Но внутри — война.

Месяц спустя

Оливия

Дом Лукаса стоял на холме, как будто специально вырезанный из каталога «идеальной жизни для тех, у кого всё под контролем». Большой. Чистый. Безупречно симметричный. Камень, стекло, сталь. Никаких фотографий на стенах. Никаких книг на полках. Ни единого пятна на кухонной столешнице. Даже воздух пах не духами, не кофе, не жизнью — а чем-то нейтральным, почти стерильным, как в холле частной клиники.

Я вышла замуж… и это никак не отозвалось во мне, в последнее время мне было всё равно. Вышла и хорошо, теперь папа может спокойно начать свои действия, которые будут направлены на увеличение масштаба нашего дела, которое я потихоньку начинала ненавидеть. А Лукас парень хороший, понимающий, да и не лез куда не просили.

Райан не выходил на связь две недели, я даже не смогла его… предупредить. Я слишком сильно переживаю на этот счёт. Не знаю, где он, как он, что с ним. Всё, что он мне сказал: «Еду проходить стажировку, буду через две недели». А дальше ни звонков, ни смс. А я же… дура гордая, сама первая и не пишу.

Но сегодня утром всё же позвонила. Абонент недоступен.

Две недели прошли… и что же, где он?

Я стою в гостиной, держа в руках бокал воды, которую мне налил Лукас. На мне свадебное платье, первое попавшееся в магазине. Оно сидело неплохо — но совершенно мне не шло. Длинное в форме рыбки. Ни мне, ни Лукасу не было никакого дела до всей этой хрени, которую устроили родители. В итоге мы с …мужем… ушли.

— Ты можешь расставить вещи, как хочешь, — сказал Лукас. — Это твой дом теперь.

Голос — мягкий, почти заботливый, но без тепла. Как у врача, который знает диагноз, но не может вылечить.

Я кивнула. Положила бокал на стол. Его пальцы слегка коснулись моего плеча — жест, похожий на поддержку. Но я не почувствовала утешения. Только напоминание: что теперь мы женаты и варимся в этом месте.

А в голове снова — только Райан.

Я скучала.

Я очень сильно скучала.

По его улыбке, которую он редко мне дарил, другим же не дарил почти никогда. По его холодному взору, который лез прямо в душу. По его… рассуждениям в стиле психотерапевта. Уверена, он не часто замечает за собой такое, но это происходит почти всегда. И мне это нравится.

И ещё мне нравится, что он видит меня настоящей — принимает меня настоящей, любит меня…

— Ты устала, — сказал Лукас, подходя ближе. Он не вторгался в моё пространство. — Ты можешь отдохнуть, твоя комната наверху дверь прямо в конце коридора. Лучшая спальня в этом доме.

Я посмотрела на него. Его лицо — красивое, спокойное, без единой трещины.

— Спасибо.

Он не знает, что я должна подписать приказ. Первый — убрать Рида. А потом… Потом — Райана.

Потому что отец сказал: «Если ты не сделаешь это сама — я пришлю других. И сильно в тебе разочаруюсь».

— Но я не устала, — ответила. — Просто… думаю.

— О чём? — спросил он, и в голосе — ни тени тревоги. Только готовность выслушать. Как будто он уже знает, что я думаю не о нём. И терпит. Хотя с чего бы?

— О том… как всё изменилось за месяц, — сказала я неопределённо.

— Всё меняется, — произнёс он. — Но не всё ломается. Иногда перемены — это шанс перестроить то, что и так было хрупким.

Он не смотрел на меня. Стоял у окна, за которым тянулся идеальный сад: стриженый газон, симметричные клумбы, ни единого сорняка. И всё с подсветкой.

— Ты не обязана быть сильной каждую секунду, Оливия.

Я хотела сказать: «Ты не понимаешь. Я не хочу быть здесь». Но промолчала. Потому что это правда, которую нельзя произносить вслух. И та правда, которую он и так знает.

За этот месяц поставки машин замедлились, а новых угонов и дел не было, чтобы никто не смог никого отследить. Всё замерло, прислушиваясь.

Новых атак не было.

А сегодня всё укрепится и заработает вновь.

Я прошла в спальню. Кровать — огромная, белоснежная, без единой складки. На тумбочке — новая пижама.

И вещи мои лежат тут в чемоданах…

Я что, выросла, и больше не вернусь в свой дом? Двоякие чувства, потому что с недавнего времени моим домом стал — Райан… и его дом. Его кошка. Его жизнь.

Я подошла к окну. За стеклом — ночь. Чистая, холодная, как дом Лукаса. Я стою в роскошной клетке, с кольцом на пальце и приказом в кармане. И единственное, что греет — воспоминание о том, как Райан целовал меня между лопаток, молча, как будто прощался за будущее, которое мы никогда не получим.

Оливия

Я проснулась от лёгкого стука в дверь.

— Лив, — раздался голос Лукаса. — Спустись, пожалуйста.

Я не спросила зачем, если честно, мне было всё равно. Три недели, три недели я не слышала ничего о Райане. ТРИ. Я, мне кажется, напридумывала себе уже самого страшного, но папа молчал, а значит это страшное не произошло.

Близился день Х, когда я должна была отдать приказ и убрать Рида. С одной стороны, если честно, мне было абсолютно всё равно. А с другой, он же лучший друг Райана и парень Грейс. Он же...свой.

Прохожу мимо зеркала в ванной шоркая ногами, мне всё равно и на то, как я сейчас выгляжу, поэтому мои спутанный рыжие волосы не вызывают у меня никакого стеснения. Ну и пусть. Босиком, зевая, я захожу на кухню, в надежде получить своё утреннее кофе.

Да так и застываю с открытым ртом.

Райан.

Стоит у барной стойки, в простой серой футболке, с кружкой в руке, с той самой лёгкой улыбкой на губах — не яркой, но настоящей, той, что я не видела уже целую вечность.

— Ну наконец-то, — сказал он, и в голосе — тёплая насмешка. — Я думал, ты так только у нас в доме ходишь. А выходит… ты просто такая, да, рыжик?

Слово «рыжик» — как удар и поцелуй одновременно.

Я захлопнула рот, пару раз моргнув, чтобы проверить, не кажется ли мне всё это.

А потом — бросилась к нему.

Не думая. Не сдерживаясь. Просто бросилась. Обвила руками его шею, ногами торс, впилась лицом в его плечо, вдыхая запах дороги, кофе, утра и чего-то… своего. Родного.

— Ты вернулся, — прошептала я, и в горле — ком. — Я думала… я думала, ты исчез… не знала, как тебя найти. Ни ответа, ни привета, — посмотрела на него угрожающе.

— Уехал на стажировку, — сказал он, обнимая меня крепче. — По профилю. Психология кризисных состояний. Две недели полной изоляции в горах. Ни связи, ни новостей.

— И что? А где ты был последнюю неделю?

— Не поверишь, но добирался домой, там завалило всё. Связь появилась на минутку, в которую мне успел позвонить Лукас и всё рассказать, — Райан даже не повернул головы в сторону того, о ком рассказывает, всё его внимание полностью было сосредоточено на мне. — Я сразу сюда приехал.

Райан снова поцеловал меня, прикусывая за губу.

В этот момент Лукас кашлянул — вежливо, почти незаметно — у двери в коридор.

— Жёнушка, поехал. У меня лекции, — сказал он спокойно, — Вы тут… не шалите.

Подошёл, коротко пожал Райану руку — уверенно, без лишних слов.

— Рад, что ты приехал, смотреть на ходячий труп было невозможно.

— Спасибо, — тихо, еле слышно, но Лукас слышит, его глаза чуть смещаются на меня, и на лице появляется нежная улыбка.

Когда дверь захлопнулась, я снова прижалась к Райану.

— Мне так тебя не хватало, — прошептала я.

— А ты? — спросил он, глядя на меня. — Что с тобой?

Я замерла.

Я вышла замуж за человека, которого почти не знаю. Живу в доме без души. И каждую ночь думаю: «Что, если бы я выбрала тебя? И только тебя? Мы были бы уже мертвы?» А теперь мне придётся убрать твоего друга, потому что только так я смогу доказать свою верность. А потом тебя. И...И....я...

Но вместо этого сказала:

— Это… сложно.

— Всё же вышла замуж, я смотрю, да?

Киваю, уже забирая у него кружку кофе, без стеснения, что он уже её пил. Райан никак не отреагировал, протянул руку и взял ещё одну кружку с кофе, которая стояла прямо за ним. А ещё я там заметила круасаны. Хватаю один, быстро запихивая в рот.