Как, однако, ни могущественна пехота, ей все же необходима помощь других войск. Прежде чем атаковать врага, надо узнать его силы, расположение его войск, — это могут сделать всего лучше самолеты-разведчики. Надо разрушить неприятельские укрепления, подорвать сопротивление врага, — это делает артиллерия и самолеты-бомбардировщики. Надо быстро ворваться в глубь неприятельских позиций, прорвать заграждения из колючей проволоки, уничтожить неприятельские пулеметы, — это делают танки.

Поэтому в армии и имеются специальные кавалерийские, артиллерийские, танковые, авиационные части, которые, приходят, когда нужно, на помощь пехоте и наносят врагу мощные удары.

Хорошим стрелком стать нелегко: надо научиться метко стрелять, ловко бросать ручную гранату, колоть врага штыком; надо уметь окапываться, маскироваться, наблюдать; надо хорошо бегать, плавать, ползать, лазать...

Но все это должен уметь и кавалерист. А, кроме того, кавалерист должен еще отлично ездить на коне. Ему надо научиться рубить врага шашкой, стрелять с коня. Он должен быть искусным разведчиком. И еще одно требование: кавалерист должен быстро соображать. Ведь конница движется быстрее пехоты, и бой конницы быстротечнее: будешь долго раздумывать, непременно опоздаешь, — враг уже налетел, порубил и ускакал...

По всему этому стать кавалеристом, пожалуй, труднее, чем стать стрелком: нужно учиться дольше. И служба в кавалерии нелегкая: стрелку надо позаботиться о своей винтовке да о самом себе, а кавалеристу — еще и о коне. Каждый день надо коня чистить, поить, кормить, учить. На это уходит много времени.

Зато как увлекательна боевая служба кавалериста, наполненная быстрым движением, выслеживанием врага, неожиданными встречами с ним в разведке, лихими рукопашными схватками, стремительными» молниеносными атаками!

В этих схватках побеждает тот, кто храбрее, кто быстрее соображает. Побеждает тот, кто нападает стремительнее, приводя врага в трепет своей решимостью: либо порубить его шашкой, либо погибнуть самому.

А побежденным оказывается тот, кто туго смекает, долго соображает, колеблется; тот, кто не выдерживает вида приближающихся живой стеной всадников, грозного сверкания их обнаженных клинков, — не выдерживает вида несущейся на него сверкающей смерти!

Весной 1920 года польская белогвардейщина неожиданно двинула свои войска на Советскую страну. Она вторглась в пределы Украины, захватила правый берег Днепра, заняла Киев.

Конная армия Буденного находилась тогда на Северном Кавказе; незадолго до этого она разгромила белую армию Деникина. Теперь красная конница помчалась на запад, навстречу белогвардейцам.

Через степи, через реки, через леса — тысячу километров — прошли быстрые буденновские кони.

28 мая наша конница настигла на походе 50-й пехотный неприятельский полк. Когда перед солдатами показались вдруг буденновские всадники, белогвардейцы растерялись. Пока они перестраивались, буденновцы уже налетели на них и изрубили весь полк...

Но это был только первый удар. Буденный только еще нащупывал слабое место врага. Вскоре последовал новый, на этот раз сокрушительный, удар.

6 июня неприятельские войска собирались перейти в общее наступление. Наша конница опередила их — на один день.

5 июня 1920 года Конная армия атаковала противника неподалеку от маленького городка Сквиры.

Буденновск налетели на белогвардейцев..

Из лесов, из деревень, из-за холмов выскочили внезапно наши всадники. Солдаты оглядываются, — отовсюду, куда хватает глаз, мчатся в гигантском облаке пыли советские кавалеристы. Весь горизонт закрыт ими и потемнел. Точно огромная грохочущая туча, несутся буденновцы на врага. Впереди мчатся броневые автомобили, скачут, стреляя, пулеметные тачанки, а в небе, перегоняя всех, несутся, свистя и гудя, артиллерийские снаряды.

Недолго продолжался бой: вражеская пехота побежала. На помощь ей прискакала конница. Но и она не выдержала удара, была опрокинута, смята.

Неприятельский фронт был прорван, в нем появилась брешь. В эту брешь и хлынула буденновская конница, стала гулять по неприятельским тылам, появляясь неожиданно то тут, то там, сокрушая все на своем пути, внося всюду смятение.

Белогвардейцы теперь не выдерживали уже одного вида несущейся на них, как гроза, как смерч, нашей конницы. И как только в этом смерче, подобно молнии, сверкнут клинки обнаженных, взятых «к бою» шашек, — они бросались бежать.

По всему фронту наша армия перешла в наступление.

Вот что случилось в тот же 1920 год, еще до того, как буденновская армия прорвала белогвардейский фронт.

Один из наших конных полков шел походным порядком. Длинной лентой растянулась по пыльной дороге колонна кавалеристов. По левую сторону дороги простирался луг, за ним виднелись кусты. Стоял ясный весенний день. Не было никаких признаков опасности, все было спокойно.

И вдруг из-за кустов прогремели пушечные выстрелы: притаившаяся там вражеская батарея открыла огонь по походной колонне. Несколько коней упало. Они загородили дорогу. Испугавшись, шарахнулись в сторону другие кони. Вот тачанка с пулеметом опрокинулась в канаву, другая заметалась, натыкаясь на всадников. Грозная опасность нависла над полком: батарея может в минуту выпустить тридцать снарядов, в каждом из них по двести пятьдесят пуль.

Домчаться бы нам!

Сколько бойцов в полку будет убито, сколько ранено!

В это самое время двенадцать бойцов того же полка вместе со-старшиной Жигаевым ехали поодаль, в стороне от дороги.

Только они выехали на небольшой пригорок, как услыхали вдруг совсем близко выстрелы (неприятельской батареи.

С пригорка все было отчетливо видно: длинная, задернутая дымкой пыли колонна полка, а в кустах — батарея. В один миг Жигаев оценил смертельную опасность, угрожавшую полку.

И он решил захватить неприятельскую батарею.

Он понимал, что один-единственный неприятельский снаряд не оставит в живых никого из его маленького отряда. Он знал, что тринадцати кавалеристам почти невозможно справиться с целой батареей, с ее полутораста бойцами. Но если родной полк попал в беду, его надо выручать хотя бы ценою собственной жизни. Жигаев не колебался.

— Эскадрон, в атаку! — громко закричал он и со своими двенадцатью бойцами бросился к ближайшей неприятельской пушке.

Секунды решали победу или смерть: успеют белогвардейцы повернуть в сторону маленького отряда хоть одну из своих пушек и выстрелить из нее, — тогда все погибло. Успеют раньше домчаться до батареи храбрые конники, — полк спасен.

Уже близко неприятельская батарея. Уже ясно видны разгоряченные, потные лица солдат: они стараются повернуть крайнюю пушку в сторону жигаевского отряда. Слышна их ругань: колеса пушки врезались в мягкую землю, застряли в ней.

Офицер что-то кричит и машет хлыстом. А пушка все не поворачивается. Одна и та же мысль сверлит мозг каждого из буденновцев: «Еще бы немножко замешкались — домчаться бы нам!»

Но вот пушка начала поворачиваться. Еще миг — и все погибло. Хорошо, что до батареи совсем уже близко.

— Ур-р-р-ра! — кричит Жигаев, размахивая на всем скаку шашкой.

Бойцы подхватывают его крик.

И вдруг от пушки отбегает в сторону, в кусты, один солдат, за ним другой, третий. Пушка перестала поворачиваться, снова застыла. Офицер выхватывает револьвер.

Но в тот же миг удар жигаевской шашки валит его на землю.

— Ур-р-ра!

Видно, как растерянно топчутся неприятельские артиллеристы у трех остальных пушек. Вот уже и они бегут к кустам, бросив свои орудия. Наши конники догоняют и рубят их.