Не успела я порадоваться окончанию ковровой дорожки, как началась новая напасть: скользкая плитка, на которой я каталась, будто на льду. Еще одно заклинание наделило мои туфли крохотными шипами на всю подошву. Если так и дальше пойдет, я поверю, что это дополнительное испытание!

Наконец, мы оказались у резной белоснежной двери, которая вела в трапезную. Судя по доносящимся оттуда голосам, часть моих соперников уже собрались за столом. Главное, чтобы в этот раз я не оказалась последней. Если оборотнем еще можно было оправдаться, то сейчас не сообщать же, что против меня сражался коридор!

— Доброго вам обеда, матресс Лион, — поклонилась служанка, открывая двери.

На миг меня ослепило от яркого света, который лился из трапезной. Я моргнула, зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела шестерых мужчин, замерших в неестественных позах и отчаянно меня разглядывающих. Первым опомнился архимаг.

Он резко отодвинул стул, поднимаясь, отчего по залу разнесся обиженный скрип ножек стула о паркет. За ним последовали остальные маги.

— Проходите, Мелисса, — хрипло произнес маэтр Гренрей. — Мы как раз ждали вас...

Куда-то я все же явилась последней. К счастью, сегодня мне не грозило никаких наказаний за это. Особенно с учетом того, что это не я опоздала, а остальные почему-то пришли раньше.

Стол был сервирован достаточно обильно: здесь были и изысканные закуски, и разнообразные блюда с мясной, сырной и овощной нарезкой. Кажется, теперь я понимаю, куда деваются фермерские продукты, которых в нашем захолустье никто в глаза не видывал. Впрочем, это неудивительно, все королевство трудится на благо короны. И я собиралась, и ничуть об этом не жалею.

Только увидев все это разнообразие, я вдруг поняла, что безумно проголодалась. Настолько, что с радостью бы схватила пару-тройку огромных блюд и съела бы в гордом одиночестве без посторонних глаз. А этих самых глаз для меня здесь было слишком много. И все, к моему великому сожалению, мужские. Хотя, кто знает, может, будь у меня в соперницах дамы, было бы еще хуже. Мужчины, на мой взгляд, больше склонны к прямоте, в то время как прекрасная половина человечества — к тайнам и закулисным интригам.

Я же в них никогда не была сильна. Даже в Академии, куда я попала исключительно благодаря природному дару и невероятному желанию учиться. Тетушка, которая меня опекала, прямо сказала, что ни монеты не намерена отдавать на мое образование. Даже из той изрядно поредевшей горки, которую оставили в наследство мои родители.

Нас таких было много: выходцы из небогатых семей, зачастую сироты, которые прекрасно понимали, что Академия — наш единственный путь к сытой и счастливой жизни. Но были и те, кто особым даром похвастаться не мог, мозгами тоже обезображен не был, зато им повезло родиться у тех, кто не пожалел целое состояние, чтобы затолкать бездарное и глупое чадо туда, где обучали магов. Нужно ли говорить, что все отсутствующее компенсировалось у них редкостной склочностью и склонностью к интригам?

Мне часто попадало от магистров за то, что я не желала отвечать исподтишка. Так, например, когда у Клариссы Лофер случайно выросли восхитительно пышные зеленые усы. Это случилось как раз в тот день, когда кто-то незаметно пролил в мою сумку с учебниками крайне вонючее зелье. А мне их еще в библиотеку пришлось сдавать, накладывая фантомный цветочный аромат. Вот, наверное, бесятся теперь библиотекари, чары должны были развеяться почти сразу, как я покинула стены Академии.

Так вот, выяснить, кто автор этой подлости возможным не представлялось, как и дюжины предыдущих. Но в этот раз я была готова: на моих вещах стояла магическая ловушка. Она не должна была предотвратить гадости, задуманные богатыми однокурсницами, даже наоборот, позволить им сделать все, что они пожелают. Вот только охранное заклинание цеплялось за их магический отклик и... У них вырастали потрясающего вида усы. Только Кларисса оказалась единственной, кто додумался побежать к целителям, остальные молча усвоили урок.

Во дворце тоже поселился кто-то, явно считающий себя самым ловким и сообразительным. И мне было крайне любопытно, чья буйная фантазия и нехилый магический потенциал подбросили мне оборотня.

Я улыбнулась самой очаровательной из своих улыбок, позволила слуге отодвинуть мой стул и грациозно, насколько могла это сделать в туфлях, цепляющихся за пушистый ковер, села.

— Пока вас не было, Мелисса, мы говорили о том, что у вас было крайне мало времени на то, чтобы познакомиться, — как ни в чем не бывало продолжил маэтр Гренрей. — И мы бы хотели узнать что-то о тех, с кем нам предстоит работать.

Почему-то на последних словах он бросил быстрый взгляд в мою сторону. Любопытно, что такого он хочет обо мне узнать?

— Достаточно нескольких слов о себе, постарайтесь избегать излишнего официоза, все-таки сейчас мы обедаем, беседа неформальная, — с улыбкой закончил архимаг.

Надо же, он и улыбаться умеет? Хотя, говоря откровенно, улыбка у маэтра Гренрея была приятная. Опытного ловеласа. Он определенно знал, какое производит впечатление со стороны, и сейчас зачем-то решил воспользоваться этим.

— Зачем нам знакомиться? — фыркнул мастер Дейр, лениво закручивая в спираль воду в стакане. — Уже завтра кого-то из присутствующих здесь не будет...

И он тоже многозначительно посмотрел в мою сторону, так что я с трудом удержалась, чтобы не показать ему язык. Удивительно, но его слова маэтру гренрею не понравились.

— Это не вам решать, мастер Дейр, считайте это частью отбора. И, раз уж вам есть что сказать, предоставлю право представиться первым.

Я не выдержала и хихикнула. Архимаг отчитал водника так, будто он был не состоявшимся, одним из самых могущественных стихийников королевства, а нерадивым адептом, заслужившим хорошей порки. А я заслужила сразу два сердитых взгляда: от Гренрея и Дейра.

— Что ж, как вам будет угодно, господин архимаг, — отозвался водник. — Августус Дейр, маг воды, впрочем, это вам и так известно. Выпускник Шигосской магической академии. Практику проходил в Валесской пустоши и...

— Кажется, вы не до конца поняли задачу, мастер Дейр, — резко прервал его маэтр Гренрей. — Расскажите о том, что вы любите, о чем мечтаете. Расскажите о своих близких. О том, что не связано с магией и работой.

О своих близких? О том, что не связано с магией и работой? Хитрый ход, маэтр Гренрей. Кажется, сейчас все присутствующие вынуждены будут обнажить свои слабые места, а он сможет воспользоваться нашей откровенностью в любой момент. Как хорошо, что меня ловить не за что. Или я чего-то о себе не знаю...

Всю трапезу я сидела, внимательно слушая, что рассказывают мои соперники. Лишние знания о тех, с кем мне предстоит бороться за кресло придворного мага, точнее не за кресло, сидеть-то там уж точно не придется, а за почетное место в строю, мне явно бы не помешали.

Августус Дейр, которому пришлось быть первым из обнажающих душу перед архимагом, нехотя рассказал о том, что в родном Шигоссе у него осталась супруга и трое малолетних детей. И еще один, постарше, в Валессе — результат бурной практики. Судя по выражению лица водника, говорить он об этом не собирался, так что я бросила быстрый взгляд на архимага и поняла, что причины его красноречия я разгадала правильно.

В руке маэтра Гренрея, которая успешно пряталась за широким блюдом, виднелся хвостик артефакта красноречия. В зависимости от того, какое заклинание наложил на него владелец, можно было либо успешно выступить перед огромной толпой, поражая слушателей искусством словесности, либо заставить кого-то говорить то, что он говорить совершенно не желал. Абсолютно законно, причем.

Новости о разбросанных по королевству и брошенных отцом детях архимагу явно по сердцу не пришлись. Не удивлюсь, если сегодняшний обед — тоже своего рода испытание. И пусть он не объявит проигравших после того, как мы доедим десерт, они совершенно точно будут. Просто немного позже.