Я лишь надеюсь, что Рид дышит, как я учил.

Надо брать всё в свои руки.

— Чего ты хочешь?

— Я хочу вас, ребятки. Хочу, чтобы вы на меня работали. Но я не идиот. Я хочу предложить тебе, Рид. Сделку. Один на один. Я отстою от Грейс, а ты делаешь одно дело для меня.

— Чёрта с два. Индюк. Ты вздумал мне угрожать? — мой друг двинулся вперёд, но я встал перед ним, покачав головой.

— Где гарантии, что ты не врёшь. Что так, как ты скажешь, так и будет. Отстанешь от неё и от нас.

— Сомневаюсь, что я отстану от тебя, Райан. Это последнее дело не твоё, а его. Твоё будет чуть позже. Но да, честное слово. Клянусь.

И самое интересное, что про него я нарыл — он человек слова. И это бесит, хоть что-то хорошее в нём есть.

— Мы подумаем, — Рид развернулся, чтобы делать ноги, так как его кулаки уже покраснели от желания кому-нибудь вмазать.

— Но но но, мой мальчик. Ты решишь тут, сейчас. Безоговорочно. Я не собираюсь снова ждать ответа, ходить и маяться. Если ты не можешь сделать правильный выбор, я тебе помогу, — он махнул кому-то рукой.

К нам поднести телефон. На нём я увидел свою Оливию и Грейс, что шли по торговому центру. Что, Лив не хватило того раза, чтобы купить всё нужное? Остались бы дома, в безопасности!

Не знаю, что меня бесит, но я вдруг отчётливо понимаю, что Оливия там, с ней, с Грейс. И она в опасности, и я словно не я, как бык...

— Не смей.

— Так чья она девушка, не пойму. Или ты на рыжую запал?

Я запал на желание тебя размазать, подлая мразота.

Что я так говорил? Дышать? Что эта девочка со мной сделала? Почему я стал эмоциональным, с сильнейшими желаниями яростно отстаивать своё?

— Ты ничего им не сделаешь. Они в людном месте. Манипулировать будешь кем-то другим. Рид сказал, что подумает, значит, подумает, — я отдал телефон одному из прислужников.

— Десять минут, мальчики, — Пол вышел, сел в машину и уехал.

— Ты знаешь, где они? — я повернулся к Риду.

— Да.

Без лишних вопросов, я побежал к машине, надеясь, что Лив не придётся доставать свою пушку и сносить всем головы, потому что...ну нет.

Краем глаза уловил движение, отметив, что, видимо, Блейн успел поставить маячок на машину Пола. Лишь надеюсь, что Пол знаком с главным и приведёт нас точно в его логово.

Оливия

Синяк на скуле я замазала тональным кремом, даже не кремом, а каким-то блин жирным и ужасно неприятным густым нечто. Так плотно, что когда взглянула на результат — ужаснулась. Я выглядела просто ужасно, кошмарно даже.

На моей бледной коже не осталось ни одной веснушки, а лишь бледно рыжое полотно.

В итоге смыла, оставив как есть.

Как обычно любят говорить? Ударилась об дверь?

Грейс в это поверит, она слишком наивна и добра, чтобы иметь хоть какое-то представление о том, что это такое, когда тебя бьёт собственная мать. Сара ведь была прекрасной и любящей, всегда заботилась и помогала ей. Даже если говорить о том, что она поняла Грейс, когда та рассказала ей о специфике своей работы. (Имеется ввиду то, что происходило в книге "Доверь мне свой секрет" Грейс — танцевала в клубе). Сара поняла её, приняла и даже поцеловала в щёку.

Мои родители бы не поняли, я даже не знаю...убили бы? Нет, слишком просто, но по методу моей матери — избили. И хоть папа никогда не поднимал на меня руку, я боялась разочароваться в нём. Я его любила, и увидеть в его глазах разочарование было бы с родни смерти внутренней меня, того ребёнка, которого он так долго и упорно во мне прятал.

А знала ли я что такое, когда тебя не любит мать? Теперь да. И самое главное, что она это сделала не со злобы, а из-за...привычки. Да-да, знаю, как это звучит. Но она привыкла быть сущим дьяволом, не знаю, как она до сих пор работала в школе с детьми и не убила каждого из них. Она словно перевоплащалась в другого человека, становилась...доброй, нежной...наигранной. Да, она играла. А дома, когда пила вино и сидела перед теликом словно какая-то неземная нимфа или селебрети, с большой буквы С, она была собой.

Какая она была до всего этого? Её воспитывали, готовили к тому, чтобы стать женой мафиози. Контейнером для вынашивания ребёнка. Да, я знаю, что она никогда не любила меня, и, если честно, я не испытываю к ней особенного трепета или тёплых чувств. Но...какой была? Желала ли? Мечтала? Любила?

Она любила кого-то? Хотела нормальную жизнь? Дом там, обычный, собаку лаборадора какого-нибудь доброго и наивного, а может она хотела белую пушистую кошку...или...может она хотела бы путешествовать или вести блог, писать книгу или играть в рок группе. О чем мечтала?

И они ведь с отцом делают меня такой же, потому что в ответ на её нападение, я не почувствовала ничего. НИЧЕГО. Я хотела напасть в ответ, смогла лишь проконтролировать силу удара, и то...еле еле. Потому что в моей голове, я уже приставила дробовик и заставила её замолчать навсегда. А она же моя МАТЬ. Мама как никак... В кого я превратилась...

Выдохнула пару раз, зачем-то улыбнувшись своему отражению в зеркале.

Грейс ждала меня у входа в торговый центр — в розовом платье, с цветочном принтом, и с цветами в волосах.

— Оливия, — бросилась она ко мне, обнимая. — Ты как? Ты бледная? О боже, это что синяк?

Её цветочный аромат заполнил мне ноздри. Я сейчас уже и не помню, как подружилась с ней, но точно помню, что она меня никогда не бесила. А вот это многого стоит. И сейчас она меня не бесит, даже когда ведёт себя как пикси из мульт сериала винкс. Не спрашивайте откуда я знаю. Просто...не спрашивайте.

— Я устала, а это, — ткнула себе в скулу, слабо почувствовать отклик боли. — Дверь, будь она сожжена.

Грейс кивнула, чуть-чуть выпучив губу, словно действительно расстроилась. А она ведь правда расстроилась. Поверила.

Она болтала о Риде, о том, что он устроил ей романтический сюрприз, о то, как ей нравится его сестра и бла бла бла.

Я ничего не ощущала. Ни радости за неё, ни зависти, ни боли.

Мы двинулись в кинотеатр, по пути встречая её бывшего парня...Тедда.

А вот тут во мне появилась буря, огонь, ярость. Я так хотела вырвать их наружу,

Но сдержалась....

Держалась и держалась...

Пока уже на исходе своих сил не увидела Райана, бегущего ко мне. Знаете вот эти фильмы...нет нет...рекламу, когда парень и девушка бегут навстречу друг другу в ореоле какого-то белого света, словно оба накурились? Так вот это тот момент.

Момент, когда всё меняется.

Воздух выходит из лёгких, заполняя их им. Воздух стал легче, сердце — громче, а мир — цветным. Как будто кто-то включил свет в комнате, в которой я жила годами в темноте.

Я захотела жить, не убивать, не быть Вейн, не становится какой-то мамой боссом. А жить.

Если вы дочитали до этой главы, смею предположить, что книга Вам нравится. Так же, смею попросить у Вас поддержки меня, как автора. Звёздочки и комментариибудут в самый раз. Я благодарна Вам за поддержку и внимание. СПАСИБО. Просто огромнейшее спасибо, я иду на пути к своей мечте маленькими шажками. И вы — самая яркая моя помощь. Благодаря Вам — понимаю, что делаю всё не зря.

Ривера Вейн (Отец Оливии)

Три стука. Тихих, робких. Словно за дверью не человек, а тень, боящаяся собственного существования.

— Войдите.

Дверь приоткрылась. Пол зашёл не как доверенный, а как раб, который знает, что выжил ещё лишь на день. Он не поднял глаз, не подошёл к столу, остановился у порога. Руки — за спиной. Плечи — сведены. Дыхание — сдерживаемое.

За годы такой работы я уже подмечаю абсолютно всё.

— Говори, — сказал я, не отрываясь от документов.

— З-задание… передано, сэр, — выдавил он, голос дрожит, как провод под напряжением. — Рид… принял дело.

— А этот, второй?