— Катай, ребята, к нам шведские гостинцы, — сказал полковник.

И солдаты начали перекатывать по своему подземному ходу шведский порох в свою крепость. А несколько бочонков с шведским порохом полковник приказал подкатить по галерее поближе к шведским окопам.

Уже брезжил рассвет, когда дрогнула земля, над шведскими окопами поднялось огромное густое облако пыли и дыма: это взлетела на воздух шведская минная галерея, подорванная защитниками Полтавы...

Шведы все же двинулись в тот день на штурм крепости. Но замысел шведского короля теперь не мог осуществиться.: крепостной вал стоял целый и несокрушимый; выстрелы с вала начали косить шведские ряды; оставив множество раненых и убитых, шведы повернули назад и бросились бежать.

Рыть новую минную галерею шведы не решились. Да для этого не было и времени: Карл приказал своим генералам завтра же начать новый штурм.

На другой день шведы снова пошли на приступ. Всю ночь продолжался бой.

Наконец шведам все же удалось взобраться на вал. Шведские знамена развевались уже наверху. Тогда полковник Келин приказал ударить в набат. Все жители Полтавы от мала до велика вышли на защиту родного города. В ход пошли топоры, косы, камни, колья, серпы. Среди грохота выстрелов, порохового дыма, криков о помощи женщины подносили мужчинам камни, порох, ядра, перевязывали раненых.

На рассвете, в четвертом часу утра, шведы были сброшены с вала.

Поднявшееся солнце осветило жуткую картину: весь крепостной зал был облит кровью и покрыт мертвыми телами...

Между тем армия Петра уже подошла близко к Полтаве. И вот в город упала, перелетев через головы шведов, пустая бомба. В ней была записка: Петр благодарит защитников Полтавы и обещает им помощь и скорое освобождение.

27 июня 1709 года армия Карла XII была наголову разбита под Полтавой русскими войсками, руководимыми Петром.

В то самое время, когда на равнине столкнулись в решительном бою обе армии, защитники Полтавы совершили свой последний подвиг: они вышли за ворота города и помогли войскам Петра разбить неприятеля.

Прошло еще века полтора, и старые крепости потеряли свою силу: артиллерия стала такой мощной, что уже никакие стены не могли ей противостоять.

И тогда стали строить совсем иные крепости, не похожие на прежние.

Эти крепости уже не имели стен, они не возвышались над землей, а, наоборот, уходили глубоко в землю. Из земли выглядывали только броневые купола и башни со щелями для наблюдения за врагом, с бойницами для орудий и пулеметов.

Такая крепость состояла из нескольких десятков отдельных укреплений. Внутреннее укрепление называлось цитаделью, а остальные — фортами. Форты располагались вокруг цитадели в два или даже три пояса. Первый пояс отстоял от цитадели километров на пять, второй — километров на десять. Позади фортов ставили батареи, а вся земля вокруг фортов была прорезана окопами, здесь устраивали заграждения из колючей проволоки, волчьи ямы, минные поля. К тому же форты, батареи и пулеметные гнезда были расположены так, что они держали под обстрелом все промежутки между фортами: пройти здесь, пока форты были целы, неприятель никак не мог.

Такие крепости строили перед мировой войной 1914–1918 годов. Крепость была огромным укрепленным кругом в семьдесят-восемьдесят километров в охвате.

ОДИН ИЗ ФОРТОВ ЛИНИИ МАЖИНО

1 — Наблюдательный пункт; 2— караульное помещение; 3 — склад боеприпасов; 4— резервуар с водой; 5 — узкоколейка, подающая боеприпасы к орудиям; в— общежитие; 7 — машинное отделение; 8 — запасной погреб боеприпасов; 9 — госпиталь; 10 — операционная; И — подземный ход для сообщения с тылом; 12 — подъемники для снарядов; 13 — зенитное орудие; 14 — орудия в башнях; 15 — противотанковый ров; 16— пулемет в башне; 17 — противотанковые надолбы; 18 —ров с водой.

УСТРОЙСТВО ДОТА

1 — броневой купол в башне; 2 — вход; 3 — пушки; 4 — пулеметы; 5 — земляная и каменная подушки.

Но мировая война показала, что даже и эти крепости не выдерживали обстрела артиллерийских орудий. Как ни прочны были бетонные форты, сверхтяжелые гаубицы пробивали насквозь их своды своими шестидесятипудовыми снарядами.

Бельгийская крепость Льеж считалась одной из лучших в мире. Ее строили много лет. А для того, чтобы ее захватить, немцам понадобилось всего десять дней.

Оказалось, что даже лучший гарнизон не может удержать долго крепость, если он предоставлен только собственным силам. Крепости должны обороняться не только их гарнизонами, а и всей армией, — тогда они могут устоять. Но для этого крепости должны стоять не особняком, а входить в состав фронта.

Такие крепости и строят теперь. Они совсем не похожи на те, что «были до мировой войны.

Собственно говоря, это уже не отдельные крепости, а укреплен-же районы или полосы. Словно бетонной лентой опоясывают они границы государств. Такая укрепленная полоса тянется на сотни километров и состоит не из десятков и даже не сотен, а тысяч укреплений.

Французская «линия Мажино» состояла из пяти тысяч укреплений. Среди них были такие, которые имели под землей несколько этажей, а в длину тянулись на километр. Это были целые железобетонные горы, полые внутри, а сверху засыпанные землей, засаженные травой, кустами и деревьями!

Укрепления германской «линии Зигфрида» помельче: они имеют всего несколько метров в длину. Зато их очень много: больше двадцати тысяч.

Из подобных, не очень крупных, но многочисленных укреплений ^состояла и финская «линия Маннергейма».

Называются такие укрепления «дотами».

Слово «дот» означает «долговременная огневая точка». Долговременная — потому, что строят дот надолго, на много лет. Огневая точка — потому, что в доте находятся артиллерийские орудия и пулеметы.

Спереди дот похож на самый обыкновенный холм: он засыпан землей, и на ней растет трава. Догадаться, что холм этот искусственный и в нем скрыто укрепление, очень трудно.

Попасть снарядом в дот, после того как его отыскали, тоже не легко: дот небольшой, он гораздо меньше, чем прежние крепостные форты.

Стены дота — толщиной в полтора метра — так прочны, что артиллерии не под силу пробить их сразу. Нужно долго стрелять по доту из специальных, очень тяжелых орудий, долбить снарядами его стены, пока они не будут, наконец, пробиты насквозь.

Между двух озер широкой полосой, уходящей вдаль, протянулся густой еловый лес. Где-то в этом лесу таились белофинские доты. Но где именно — догадаться было нельзя. Темной, непроницаемой стеной стояли деревья, и сквозь эту стену ничего не было видно. Даже самолет ничего не мог высмотреть сверху. Оставалось одно: пробраться поглубже в чащу и там среди многих заваленных снегом холмов отыскать тот, который был на самом деле не холмом, а дотом.

Но тот, кто шел в лес, знал: надежды вернуться немного. Мины, пули белофинских снайперов, пулеметный и орудийный огонь — вот чго грозило каждому приближавшемуся к этому лесу.

Особенно коварна была дорога, прорезавшая чащу. Казалось, чего мудрить: перед тобой дорога, иди по ней. Но тому, кто ступал на нее, оставалось жить даже не минуты, а секунды: с двух сторон простреливали ее белофинны.

Да, страшный был лес. А все-таки пробраться в него надо было.

Отправиться на поиски дота вызвался разведчик Антонюшко. Целый день не отрывался он от стереотрубы, старался изучить получше каждую лощинку, каждый бугорок, каждый камень. А ночью, надев белый халат, он пополз вперед. Он полз, разгребая снег руками, и в сугробах, через которые он проползал, оставался узкий глубокий ход.

То и дело вспыхивали осветительные ракеты, рисуя на темном небе крутые белые дуги, и тогда на короткое время становилось вдруг светло как днем. Антонюшко застывал, слившись со снегом. И если бы он опоздал, если бы шевельнулся или приподнял над снегом голову, его в тот же миг не стало бы.