Я сидела рядом с ним, и впервые за долгое время поняла: Секреты не спасают. Они только решают, кто умрёт первым.

Райан

Пять дней спустя

Я сидел на полу в своей комнате, уставившись в потолок. В голове гудело — глухо, настойчиво, как после взрыва. Они снова это сделали. Снова забрали человека, который был мне дорог. Единственный и последний, если не считать Оливию.

Машина, сбившая Рида, была зарегистрирована на ту самую корпорацию, которую Блейн нашёл за неделю до этого. Слишком много совпадений. Слишком много крови.

Я сжал кулаки, потом разжал. Повторял это снова и снова, будто это могло отогнать мысли.

Оливия звонила. Писала. Настаивала. Я не отвечал. Мне нужно было побыть одному, хотя бы на несколько часов. Но в дверь начали стучать — нетерпеливо, требовательно. У Оливии есть ключ. Значит, это не она.

Я поднялся, прошёл по коридору и открыл дверь, без особого желания.

На пороге стояла Джули. Укутанная в короткую белую шубу, почти без ничего под ней: колготки, мини-платье, ботильоны. Она слегка подпрыгивала на месте, делая вид, что ей холодно.

— Что ты тут делаешь? — спросил я.

— Впустишь? — в её голосе звенела привычная дерзость, смешанная с неуверенностью.

Я молча отступил в сторону. Она вошла, скинула шубу на пуфик рядом со входом. Её взгляд мгновенно скользнул к паре тапок у двери. Джули слегка втянула воздух, как будто уловила запах чужого присутствия.

— Я пришла тебя поддержать, — сказала она, поворачиваясь ко мне.

Я хмыкнул.

— Ага. Помню, как ты «поддерживала» меня, когда умерли мои родители.

— Тогда я была ребёнком, — ответила она тихо. — Я повзрослела. Рид был твоим лучшим другом. Мне не всё равно.

— Да, — кивнул я. — Но ты мне больше никто. Так что не стоит.

— Как это — никто? — Она подошла ближе, и в её глазах мелькнуло что-то настоящее, не наигранно. — Мы были вместе достаточно долго.

— И расстались, потому что ты не выдержала, когда мой мир рухнул, — сказал я чётко, спокойно, не повышая голоса. Я знал: если начну кричать, она расплачется. А я не хотел этого.

Она открыла рот, чтобы возразить — но в этот момент дверь распахнулась. На пороге появилась Оливия. Укутанная в огромную белую куртку, с красной шапкой и шарфом, она что-то напевала себе под нос. Под шапкой в разные стороны торчали рыжие пряди, будто даже волосы не могли усидеть на месте.

Я почувствовал, как в груди вспыхивает привычное тепло. Я люблю тебя, хотелось крикнуть. Но я промолчал. Что-то между нами пошло не так. И чем дольше мы молчали, тем больше расстояния накапливалось.

Оливия сняла шапку, расстегнула куртку, стянула ботинки и только потом обернулась. Увидела нас и замерла. Медленно вынула наушники из ушей.

— Привет, — сказала она, подошла ко мне и быстро чмокнула в щёку.

Потом повернулась к Джули. Её взгляд ледяной и быстрый, скользнул по мини-платью, по тапкам у её ног, по шубе, брошенно на пуфик. Губы разъехались в коварной улыбке.

— О, — произнесла она, и в её голосе зазвенела сталь. — Я смотрю, мне стоило уйти на пять минут, как ты в муках вызвал проститутку. Иначе я не пойму, почему она стоит рядом с моими тапками в платье, которое на меня налезло бы только в пять лет, потому что едва прикрывало бы зад.

Райан

Я наблюдал, как Оливия и Джули смотрят друг на друга. Ни одна не моргнула. Ни одна не отвела взгляд. Два огня, готовых вспыхнуть от искры. Оливия — холодная, точная, с улыбкой, острой как лезвие. Джули — напряжённая, но старающаяся держаться. Обе знают правила этой игры. И обе пытаются в ней выиграть.

В коридор вышла Любимка.

Наша рыжая кошка прошлась по полу, как по подиуму, хвост держа вертикально. Но у ног Джули остановилась. Принюхалась. Потом резко дернула ухом и зашипела. Оливия не скрыла усмешки.

— Ко мне, — сказала она.

Любимка мгновенно развернулась и, виляя хвостом, пошла к ней. Уткнулась мордой в щиколотку, потерлась, завиляла ещё сильнее — будто демонстрировала, чья она. Я чуть не рассмеялся. Но сдержался. Вот две собственницы собственной персоной.

Джули поджала губы и посмотрела на меня.

— Ты же не любил кошек.

— Как видишь, — ответил я, отталкиваясь от стены и скрестив руки на груди, — теперь мне до боли необходима помощь в том, чтобы чувствовать себя любимым.

Она кивнула быстро и нервно. Отвела взгляд, потом снова посмотрела и улыбнулась. Но улыбка не добралась до глаз. Я вдруг вспомнил: мы когда-то называли это её «улыбкой-призраком» — ту, что появлялась, когда она хотела казаться сильной, но в душе чуть ли не рыдала.

— Извини, — сказала она вдруг, голос чуть дрогнул.

Я приподнял бровь, потом подмигнул Оливии.

— Засмотрелся, — добавил я. — Совсем забыл о манерах.

Оливия мгновенно сузила глаза. В них вспыхнула ревность — острая, живая, почти ядовитая. И чертовски идущая ей. В этот момент она была прекрасна.

— Это Джули, — сказал я, обращаясь к Оливии, — моя бывшая. А это Оливия — моя девушка.

Я произнёс это спокойно, чётко, без вызова. Просто констатация факта. Но в воздухе повисло напряжение оно было плотным, ощутимым.

И тут я заметил: Оливия не сняла кольцо. То самое, которое Лукас подарил ей в день, когда пришлось делать выбор. Она его надевала редко. А сегодня оно было на пальце, либо она пришла с какого-то мероприятия, либо только на него собиралась.

Я не подал виду, иначе бы сморщился. Меня бесил тот факт, что моя ДЕВУШКА замужем. Но держаться за неё мне хотелось больше.

Но Джули заметила кольцо.

Её глаза на мгновение расширились. Она перевела взгляд на меня — и в них стояли слёзы. Не капли, не дрожь ресниц, а самые настоящие слёзы. Она подумала, что Оливия уже куда больше, чем просто девушка, кольцо показало ей, что она моя невеста. Ох, Джули, ох.

— Я пойду, пожалуй, — сказала, голос стал тише.

Она быстро натянула шубу, застегнула ботильоны одной рукой, потому что и это давалось ей с трудом. Да, она пришла ко мне на помощь, вот только она мне нужна была в другие дни, когда не стало моих родителей, теперь же, когда не стало...брата...меня поддерживает Оливия, которая не уходит и не уйдёт, даже если я выставлю её за дверь. Джули же ушла.

— Была рада познакомиться, — бросила через плечо, уже в дверях.

Оливия медленно подняла на меня глаза.

— Ты знал, что она придёт?

— Нет, — ответил я честно.

Она вздохнула, подошла ко мне ближе и уткнулась в мою грудь своих холодным носом.

— Не люблю тебя ревновать, но, если она придёт сюда ещё раз в одеянии проститутки, выгони, пожалуйста, передав ей в точности мои слова, хорошо?

А я смотрел в окно, думая о том, как легко мир рушится — и как трудно его собирать обратно.

— Мы будем с тобой разговаривать, Лив? Я понимаю, что тебе кажется, что я сейчас разрушен. Да, так и есть, но тайны убивают, давай без них поживём.

Она кивнула, подняла на меня свои изумрудные глаза и поцеловала.

— Я уйду на часа два, к Лукасу приезжает мать...хочет посмотреть...иуда, — я расхохотался, правда, стало смешно. — Ничего смешного. — Но Лив тоже улыбнулась. — Я приду к ужину, хорошо, тогда и поговорим?

Она отошла от меня, беря пальто из шкафа и надевая его.

— А в куртке её встречать уже не модно?

— Мы идём в ресторан, из которого она, как мне сказал Лукас, с точностью в девяносто девять процентов попрётся к нам домой. Хочу выглядеть нормально, а не как....

— Как настоящая ты?

Она поджала губы, снова подходя ко мне и целуя.

— Пообещай, что мы хотя бы выслушаем друг друга, чего бы это не стоило, хорошо?

— Хорошо.

Оливия ушла, оставив за собой гнетущую тишину...

Пару раз мой телефон пиликнул, и, взяв его в руки, я увидел то, о чём давно мечтал...

Файл.