— Позырь, взломал на пару сек, вытащил файл...кажется это оно, бро.

Открыл...

Это оно...

ЭТО ОНО...

Наконец-то.

Оливия

Ужин проходил в дорогом ресторане, рядом с водой. Я снова позаботилась о том, чтобы заранее заказать столик и избавить нас от ненужных слушателей. Всё пространство было «забронировано», лишь для вида, то тут то там сидело пару посетителей. Они были моим людьми, теми, кто защищает — Бестию. И её нового мужа, который, к слову, проявлял себя прекрасно.

Но все ужины с Софией напоминали допрос под покровом вежливости. Её улыбки оставляли после себя… царапины, клянусь, она бы подружилась с моей матерью. Но была у неё одна черта, которая и отличала их, она убийственно любила своего сына.

Сервировка была безупречна: хрусталь, льняные салфетки, даже запах розмарина в воздухе — всё заготовлено и давно отточено для таких мероприятий как это.

— Как продвигается ваша совместная жизнь? — поинтересовалась эта женщина, не отрывая взгляда от своей тарелки. — Дом устраивает?

Говорит так, словно она его и купила, вот только я точно знаю, что Лукас тут всё сделал сам и не на деньги родителей. Ему, хоть так же, как и мне, не нравится тот факт, что нас заставили пожениться, хотел, чтобы нам было максимально комфортно. И за это я ему благодарна, поэтому, по большей части, я к нему добра.

Лукас сжал мою руку под столом, предупреждение или поддержка? Фиг знает, иногда было трудно отличить одно от другого.

А между тем, эта… продолжила говорить, даже не нуждаясь в наших ответах.

Сказать, кто бесил меня настолько, что хотелось приложить её голову об стол? Верно. Даже и говорить не стоит, всё и так понятно.

— А работа? — не унималась мать Лукаса, наливая себе воды. За весь через она посмотрела на меня раза четыре, постоянно избегая взглядов, но сейчас решилась на пятый взгляд, встретив мой ответный. — Вижу, ты всё ещё не подумала о чём-то постоянном и другом? Слышала, что девушкам не место там, где ты сейчас… состоишь.

Я улыбнулась, так, как учил отец. Без злобы, но с ледяной уверенностью внутри.

— Я работаю там, где мои навыки ценят по-настоящему и там, где должна работать.

Она слегла приподняла бровь, показывая, что её заинтересовал ответ, а может она просто снова ржёт над ним.

— А вы? Кем работаете?

Понимаю, что не интересовалась, а может Лукас мне и говорил, но для меня это такая бесполезная информация, что, даже сейчас влетев — вылетит обратно.

— У меня свои фонды, я ими руковожу.

— А убивать умеете?

Я знаю, что она прекрасно знает, кто я такая, кто такой мой отец, и кто теперь Лукас. Думаю, что именно поэтому, она так сильно невзлюбила нас. Мафия — всегда подвергает опасности любого, кто в ней состоит.

— А должна?

Она снова приподнимает бровь, но теперь ещё и приоткрывает рот, выдыхая какой-то звук, хмурится в непонимании и, кажется, перестаёт дышать, когда шестой раз переводит на меня взгляд.

— Для вашей работы нет, а вот я умею, а ещё я могу вырубить всех в этом ресторане меньше, чем за пять минут. Так почему я не подхожу тому, где сейчас состою?

Я преувеличиваю, тут собраны лучшие бойцы, но она то этого не знает.

Теперь Лукас уже хватает меня за руку, резко… больно. Я не отшатываюсь, не подаю никакого вида, всё продолжая смотреть на мать моего… мужа.

— Кстати, я принёс домой собаку, — Лукас слегка чешет затылок, думаю, что этот жест означает лёгкое смущение с его стороны.

— Собаку?

Это отвлекает меня, не знаю, как насчёт этой женщины, но я заинтересована. Я всегда мечтала о домашнем животном, но недавно в моей жизни появилась моя копия в кошачьем мире, и, кажется, этого было достаточно… Но собака.

— Маленький доберман, я нашёл его в приюте, его кто-то выбросил и сломал ухо. Мне показалось это будет прекрасным подарком для тебя.

— Доберман? — переспросила я, не веря. — Это… это… прекрасно, — я почувствовала, как в груди теплеет.

Но София фыркнула, и всё тепло испарилось. Ну чего ей ещё надо, а?

— Это прекрасно, но сможете ли вы его содержать, это не игрушка.

— Это вопрос?

Я не перевела на неё взгляд, показывая неуважение, но мне плевать на эту женщину примерно так же, как и ей на меня. За такие разговоры со мной, я бы давно ей вмазала, но Лукас… не сделал мне плохо, а значит она заслужила, хотя бы ради него.

Чёртово моё доброе сердце, изменённое Райаном.

Вот блин.

Ужин — как я и предполагала прошёл просто… никак. София постоянно пыталась меня поддеть, Лукас сглаживал углы, а его отец молчал, поедая еду, и лишь изредка бросал взгляд на телефон. Вот уж, учитывая, какие секреты он хранит от жены, мог бы и поддержать меня. Он знает, что я в курсе, и знает, что Лукас ничего не знает.

Секреты, секреты, секреты… Они окружают, маня в свои капканы, которые захлопнутся, отрезав руку, ногу, а то и голову.

И бац….

И бац.

Рид уже испытал это на себе…

Сердце колет, когда я об этом думаю, но не из-за смерти, а из-за состояния Райана. Мне не хотелось делать ему больно.

Мы уже собирались уходить, как София вдруг произнесла:

— Ну что, едем домой? Хочу увидеть щенка и попить вашего чая.

Ну кто бы сомневался, ведьма, что ты захочешь чего-то подобного. К счастью, я была готова, и по дому так же распиханы мою люди, готовые в любой момент свернуть ей шею.

— Конечно, — улыбнулась мило.

В этот самый момент у нас с Лукасом зазвонили телефоны, мы переглянулись и приняли вызовы.

— Да?

Голос отца был холоден, а фразы коротки, он отдавал приказ, а не звонил, чтобы узнать как дела.

— Офис. Три минуты, хакер захвачен.

Я просто отключилась сама, первая. Ответ не нужен.

Снова переглянулась с Лукасом.

— То же самое?

Он уже смотрел на меня, его лицо было каменным.

— Да, — кивнула.

Мы не попрощались, я так и не надела пальто, а потащила его в руках, когда мы бегом направились к машине.

Его мать что-то орала сзади, но нам было насрать. Господи, как же приятно, что она там с пеной у рта кричит, понимая, что увидит лишь наши задницы.

Я пристегнулась сразу же, как запрыгнула в автомобиль, за руль которого сел Лукас.

Потому что мне было до жути интересно, кто такой смертник. Он попался, ведь знал, что не выйдет оттуда живым.

Оливия

Офис встречал нас запахом полированного дерева и сухого кондиционированного воздуха, от которого першило в горле. Каждый шаг по коридору отдавался эхом внутри черепа, будто я шла по собственным нервам. Живот свело внезапно и больно, но не от голода, не от усталости, а от чего-то тонкого и ядовитого, что ползло изнутри, обвиваясь вокруг ребер, сжимая легкие. Я остановилась у санузла, показав Лукасу, что зайду на минутку. Он, естественно, пару секунд просканировав меня своим взглядом, сказал, что пойдёт прямо в кабинет Ривера, чтобы тот не думал, будто мы опоздали.

Заперевшись, я уставилась в зеркало. Мои рыжие волосы, собранные в тугой пучок, казались чужими, слишком яркими на фоне лица, выцветшего до меловой белизны. В глазах стоял испуг, но под ним что-то горячее, гневное, почти звериное. Я вытащила телефон. Пальцы дрожали, когда набирала имя Райана. Сообщение вышло коротким, будто вырванным из груди: «Я тебя люблю».

Тишина. Ни звука уведомления. Ни мигающего огонька. Я набрала его номер, решив позвонить.

— Абонент недоступен.

Слова ударили в виски. Я прислонилась лбом к холодному зеркалу. Что, если отец решил убрать его раньше срока? Что, если я сейчас выйду и услышу: «Ты свободна. Он мертв. Приказ снят»? Что, если я уже не смогу ничего изменить?

Я встала. Умылась, смыла помаду, стерла тушь, оставив ресницы беззащитными и бледными. Вытащила из сумочки маленький флакон крема, нанесла его легкими движениями. Лицо стало прозрачным, почти призрачным, но глаза вспыхнули — глубокие, зеленые. Взяла чёрный карандаш и подвела их. Да, так я точно была похожа на ходячего мертвеца, но мне было всё равно.