А убитых и раненых нет: бомбы, сбрасываемые с самолета, — бумажные, наполненные сухой краской. Когда «бомба» упадет на землю, бумажный мешок разрывается, осыпая находящихся поблизости цветной пылью. Кто запачкан цветной пылью, тот ранен, выбыл из строя. Винтовки и пулеметы стреляют «холостыми» патронами.

А те снаряды, которые рвутся среди бойцов, — тоже бумажные. Они наполнены дымным порохом. Эти снаряды рвутся с треском, выпуская много дыма, а убить или ранить не могут, разве что обожгут неосторожного бойца.

Вот взвилась в небо ракета, понеслись быстроходные танки: началась атака, опять бескровная.

Но как же решить, кто победил?

Для этого назначают специальных командиров — «посредников». Они появляются на поле с белыми повязками на рукавах, наблюдают за боем, отмечая «убитых» и «раненых».

«Убитыми», «ранеными» считаются те, кто плохо переползает, обнаруживая себя противнику, плохо маскируется, недостаточно хорошо окапывается.

Такая бескровная «война» все же не приучает бойца к разрывам настоящих снарядов и бомб. К тому же она слишком похожа на игру: зачем же особенно точно целиться, когда пуля все равно не полетит в цель.

Чтобы научить бойцов не бояться свиста снарядов и их разрывов, поступают так. После того как обе стороны столкнулись, объявляют перерыв «боя». За этот перерыв на место бойцов одной из сторон, ее пулеметов и орудий ставят деревянные мишени, а настоящие бойцы уходят в сторону.

Тогда та сторона, которая осталась в поле, уже по-настоящему открывает огонь боевыми патронами. Она разрушает снарядами и минами окопы «противника», пулями поражает его «бойцов» — деревянные мишени. Теперь уже можно проверить, как стреляют стрелки и артиллеристы.

Бойцы слышат, как над их головами свистят настоящие пули, как снаряды и мины рвутся неподалеку со страшным треском, разбрасывая тысячи воющих осколков. Бойцы привыкают к звукам боя, перестают бояться пуль и снарядов. Они уже не растеряются, когда им действительно придется сражаться на войне...

Летящие пули издают особый звук, они, можно сказать, поют или свистят.

Чаще всего они поют спокойно и протяжно, тонким голосом, что-то вроде «ззююю». Когда пули поют так, на них не стоит обращать внимания: они пролетают где-то далеко от вас.

Но иногда в это пение врывается вдруг короткий пронзительный свист, кончающийся глухим призвуком: «дззюк». Это значит — пуля пролетела близко. Молодые, еще не обстрелянные бойцы невольно нагибаются при таком звуке, словно желая спрятать голову, — «кланяются пуле». Но бойцы постарше и поопытнее смеются над такой повадкой. Они говорят: «Если ты услышал летящую пулю, она в тебя не попадет. Так что пригибаться и прятать голову незачем».

Такое утверждение кажется странным, а между тем оно совершенно верно. Действительно, тому, кто услышал полет пули, она уже не опасна. Ведь пуля летит гораздо быстрее звука. И когда до уха доносится этот пронзительный звук «дззюк», пуля на самом деле уже пролетела мимо, наверное, упала уже и лежит, зарывшись где-нибудь в земле, потеряв всю свою силу.

Мы всегда слышим свист тех пуль, которые уже пролетели мимо.

Все-таки к этому «дзюканию» стоит прислушиваться. Если оно становится слишком частым, это значит — пули пролетают где-то совсем близко: неприятель, очевидно, заметил тебя или твоих товарищей. В таком случае надо принять меры предосторожности: лечь, получше замаскироваться, продвигаться дальше ползком или перебежками.

Звук стреляющего пулемета легко различить. Он равномерно стучит: «так-так-так-так». Если стук очень частый, значит стреляет станковый пулемет, если пореже — ручной пулемет.

Артиллерийские снаряды, подобно пулям, поют во время своего полета. Но, в отличие от пуль, они поют басом. Это оглушительно громкая, могучая, грозная песня. Сначала в продолжение нескольких секунд слышится протяжный свист «дзыыын». Он все усиливается, становится с каждым мигом пронзительнее и вдруг завершается страшным грохотом: снаряд разорвался.

Пушечный снаряд летит очень быстро, быстрее звука. Поэтому, какой бы зловещей ни была его песня, к ней слишком прислушиваться не стоит: ведь эта песня запоздала, снаряд уже пролетел мимо.

Другое дело — мины, выпущенные из миномета: они летят медленнее звука. Свист опережает их, он как бы предупреждает вас об опасности. За те две или три секунды, пока длится это нарастающее «дзыыы...», можно успеть укрыться в окопе.

Иногда пушечный снаряд точно перепутывает свою песню и поет ее в обратном порядке: сначала грохот, а потом удаляющийся глухой свист. Что это значит? Это значит — снаряд не долетел, упал где-то впереди. До ушей бойцов дошел сначала грохот разрыва, а уж потом свист, порожденный снарядом еще в то время, когда он летел, — до его падения и разрыва.

Разлетающиеся осколки снарядов и бомб тоже имеют свой голос. Иногда они дико воют, точно шакалы в пустыне, только гораздо сильнее. А иногда они шипят, как змеи.

Рокот танков и самолетов знает всякий, его описывать не стоит. Авиационные бомбы, прорезая воздух, пронзительно свистят со страшной силой. По этому свисту опытный боец угадывает, куда упадет «бомба: справа от него или слева, спереди или сзади...

В горячем бою все звуки сливаются, и уже становится трудно их различить. А когда уже совсем нельзя уловить отдельных звуков и над полем боя стоит сплошной гул у-у-у-у... — это значит — начали стрелять зараз сотни, если не тысячи, артиллерийских орудий, — надой ждать скоро атаки. Но даже и из этого сплошного гула время от времени вырываются, покрывая собой все, могучие голоса самых тяжелых снарядов.

Командиры внимательно прислушиваются к этой «музыке войны», к этому сплошному гулу и грохоту. По силе и направлению доносящихся звуков стараются они разгадать замыслы противника, узнать, на что направлен обстрел, где ждать атаки и куда, значит, надо заранее послать подкрепления.

Опыт имеет большое значение в военном деле. У кого за плечами большой опыт, тот применит самый выгодный прием борьбы, сумеет быстро разыскать неприятеля, если oн спрятался, разгадает неприятельскую хитрость. Чем у командира больше опыта, тем более важное и сложное дело можно ему поручить.

Для того чтобы легче было определить опыт командира и дать ему подходящую работу, каждому командиру присваивают военное звание. По мере того как накапливается служебный и боевой опыт командира, его повышают в звании.

Но один только опыт еще не решает дела, нужны еще знания.

Чтобы стать, например, средним командиром, который командует взводом или ротой, батареей, надо окончить военное училище; в нем учатся несколько лет. Чтобы стать командиром батальона или полка, надо окончить еще и курсы усовершенствования. Наибольшие военные знания дают военные академии; туда принимают только лучших командиров и обучают их не меньше трех лет. Окончившие военные академии получают самые высокие военные звания быстрее других.

Звания средних командиров — младший лейтенант, лейтенант, старший лейтенант. Старший командный состав получает такие звания: капитан, майор, подполковник, полковник. Высший командный состав получает звания: генерал-майор, генерал-лейтенант, генерал-полковник, генерал армии, маршал Советского Союза.

«Будьте так добры, не откажите, пожалуйста, в любезности, я хотел, так сказать, попросить вас вот о чем: нельзя ли, значит, позвать к телефону Владимира Сергеевича?»

Эта фраза не выдумана нами. Мы услышали ее в будке телефона-автомата и записали совершенно точно. Состояла фраза из двадцати пяти слов, и на то, чтобы их выговорить, ушло восемнадцать секунд.

А ведь можно было сказать просто: «Попросите к телефону Владимира Сергеевича»: не двадцать пять слов, а всего пять. И ушло бы на это три-четыре секунды.