- Я наблюдал за тобой, узнавал тебя, оценивал, - мягко сказал Тобиас. - И если бы мы играли время от времени, этого, возможно, было бы достаточно. Однако я хочу от тебя большего - ты хочешь большего. Я буду испытывать тебя, и это начинается сейчас. Мы найдем твои границы, а затем перейдем за их пределы. Когда ты впервые понял, что ты - сабмиссив?

      - Думаю, в старших классах, сэр. - С легкостью ответил Ной. - Примерно тогда же, когда понял, что я гей. Но не думаю, что понимал, что мне нужно гораздо больше участия, чем просто желание, чтобы кто-то другой проявлял инициативу. Я не понимал, что мне нужно, пока после академии не встретил парня, который увлекался легким БДСМ, наручниками, поркой и тому подобным. Мне было около двадцати двух, наверное.

      Тобиас почувствовал, как Ной немного расслабился, пока говорил. Слова казались знакомыми, легко ложились ему на язык; очевидно, он уже рассказывал эту историю раньше.

      - Что для тебя значит подчинение? - спросил Тобиас, отвергая шаблонные ответы. Они были ожидаемы, но не тем, чего он хотел; истина не будет найдена на поверхности, и он подозревал, что на достижение желаемого результата уйдут недели.

      - Что это значит для меня? - повторил Ной, а затем на мгновение задумался над ответом. - Это означает, передать контроль вам, взамен надеясь получить в награду свободу, которую иначе не смог бы испытать. Я надеюсь находить радость в том, чтобы доставлять вам удовольствие. Я надеюсь оставить вам мирские заботы, чтобы они не тяготили меня. - Он вздохнул, очевидно, подыскивая слова. - Это не просто стоять перед вами на коленях, это партнерство, в котором мы оба удовлетворяем свои потребности. Я не уверен, что правильно все объяснил, сэр.

      - Все хорошо, - заверил его Тобиас. - Не мог бы ты рассказать о своей работе в общих чертах? Я не буду настаивать, если это слишком… навязчиво. Во всяком случае, не сейчас.

      - Да, если вам это необходимо, сэр, - кивнул Ной.

      - Хорошо. Ты говоришь, что обнаружил аспекты БДСМ после академии. Была ли боль в тот момент способом убежать от реальности?

      - Скорее, напоминанием, - ответил Ной. - К тому моменту я видел столько избиений, перестрелок и изнасилований… ну, они до сих пор бывают обычным явлением. Боль заставляла меня чувствовать, делала реальностью.

      Тобиас наклонил голову и задумался.

      - Ты словно оцепенел.

      Ной кивнул.

      - Нас предупреждали, что это может случиться, и я очень не хотел этого. Я не хотел стать одним из тех полицейских, что не могут мягко поговорить с жертвой или посочувствовать матери. Я не хотел думать о своем перерыве на кофе, когда прямо перед глазами льется кровь.

      Тобиас сглотнул. В этот момент он понял, что сделал правильный выбор, что в конце всей работы его ждет награда. Этот мужчина стоил всех его забот.

      - Итак, ты нашёл такое место? Как?

      - Парень, с которым я познакомился, увлекался наручниками, он отвёл меня в хардкорный бар. Он сказал, что, по его мнению, мне понравится. - Ной откашлялся. - Он был прав. Я даже не знал, что такое вообще существует. Плетки и кожа, мужчины и женщины с кляпами во рту и привязанные к крестам. Моё сердце бешено колотилось в ушах, кровь кипела, это был такой кайф. И я знал, что скоро вернусь в этот бар один. - Тобиас чувствовал, как учащается сердцебиение Ноя, пока его мальчик описывал свои ощущения.

      - Полагаю, ты так и поступил. Один? - Тобиас говорил спокойным и ласковым голосом, как будто имел дело с пугливым животным.

      - Да, сэр, - ответил Ной, кивая головой в знак согласия с его словами. - Я вернулся на следующую ночь один. Мне было так любопытно, что я возвращался несколько ночей подряд. В конце концов, бармен сказал мне, что, если я захочу, он все мне устроит.

      - Что произошло?

      - Что ж, именно это и случилось. Он устроил мне сеанс на выходные, публичную порку на сцене, которую, полагаю, они считали посвящением для новичков, а затем устроил мне приватную сессию с Домом на следующие выходные. Я познакомился с несколькими людьми, начал вести переговоры для себя, стал постоянным клиентом. Там я и встретил Маст... Дэвида. - Голос Ноя на мгновение прервался, и он прочистил горло. - Мы заключили краткосрочный контракт на неполный день, сначала всего на месяц, потому что я нервничал.

      - Немного поторопился с контрактом, - мягко сказал Тобиас. Он знал, что Ной поплатился за свою спешку, знал, что, в каком-то смысле, всё ещё расплачивается. Он медленно крепче сжал руки Ноя, ещё сильнее связывая их. - Он должен был заставить тебя подождать, должен был подтолкнуть тебя к более активной игре. Однако... Всё начиналось хорошо?

      Ной кивнул.

      - Век живи, век учись. Он сказал, что может меня научить, сказал, что ему нужен контракт, чтобы знать, что он не тратит время зря. Насколько я помню, всё начиналось хорошо. Я виделся с ним только по выходным, и мы много времени проводили в баре. Я подписал контракт на второй месяц, а затем и на шесть. - Ной вздохнул. - Именно эти шесть месяцев стали началом очень большой ошибки.

      - Теперь ты со мной, - прошептал Тобиас. - Запомни это. Расскажи, что случилось. - Мысленно он приготовился к нарастающей ярости, гневу, которые, знал, Ной никогда не увидит.

      - Просто все не получилось так, как я надеялся. Это было плохо для меня, и я понял это слишком поздно. - Ной пожал плечами, избегая подробностей. - Как оказалось, его гораздо больше интересовали его собственные потребности и желания, чем мои.

      - Недостаточно, милый. Расскажи мне о том, как он впервые причинил тебе боль.

      Ной покачал головой. Когда он заговорил, его голос звучал напряженно. Он подыскивал слова, и, казалось, они давались ему с трудом.

      - Я не уверен, что смогу свести все к этому. Всё было сложнее. Он причинял мне боль все время, каждый день, постоянно. В то время меня очень привлекала боль, потому что я думал, что именно в этом и заключается суть сессии. Именно так я понимал свою роль сабмиссива. Я думал, что то, сколько боли я могу выдержать, является показателем меня самого. Я думал, смысл в том, чтобы позволить кому-то давить на тебя до тех пор, пока не останется ничего, кроме твоей физической оболочки, пока все, что ты сможешь, это умолять это прекратить.

      Тобиас почувствовал, как Ной напрягся в его объятиях.

      - Он использовал комфорт, чтобы эмоционально заставить меня полюбить его, понимаете? Он говорил, что боль - это то, что ему нужно от меня, и что чем больше я буду терпеть, тем больше он будет любить меня. До такой степени, что я... - Ной поднял голову и уставился в стену напротив. - Я не знал, что буду без него делать. Меня больше не было, совсем.

      - Конечно, - спокойно ответил Тобиас, игнорируя внезапное желание отпустить его, дистанцироваться от утешения, как от манипуляции. - Он подвергал тебя эмоциональному насилию так же, как и физическому. Надеюсь, ты понимаешь, в чем тут существенная разница? В чем его цели отличаются от моих?