Воздушный бой истребителей.

Тогда истребители решили переменить свою тактику: все они собрались густой стаей внизу для того, чтобы ударить в нашу воздушную колонну снизу вверх и разрезать ее надвое.

Но прежде, чем они успели это сделать, над ними появились вдруг наши истребители. Они пришли как раз во-время: спасая от атаки колонну наших бомбардировщиков, они образовали в воздухе как бы живой, движущийся щит.

Теперь самолеты мчались в три этажа — один слой самолетов над другим. С огромной скоростью неслись они в одном и том же направлении.

Так продолжалось несколько секунд. И вдруг наши истребители прямо-таки посыпались на неприятельские самолеты. Казалось — вот-вот они столкнутся и разобьются вдребезги.

Но, вместо этого, протянулись в воздухе черные дымные полоски: подлетев к врагу почти вплотную, наши истребители выпускали из пулемета струю пуль и в тот же миг круто взмывали вверх.

Это было изумительное зрелище: самолеты как будто плясали роем в воздухе, как пляшут иногда пылинки в косых лучах солнца.

Издали все казалось чудесной воздушной игрой: так легко и свободно неслись машины, ныряя и снова взвиваясь верх, то словно замирая на лету, то давая предельную скорость.

Можно было подумать: самолеты резвятся в воздухе, точно дельфины в море.

Но от этой смертоносной «игры» небо гудело кругом, как огромный орган, и в ответ глухо дрожала земля. Одни из неприятельских истребителей падали кувырком вниз, другие пикировали, стараясь уйти от нашей атаки. А иные пытались, в свою очередь, атаковать нас.

Это был воздушный бой истребителей — молниеносный бой!

В таком бою жизнь и смерть зависят от доли секунды. Надо первому заметить врага и мгновенно разгадать его маневр. Надо метнуться на врага сверху либо со стороны слепящего солнца, чтобы врагу было труднее тебя разглядеть, либо зайти неприятельскому самолету под хвост, в «мертвое пространство».

Одна из трех смертей грозит летчику в этот миг: смерть от пули, если она попадет в него самого, от пламени, если пуля ударит в бак с бензином, от падения, если пуля перебьет управление и испортит мотор.

Прицелиться, выстрелить, сделать в тот же миг маневр, чтобы избежать удара, снова занять удобную позицию для нападения! И все это — не более чем за две секунды! Так протекает воздушный бой.

Тот бой, о котором мы рассказываем, начавшись общей атакой, сразу же разбился на множество воздушных поединков.

Вот два истребителя стараются поймать друг друга «на мушку»: они то делают мертвые петли, чтобы забраться неприятельскому самолету под хвост, то делают «горку» — круто взмывают, чтобы атаковать противника сверху-

Вот летчик, совершая вираж, в то же время направляет на врага свой турельный пулемет — пулемет, вращающийся под сиденьем летчика.

Вон три неприятельских истребителя напали на один наш. Но уже летят на помощь ему товарищи.

То там, то здесь падает, сгорая на лету, подбитый самолет. Одни падают камнем вниз, другие — штопором, по спирали, ввинчиваясь в воздух...

Всего две минуты продолжался бой. Он кончился так же внезапно, как начался: неприятельские самолеты вдруг повернули и стали быстро уходить на северо-восток.

Наши бомбардировщики могли теперь спокойно продолжать свой путь.

Семь истребителей потеряли мы в этом двухминутном бою. Врагу он обошелся гораздо дороже: на земле, далеко внизу, дымились, догорая, обломки сорока неприятельских самолетов!

Наших летчиков недаром зовут сталинскими» соколами. На весь мир славны имена Чкалова, Громова, Коккинаки и многих других наших летчиков. Что ни год всё новые и новые рекорды ставят наши летчики. Неутомимые в труде, неустрашимые в бою — таковы они. Если бы мы захотели описать все их подвиги, на это нехватило бы самой толстой книги.

Вот что случилось, например, в прошлом году, во время войны с белофиннами.

Эскадрилья наших самолетов возвращалась после удачной бомбардировки домой на свой аэродром.

Трусов приземлил машину рядом с самолетом Мазаева.

Вдруг финские зенитные батареи открыли по нашей эскадрилье сильнейший огонь. Осколки одного из разорвавшихся снарядов изрешетили самолет летчика Мазаева, — оба мотора выбыли из строя, черный дым взвился над самолетом. Охваченный пламенем, самолет Мазаева спустился на лед озера-

Казалось — Мазаеву не спастись. Уже десятки финских пулеметов и минометов направлены на беззащитный, искалеченный самолет. Еще несколько минут, и все будет кончено.

Но советские летчики не оставляют товарища в беде.

Капитан Трусов летел в той же эскадрилье, что и Мазаев. Он решил: либо спасти товарища, либо погибнуть вместе с ним. Не выключая мотора, Трусов приземлил свою машину рядом с самолетом Мазаева, — точно птица, прилетевшая на помощь выпавшему из гнезда птенцу. Не прошло и минуты, как Мазаев и его товарищи перебрались на самолет Трусова. Еще несколько секунд, и самолет уже бежит по снежному полю. Пули так и свистят вокруг. Но самолет уже в воздухе, он присоединился к нашей эскадрилье...

Доблестные летчики благополучно прибыли домой.

Наши разведчики донесли, что белофинны подтягивают к фронту подкрепления- Надо было задержать эти подкрепления, не дать им добраться до фронта. Как же это сделать? Надо для этого разрушить ту железную дорогу, по которой неприятель двинул воинские поезда» составы со снарядами и патронами. И вот наши самолеты-бомбардировщики получили приказ: разрушить железную дорогу, у станции К.

Бомбардировщики поднялись в воздух. Они летели отдельными эскадрильями, в каждой по девяти самолетов.

Еще не успела первая девятка приблизиться к станции, как воздух вокруг зарябел вдруг белыми и черными дымками. Дымки (вспыхивали то там, то тут, точно кто-то пускал фейерверк, и сразу' расползались в облачка. Это был «фейерверк», несущий смерть: это рвались в воздухе снаряды, выпущенные неприятельскими зенитными орудиями.

Самолеты поднялись выше. Дымки тоже словно подскочили, стали вспыхивать выше. Самолеты поднялись еще выше. Дымки — за ними, опоздав всего секунд на двадцать. Казалось, происходит состязание: кто заберется выше. Наконец самолеты забрались так высоко, что земля была уже почти не видна. Дымки отстали: такая высота была не под силу финским зенитным орудиям...

Самолеты летели теперь над станцией К. Внизу еле виднелись какие-то прямые линии, состоящие каждая из тридцати-сорока малюсеньких черточек. Это и были поезда. Еще были видны белые квадратики и какие-то довольно большие кружки. Квадратики — это были занесенные снегом крыши зданий, а кружки — огромные резервуары, в которых хранятся бензин, керосин, нефть.

Можно было, наконец, заметить густые ряды каких-то многоточий. Нужно было быть опытным летчиком, чтобы догадаться, что эти точки — ящики со снарядами. Очевидно, их собирались грузить на поезд.

Командир самолета стал у оптической трубы прицела. На ее стекле перекрещивались две нити. Вот станционные здания уже видны в трубу — у правого края стекла. Самолет пролетел еще немного, — теперь белые квадратики оказались на перекрестке нитей. В ту же секунду командир нажал кнопку, стальные продолговатые бомбы отделились от самолета и полетели вниз. Один за другим, все девять самолетов сбросили бомбы.

На земле рвались бомбы...

И вот далеко внизу на земле зарябили дымки: это рвались сброшенные бомбы. Прямые линии, состоявшие из черточек, точно разрезало ножницами на две, три, четыре части. Многие черточки выскочили из линий, разлетелись во все стороны, налезли друг на друга- В бинокль было видно, как сильно покалечены эти вагоны, некоторые из них лежат вверх колесами.