— Ты умеешь стрелять, с самого детства. Это твой инструмент, как для хирурга скальпель. Но теперь — это твой голос, ты больше не будешь спрашивать, когда кто-то переходит черту, ты просто будешь решать.

Он встаёт, подходит и кладёт руки на мои плечи.

— Ты либо Вейн, либо никто. Ничего большего и ничего меньшего тебе не дано.

Я беру пистолет, наконец-то начиная дышать, но всё ещё не понимая как мне теперь это делать.

— Иди отмечай свой день рождения, милая, — теперь в его голосе появляются те нежные нотки, с помощью которых можно сказать, что мой отец возвращается. — Но помни: ты — уже не девочка, ты наследница. Если кто-то решит поиграть с тобой...

— Я сделаю так, чтобы он пожалел, что родился, — заканчиваю за него то, что он говорил мне уже ни раз.

— Вот это моё дитя.

--

Я иду на вечеринку, точнее еду в дом, который арендовал друг Рида (новый парень Грейс).

Я выхожу из машины, отмечая, насколько огромен дом, ветер треплет мои волосы, пока я проверяю хорошо ли пристёгнута кобура.

Делаю шаг вперёд — и замираю.

Год. Целый год прошёл...

— Да вы издеваетесь.

Он смотрит на меня, медленно, внимательно, потом губы чуть приподнимаются. И я вижу ту самую улыбку, после которой я пала на самое дно.

— Я люблю, когда со мной играют в опасные игры, рыжулик.

Я прохожу мимо него, толкая дверь.

— Не стой на моём пути, — шепчу я.

И мысленно добавляю "можешь получить пулю".

Я не оглядываюсь, но чувствую, как он смотрит на меня. Как тогда.

Как всегда.

Он здесь.

Он не знает, кто я.

Он не понимает, что если отец узнает, что произошло, он без колебания скажет мне сделать то, что я сделаю, так же, без колебаний... А я не хочу становится той, кого до жути буду ненавидеть...

А я...несмотря на всё это, уже знаю, что снова буду с ним.

Не потому что хочу, а потому что не могу иначе. Потому что он врезался в мою жизнь, как пуля, как судьба.

И, ты всегда можешь держать пистолет, но не всегда можешь выбирать в кого стрелять.

Он пришёл в мою комнату в 00:17. Я ведь знала, что придёт, и при удачном стечении обстоятельств в моей комнате не было Грейс...

Яждала. Но не собиралась этого показывать. Но он и так это знал.

— Ты опоздал, — бросила я, не отрываясь от окна. Рассматривая полную луну за окном, и деревья, что почти не колыхались от ветра.

— Я думал, что тебе может понравится, если я заставлю тебя ждать, — ответил он, закрывая за собой дверь.

— Не думай. Это твоя слабость.

Он подошёл. Тихо, без спешки, как зверь перед броском. И он точно знает — не убегу. Не только потому что некуда, а потому что не хочу этого.

— С недавнего времени определил, что моя слабость рыжие девушки.

— Очень поразительный ответ, а главное, какой необычный, — прошипела я, наконец поворачиваясь. Он улыбнулся. Та самая улыбка, которая свела меня с ума в клубе.

— Поэтому ты решила тогда заняться сексом в клубе? Из-за моей "необычности"?

— Из-за того, что я хотела заняться сексом в клубе. Всё слишком просто. И потому что хотела посмотреть, как ты умрёшь от собственной наглости.

Парень усмехнулся, но не сказал, что наглым тогда был совершенно не он.

— Видимо, я выжил, — он сделал шаг вперёд, подходя вплотную ко мне. Я позволила. — И вернулся.

Я не отступила.

Он не остановился.

Его руки — на моих плечах. Его губы — в сантиметре. Так, что я чувствую дыхание, смешанное с апельсиновым соком. Непроизвольно облизываю губы.

— Скажи мне "нет", и я не уйду, — прошептал он.

Я улыбнулась, оскалившись. А вот это действительно мне нравилось...

— Тогда нет.

Мы не целовались, сталкивались. Губы, язык, зубы — всё как в прошлый раз, только теперь без слабой неуверенности. Одни. С желанием. С гневом.

Он сорвал с меня одежду. Когда стаскивал топ, я услышала треск, но это лишь сильнее меня возбудило. Я дёрнула его рубашку, позволяя всем пуговицам рассыпаться по полу.

Он прижал меня к стене. Я запустила ногти в его спину.

Он прошептал моё имя. Я его — нет.

Привыкать к имени плохая штука. Не знаешь имени — не ведуешь проблем. Но проблема существовала, так как язнала.

Он поднял меня в воздух, слишком резко бросив на кровать, и так же резко набросился сверху.

Не нежно, не медленно. Жадно. Мы оба были жадными.

Всё было так...словно мы оба знаем, что совершаем ошибку, как будто знаем, что это — грех.

И как будтонам плевать.

------

Когда мы оба закончили, то ОН лёг рядом, тяжело дыша. Я дышала в такт с ним, всё ещё ощущая головокружение.

А потом...сказал то, что не должен был говорить.

— Ты такая...нежная, — прошептал он в потолок, находя мою руку, сжимая её.

— Что? — резко села, откидывая его руку. — А ну-ка повтори!

Он приподнялся на локтях, такой спокойный, невозмутимый...безэмоциональный.

— Ты слышала. Под кожей этой бестии — ты мягкая, чувственная, настоящая.

— Яне нежная, — прооорала я, вскакивая с кровати. — Я не мягкая, не чувственная.

Я схватила платье, которое лежало подготовленное на завтра, натянула его через голову.

— Уходи. Сейчас же!!!

— Оливия...

— Выходи! — заорала я, тыча пальцем в дверь. — И если ты ещё раз назовёшь меня нежной, я выстрелю тебе в колено!

— Очень смешно, — рассмеялся ОН, но спорить не стал.

Ага, безумно смешно, учитывая, что это чистая правда.

Встал, медленно оделся, посмотрел на меня с той же чёртовой улыбкой.

— Ты ведь боишься, да? Что я прав, — сказал он спокойно, разводя руками. — Потому что если ты нежная — значит, ты можешь быть ранена. А ты не позволяешь себе никаких слабостей.

Он подошёл к двери, остановился, не оборачиваясь.

— Но я ведь ужеувидел. И теперь ты не спрячешься.

Он вышел, тихо прикрыв дверь.

А я осталась, дрожала. От злости? От страха?

А может от того, что он прав?

Чему бы меня не учил отец, как бы он не делал этого, чтобы я не умела и к чему бы не шла...я всё равно была внутрисобой. Точнее тем, кем я действительно хотела стать.

Я схватила подушку — швырнула в дверь.

— Чёрт бы тебя побрал, Райан!

Проснулась я ровно в 7.

Солнце уже взошло и билось в окно, ведь никто из нас не подумал задёрнуть шторы. Голова казалась немного тяжёлой, а тело — горячим.

И, повернув голову, обнаружила его рядом.

Райан лежал на спине, руки закинуты за голову, а дыхание ровное. Взять и задушить, ведь не заметит, не проснётся.

Как он вернулся? Я не помнила, помнила только, как он вышел, после второго секса в моей жизни...

Помнила, как ругалась на него, выгнала.

А потом уснула.

А теперь он рядом.

Встала безмушно, оделась, собрала волосы в высокий хвост, накрасила губы — ярко, вызывающе.

— Ты ошибаешься, я не нежная, — прошептала, посмотрев на него спящего.

И вышла.

--

Вечеринка началась ближе к вечеру. Шампанское, гриль, музыка, смех.

Грейс — в красивом платье, сияет. Видимо у неё ночка выдалась лучше, чем была у меня. Рид как всегда рядом с ней, держит за талию. Если её бывший парень Теодор меня бесил, то Ридмонд наоборот успокаивал. Казалось, что это то, что нужно для моей подруги. Он заставляет её думать как быть собой, а не играть роль "правильной".

Всё было нормально, пока мы не обнаружили, что Грейс, которая ушла в туалет — пропала. А некоторые люди на вечеринке незнакомы ни мне, ни Райану.

Второй этаж, дверь комнаты Рида и Грейс...инстинкт.

Я поддаюсь ему, даже не думая. Вижу картину, которая разворачивается передо мной и только радуюсь, что хватает сил сопротивляться своей тёмной стороне, и не выстрелись Тедду в голову.