещий, врезался в сознание хуже любого крика.

Заскулив от отчаяния и боли, я собрала остатки сил, уперлась лапами в землю и с трудом поднялась. Зашагала к дому, пошатываясь, поджимая хвост и прижимая уши к голове. Мир перед глазами все так же плыл. Я была пленницей в этом кошмаре, и теперь это стало очевидно даже для меня.

Тот вурдалак, что притащил меня сюда, фыркнул снова.

— Ну вот, смотри-ка, зашевелилась! — произнес он с глумливым удовольствием, словно плюясь ядом. — А то лежала как мешок с костями. Быстро бы с тобой твари изнанки расправились! Но как бы я ни хотел насладиться этим зрелищем, придется повременить…

Второй не удостоил его ответом. Его горящий взгляд был прикован ко мне. Он медленно, словно наслаждаясь моментом, указал когтем на вход в дом.

— Вперед. Не заставляй себя ждать.

Сделать первый шаг было невыносимо трудно. Казалось, сама земля удерживает меня, не желая отпускать в логово безумия. Но страх перед теми, кто стоял за спиной, был сильнее страха за то, что ждало меня впереди…

Наконец я дошла до дома, хромая и спотыкаясь на каждом шагу. Камень под лапами сменился полусгнившими половицами крыльца. В нос ударил воздух из распахнутой двери — застоявшийся, сладковато-гнилостный, с примесью пыли и чего-то старого, медно-кровавого.

Я остановилась на пороге, заглядывая внутрь — там зияла сама тьма. Она была не просто отсутствием света — живой, густой, почти осязаемой субстанцией, которая, казалось, шевелилась и перетекала в воздухе.

— Не стесняйся, — раздался сзади скрипучий голос. — Добро пожаловать домой, шавка…

В этом тоне не было ни капли гостеприимства, лишь холодная констатация факта.

Это моя тюрьма. Моя могила. Мой новый, ужасный дом.

Из груди вырвался сдавленный всхлип. Подгоняемая когтями вурдалака за спиной, я зажмурилась и переступила порог. Тьма поглотила меня мгновенно. Но едва я сделала несколько шагов, все изменилось…

Я оказалась в большом просторном коридоре. Под лапами тихо скрипел деревянный пол, покрытый лаком, который местами облупился. Стены были оклеены светлыми обоями с еле заметным узором и выглядели слишком вычурными для этого места. В воздухе витал запах пыли и затхлости, к которому примешивался тяжелый аромат воска.

Старинную мебель, расставленную вдоль стен, словно перенесли сюда из другого века. Массивные шкафы с закрытыми дверцами создавали ощущение уюта и заброшенности одновременно. В одном из углов даже стояла подставка для зонтиков, украшенная искусной резьбой в виде цветов и листьев.

На потолке, будто паря, висела бронзовая люстра. Ее кольца и изящные завитки выглядели массивно, при этом удивительно хрупко. Лампочки, скрытые под матовыми стеклянными плафонами, излучали теплый свет, который мягко освещал пространство, но не мог полностью разогнать тени, прятавшиеся в углах.

Две громоздкие двери из мореного дуба стояли друг напротив друга. Тонкие полоски металла обвивали их, словно змеи. Медные ручки, выполненные в форме кошачьих лап, казалось, могли ожить и схватить меня в любой момент.

Чуть дальше я заметила ход под лестницу, которая вела на второй этаж. Сама она была украшена резными перилами и ступеньками, каждую из которых будто выточили вручную. На стенах, ведущих к лестнице, висели старинные картины в тяжелых рамах. Их сюжеты были мне непонятны, но от них веяло тайной и чем-то тревожным.

Все это пугало, рождая страх перед неизвестностью…

Я сделала шаг назад, чтобы спрятаться за стойкой для шляп и плащей. Прижалась боком к холодному дереву и закрыла глаза, пытаясь успокоить дыхание. Но тишина, которая царила в этом коридоре, была такой плотной, словно могла меня раздавить.

Я застыла, не в силах пошевелиться.

Тень, отбрасываемая вторым вурдалаком, дрогнула, поплыла и… растворилась. Не было ни вспышки, ни звука шагов — лишь тихий шелест, похожий на падение сухого листа.

Вурдалак растворился в сизом тумане, но уже через секунду на его месте появился человек, будто сошедший с афиши тридцатых годов. Щуплый, невысокий, при этом излучающий непоколебимую силу. Словно он был центром, вокруг которого вращался весь этот безумный мир.

Идеально скроенный костюм цвета ночи подчеркивал узкие плечи и тонкую талию. Каждая складка на брюках была безукоризненной, каждый шов — идеально ровным. Кожаные туфли были начищены до ослепительного, почти неестественного блеска. А его лицо… казалось выточенным из желтоватой слоновой кости. Худое, с острыми скулами и твердым подбородком, с закрученными изящными колечками усами, которые придавали ему мрачной элегантности.

Черные как смоль волосы, зачесанные назад, с идеальным пробором, делали этого вурдалака похожим на дворянина из девятнадцатого века. Но больше всего пугали его глаза.

В них таилась темная холодная бездна. В них не было ни злобы, ни ненависти, лишь леденящее душу любопытство. Под этим взглядом я чувствовала себя редким насекомым, букашкой, которую вурдалак рассматривал, прежде чем пронзить иголкой и пришпилить к своей коллекционной доске.

На его тонких бледных губах заиграла улыбка. Загадочная, не обещающая ничего хорошего. Однако она быстро сменилась оскалом.

Его молчание становилось невыносимым. Ужасающим. Он стоял неподвижно, как статуя, не сводя с меня взгляда. Ждал моей реакции на эту неожиданную перемену, словно знал, что я не смогу остаться равнодушной. Всем своим видом, всеми действиями вурдалак показывал, насколько он сильнее и могущественнее.

Ему ничего не стоило прихлопнуть меня…

Вдруг со стороны входной двери раздался едва уловимый шорох. Воздух снова задрожал, и на пороге материализовался второй вурдалак, перевоплощаясь прямо на ходу.

Процесс его появления был стремительным и неестественным. На мгновение мне показалось, что из тени проступила когтистая лапа и горящий глаз, но фигура тут же уплотнилась, приняв человеческий вид. Теперь рядом со щуплым денди стоял еще один мужчина.

Они были похожи как две капли воды — те же острые черты лица, закрученные усы, одинаково безупречные костюмы. Но если первый источал холодную уверенность, то второй — нескрываемое презрение.

Его глаза, такие же темные, пылали немой ненавистью. Взгляд был не изучающим, а уничтожающим, он скользил по мне, словно ощупывая, оценивая, какую боль можно причинить.

Вурдалак уже предвкушал этот процесс. Его губы были плотно сжаты, а пальцы слегка подрагивали, будто он едва сдерживал желание вцепиться во что-нибудь.

— Дарина, позволь нам представиться для начала… — нарушил тишину тот, что появился раньше.

Его голос прозвучал ровно, вежливо, почти апатично, и от этого контраста с окружающим ужасом по коже побежали мурашки.

— Я господин Зурской старший, Лаврентий, а это мой брат, Антоль Зурской, — он слегка склонил голову, и свет люстры золотистым бликом скользнул по его идеальной прическе. — Добро пожаловать в твой новый дом.