Размышления прервал звонок на телефон.

— Клуб. Через час, — сказал Рид. Голос — усталый, но твёрдый.

— Зачем?

— Просто приезжай. Выпьем.

— Ладно.

----Клуб находился недалеко от его дома, тот самый, где он впервые встретился с Грейс. Я заказал пиво для нас с Ридом. Мы сели у бара, в углу, где меньше света.

— Ты изменился, — сказал он, глядя на меня. — С тех пор как она появилась.

Я не ответил, лишь кивнул, продолжая сканировать пространство. Я знал о ком он говорит, так что слова были лишними.

— Она смотрит на тебя, как будто ты — последний человек на земле.

— Как там Грейс?

Перевожу тему, чтобы не думать.

— Счастлива, — усмехнулся он.

Я не стал спрашивать, потому что знал — это неправда.

— А Джули? — вдруг спросил он.

— Звонит. Четыре раза в неделю. Стабильно.

— И?

— Раньше думал — может, поговорить. Закрыть эту главу.

— А теперь?

— Теперь… я встретил кого-то, кто не просит меня быть другим. Кто не пытается вытащить меня из тьмы, а просто зажигает во тьме огонь, чтобы найти в ней дорогу.

----В этот момент он вскочил. Я уже минут десять видел её — на сцене, в чёрном облегающем костюме, с полумаской из бархата, с волосами, собранными в хвост. Грейс.

Рид пошёл к ней, пока я остался наблюдать.

Но вдруг вспомнил... взял телефон в руки и открыл уже загрузившееся видео с сеанса.

— Мы должны отдать его… как скакового коня на аукцион.

— С кем? С дочерью Вейна? Мы даже не знаем, кто она!

— Зато знаем, кто её отец.

Сердце сжалось от осознания. Вейн. Оливия Вейн. Она выходит не за Рида, как планировалось, а за Лукаса Варго.

И теперь мне точно нужно было с ней нормально поговорить. В каком веке мы живём, что девушек так просто отдают за незнакомцев?

Райан

Клуб был построен не для танцев. Он был создан для иллюзий. Танцевали тут выше всех остальных только девушки, которые словно парили в небе, над всеми.

Стены — из чёрного бетона, но покрыты проекциями: звёзды, огонь, лица, исчезающие до того, как их можно разглядеть. Пол прямо в середине танцпола— стеклянный, под ним — вода с плавающими свечами, отбрасывающими дрожащий свет на лица танцующих. Музыка — не ритм, а пульсация, как будто сам воздух дышит. Здесь не приходят, чтобы веселиться. Приходят, чтобы забыть, кто ты.

И ходят слухи, что один из барменов помогает это сделать, забыться.

Я сидел у бара, когда Грейс вернулась, но уже не такая уверенная и смеющаяся, как была на танцполе, скорее разрушенная. Глаза красные, я это вижу даже издалека, так как макияж размазан, а губы дрожат. Она не смотрит по сторонам, просто прямым ходом проходит мимо всех, и скрывается в коридоре, ведущем к выходу.

Телефон в кармане звенит.

— Я ушёл, — сказал Рид. Голос — напряжённый, но твёрдый. — Убедись, что она в порядке.

— Я прослежу.

Я встал. Не бросил деньги на барную стойку — оставил купюру аккуратно, краем к краю.

Почему-то захотелось именно сейчас почувствовать порядок даже в хаосе.

Коридор был узким, тёмным, с аварийным мерцающим светом. Я нашёл её у выхода — прислонившейся к стене, с телефоном в руке, но не звонящей. Просто держащая его, как талисман.

— Грейс, — сказал я тихо.

Она вздрогнула. Обернулась. Увидела меня — и не удивилась.

— Рид попросил меня убедиться, что ты доехала домой, — сказал я, не приближаясь. Она кивнула. Не ответила. Просто сжала губы, чтобы не заплакать снова.

Я прошёл мимо неё, к бару у выхода. Налил стакан воды — без льда, без газа, а затем вернулся и подал ей.

Грейс взяла, выпила половину.

— Спасибо, — прошептала.

— Не за что.

Я не стал спрашивать, что случилось. Не стал утешать. Просто стоял рядом, как стена, за которую можно спрятаться.

Я понимал в чём примерно проблема, но для них я, в первую очередь друг, а не психолог. Проблемы пусть решают сами.

— Такси уже вызвано, — сказал я через минуту. — Подъедет через три минуты.

— Ты… всегда такой спокойный?

— Это не спокойствие, — ответил я. — Это привычка не терять контроль.

Она усмехнулась — горько, почти невидимо.

— Оливия говорит то же самое.

Сердце сжалось от упоминания моей рыжей. Я только сейчас понял, как мне...тяжело? Тяжело.

Такси подъехало, я открыл дверь Грейс, и, когда она села, опустился рядом.

Водитель молчал, за окном город мелькал — огни, тени, лица, исчезающие в ночи.

Мы ехали молча. Она смотрела в окно. Я — на дорогу.

Когда мы подъехали к её дому — я не открыл дверь сразу.

— Грейс, — сказал. — Можно кое-что спросить?

Она обернулась.

— Если это про Оливию… лучше спроси у неё самой.

— Я многое понял, — ответил, усмехаясь, как точно она меня подловила. — Просто… хочу знать, какой она кажется со стороны того, кто знает её достаточно долго.

Она помолчала, задумываясь.

— Она… преданная. До боли. Если она считает тебя своим — она пойдёт сквозь ад, чтобы тебя защитить. Но… Она никогда не скажет, что ты — её. Потому что боится, что это сделает её уязвимой.

Она сделала паузу и тяжело вздохнув, ещё тише, чем раньше, продолжила.

— У неё было… тяжёлое детство. Никогда не пускали гулять. Всегда — занятия: стрельба, тактика, иностранные языки. Она говорила, что её воспитывали не как девочку, а как инструмент.

И что единственное, что она выбрала сама — это я. Я — её единственная свобода.

Голос её дрогнул.

— Она не умеет просить. Но если ты видишь, что ей больно — просто будь рядом. Этого ей хватит. И ещё, никогда ни при ком не говори, что она тебя чем-то сильно интересует. Потому что обычно узнав — Оливия бежит сломя голову от этого.

Я кивнул.

— Спасибо.

— Ты… любишь её? — вдруг спросила она.

Я не ответил сразу

— Это слишком трудный вопрос.

— Но?

— Но я не могу представить мир без неё. Больше.

Она улыбнулась — впервые за вечер.

— Тогда не отпускай, позволь ей привыкнуть, что кто-то любит ей, потому что раньше это была лишь я. Семья у неё тоже та ещё...семья.

Я кивнул, понимая про что она говорит, ведь её выдают замуж за неизвестного ей парня. Лучше уж за Рида, честное слово.

Я открыл дверь Грейс, выходя следом.

— Спасибо, Райан, — сказала она. — Ты… хороший человек.

— Правда? Запомню, — подмигнул Грейс, в порыве хватая за руку, чтобы она не ушла раньше времени. — Рид вспыльчивый, очень. Он сначала делает, а затем думает. Дай ему ночь, завтра он сам перед тобой извинится, не надо лить слёзы, но, Грейс...лучше не лги ему, а говори правду, он рано или поздно ответит тебе тем же.

Она кивнула, прикусывая губу, снова сдерживая слёзы. Нежная, плаксивая и очень ранимая.

Понимаю теперь почему они с Оливией дружат.

Я вернулся к такси.

— Куда? — спросил водитель.

— Никуда. Просто… поезжайте.

Оливия...Оливия...Оливия. Если мне так тяжело узнать о тебе что-то большее, чем я уже нашёл, то как же мне тогда помочь тебе освободиться от оков? Самому взять тебя в жёны, чтобы, как пещерный человек, увести из этого мира, создав наш собственный?

Сообщение на телефон отвлекло меня от раздумий.

Блейн.

"Я пробился сквозь систему безопасности, и, пока они не оследили и не заблочили, смог вытащить только один файл. Это их база недалеко от Норвегии. Отправил туда ребят на проверку. Тебя удивит то, что нашли наши люди. Еду к тебе".

Оливия

Я пришла в «Le Noir» как наследница крупной империи, но не только, ещё как девушка, которая будет "улыбаться" своему будущему мужу.

На мне — чёрный костюм, но не строгий: пиджак и брюки оверсайз, а под пиджаком топ. Волосы — в высоком хвосте, без украшений, но аккуратные. Макияж — минимальный: тушь, лёгкая подводка, помада — нюдовая, почти незаметная. Я не хотела выглядеть как убийца, которой, возможно, он меня представлял. Я хотела выглядеть как девушка, которая достойна управлять.