Указательный палец закрывает около 30 делений, а большой палец — около 40. Круглый карандаш закрывает своей толщиною 12 делений, а граненый—10. Вся ладонь закрывает около 120 делений.

Зная это, вы можете без всяких приборов довольно точно измерять любые угловые расстояния. Только помните: рука должна быть не полусогнута, а непременно вытянута. Иначе вы каждый раз будете держать ее чуть по-другому, и всегда будут получаться большие ошибки.

Если расстояние между ориентиром и предметом большое и не заслоняется ни коробкой, ни ладонью, перенесите коробку спичек несколько раз, пока она не покроет весь угол без пропусков. Если, например, длинная сторона спичечной коробки уложилась при этом три раза, да еще один раз поместилась спичечная коробка боком, то, значит, весь угол равен 80 + 80 + 80 + 30 = 270 делений.

Только говорить принято у бойцов не «двести семьдесят», а так, как при вызове по телефону: — 2—70 — два семьдесят.

133 произносят так: один тридцать три, 357 — три пятьдесят семь, 1687 — шестнадцать восемьдесят семь, 300 — три ноль (второй ноль не произносят), 100 — один ноль, и т. д.

Конечно, цель может оказаться не только правее или левее ориентира, но еще ближе или отдаленнее, чем он. В таких случаях определяют на-глаз, насколько расстояние до цели ближе или дальше, чем до ориентира, и включают эти сведения в донесение.

Вот несколько примеров таких донесений:

«Ветряная мельница, влево один восемьдесят, ближе триста (метров), на поле группа разведчиков».

«Серый камень, вправо шестьдесят, дальше двести, на опушке рощи наблюдатель».

«Красная крыша, влево один ноль, ближе пятьдесят, в кустах, пулемет».

Выбранным ориентирам обычно дают, кроме названий, еще и номера (справа налево). Тогда донесение будет еще короче, например, так:

«Ориентир три, вправо двадцать, дальше сто, за большим кустом., миномет».

Есть такая старинная швейцарская легенда: о метком стрелке Вильгельме Телле. В этой легенде рассказано, как боролся Вильгельм. Телль за свободу своей страны и как ненавидел его за это австрийский наместник. Наместник придумал, как отомстить Теллю: он поймал его маленького сына и положил ему на голову яблоко.

Потом он сказал Теллю: «Стреляй! Если попадешь в яблоко, я отпущу вас обоих; а попадешь в голову — пеняй на самого себя!»

Долго колебался старый Телль. Но мальчик, сын Телля, стоял улыбаясь и подбадривал его: он верил в искусство своего отца. Наконец Телль прицелился. И вот яблоко, упало, простреленное насквозь. А мальчик стоял на месте, попрежнему улыбаясь, живой и невредимый.

Меткий стрелок Вильгельм Телль.

Прошло немного времени, Вильгельм Телль подстерег наместника и послал ему прямо в сердце свою не знающую промаха стрелу.

Наверное, Телль был на самом деле замечательным стрелком, если память о нем хранится в народе уже несколько веков. Но в наше время появились такие стрелки, которым, пожалуй, позавидовал бы сам Вильгельм Телль.

Называют этих сверхметких стрелков снайперами.

Мало сказать, что снайпер стреляет без промаха, — надо прибавить еще — его пуля не отклонится в сторону ни на сантиметр.

Попасть во врага, на расстоянии нескольких сотен метров трудно; но все же это сумеет, пожалуй, и не снайпер, а просто хороший стрелок. А вот как выстрелит снайпер: он не просто поразит врага, а попадет пулей в любое место на выбор, например, в переносицу или в глаз, убьет врага первым же выстрелом наповал.

Так стрелять может только тот, у кого отличный глазомер. И действительно, опыт и тренировка развивают в снайпере как бы новое чувство: ему достаточно взглянуть на любой предмет, чтобы сразу же сказать, сколько до него метров.

Снайпер и наблюдатель.

Но этого мало. Слух у снайпера изощрен не хуже, чем зрение-Уловив легкий шелест или скрип, снайпер уже знает, откуда идет этот шум, что он означает, как далеко он зародился. Ко всему этому надо добавить, что снайпер умеет ползти по земле совершенно беззвучно; а маскируется о>н так, что его не заметишь даже в нескольких шагах.

Враг и не подозревает о близости снайпера. Выстрел раздается неожиданно, как гром с чистого неба. А если выстрел раздался, тогда уже все кончено: пуля, как молния, поражает врага в тот же миг, и он падает, не успев вскрикнуть.

В прежние времена из ружья стреляли круглыми пулями. Они летели совсем недалеко.

Думали-думали, почему пуля не летит далеко, и наконец догадались: потому, что она круглая. Ведь если сделать круглую лодку, она будет плохо разрезать воду, плохо плыть. А круглая пуля плохо разрезает воздух. Надо делать пули продолговатыми, остроконечными.

Все это совершенно правильно. Но забыли об одном: продолговатая пуля непременно начнет кувыркаться в воздухе. Ведь если мы бросим палку, то она полетит кувыркаясь. То же случится и с пулей.

Так оно и вышло: пуля кувыркалась в воздухе и от этого летела плохо и падала недалеко.

Во что бы то ни стало надо было отучить пулю ст таких акробатических фокусов. И этого в конце концов добились.

В стволе ружья стали делать внутри бороздки, которые идут по винтовой линии наподобие винтовой лестницы. Проходя по этим бороздкам, пуля поневоле начинает быстро вращаться. И она продолжает вращаться все время, пока летит.

Нарезки в стволе винтовки.

Она вращается на лету со страшной, не сравнимой ни с чем скоростью: четыре с половиной тысячи оборотов в секунду! Это значит: в двести раз быстрее, чем винт самолета, в триста раз быстрее, чем колесо автомобиля на полном ходу!

Такая вращающаяся подобно волчку пуля уже не кувыркается. Она словно ввинчивается в воздух. Она летит очень далеко.

Новые ружья назвали «нарезными» или «винтовыми». Отсюда происходит и название «винтовка»: в ее стволе есть винтовая нарезка.

Шестьсот лет назад арабы изобрели железную трубку — самопал. Его можно назвать прапрадедушкой нашей винтовки. Стрелял: этот самопал шариками величиной с грецкий орех — на пятьдесят метров.

Прадедушкой винтовки был аркебуз. Он был такой тяжелый, что одному человеку с ним никак нельзя было управиться. Его обслуживали два человека. Это было как бы ружье на двоих. Для того чтобы из него выстрелить, приходилось опирать его на подставку.

Дедушкой винтовки был мушкет. В мушкетеры брали только очень крепких людей, потому что мушкет при выстреле так сильно ударял в плечо, что мог вывихнуть руку. Мушкетер всегда носил на правом далеко: на два-три километра.

Мушкетер.

И плече небольшую кожаную подушку, по этому отличию его можно было узнать с первого взгляда.

Отцом винтовки был карабин. Он был легче мушкета, имел уже винтовую нарезку и стрелял дальше мушкета. Заряжали его с дула, и это было очень сложно и' долго. Карабинер успевал за минуту сделать всего-навсего один выстрел.

Наша теперешняя автоматическая винтовка заряжается не с дула, а сзади, как принято говорить — «с казны». Пули ее летят 1 минуту из нее можно сделать не сколько десятков выстрелов.

Обыкновенным фотоаппаратом не сделаешь нескольких снимков подряд. То есть, конечно, сделать их можно, но потребуется для этого много времени: после каждого снимка надо аппарат перезаряжать, вставлять в него новую пластинку. Так что «подряд» фотографировать все же не удастся, будут непременно перерывы.