Силы таяли, будто воду сквозь решето просеивали. С каждым мгновением обезумевшие стихии приближались все ближе. Сквозь бушующую пелену я слышала, как сражуются остальные маги, но не понимала, ранен кто-то из них или нет. Ведь архимаг сказал, что сегодня кто-то обязательно покинет дворец. И если прямо сейчас испытание не закончится, этим кем-то вполне могу стать я...

Не успела я об этом подумать, как раздался оглушительный треск, а потом зычный голос маэтра Гренрея произнес:

— Целители, унесите. Испытание окончено.

Он выкрикнул какое-то заклинание, и я вдруг с ужасом поняла, что вокруг все стихло. Испытание и правда закончилось, как и мои силы. Вот только окружающие меня стихии и не думали подчиниться архимагу и отступить...

— Отпусти стихии, Мелисса, — сурово крикнул архимаг. — Испытание окончено.

— Я их не призываю! — крикнула я, понимая, что он имеет в виду.

Иногда по ошибке маги просили помощи стихий, вот только нравы у помощников были весьма капризные: никто не любит, когда его беспокоят попусту. И тогда весь гнев обрушивался на незадачливого призывателя. Неужели маэтр всерьез подумал, что я могла так ошибиться? И вместо подчинения напугать стихии несуществующей угрозой?!

— Да неужели? — я не видела Гренрея, но в его голосе отчетливо слышался сарказм.

— Сам проверь, дьявол тебя разбери! — от отчаяния выкрикнула я, когда поняла, что силы уже на исходе.

Чувство было такое, словно кто-то подпитывал обезумевшую четверку, чтобы снова и снова она бросалась в атаку. Такого прежде никогда не случалось, и я никак не могла понять, что происходит сейчас.

Огненные языки болезненно лизнули икры, и я не сдержала тихого стона. Больно. Я могла зайти в огонь целиком, и не почувствовать совершенно ничего, сейчас же каждая стихия будто старалась меня ужалить. Вода, прежде ласковая и податливая, колола острыми иглами. Воздух поднимал комья земли, которым, кажется, не было конца. Они попадали мне в глаза и нос, мешая дышать.

Если до этого я еще пыталась бороться, то теперь мечтала о том, чтобы все закончилось как-нибудь само. Ни один, даже самый могущественный маг, не справится с четырьмя обезумевшими стихиями, которые точно кто-то направляет, подпитывая энергией извне. И этот источник энергии был явно куда больше моего резерва.

Стол, на котором я стояла, вздрогнул и покачнулся, а через мгновение на нем возникла балансирующая на одной ноге фигура достопочтенного королевского архимага. Вид у него при этом был такой, словно он ползком пробирался через лесную чащу: серебристая мантия была разодрана на плече, на щеках — черные полосы, а обычно безупречно лежащие волосы взлохмачены.

Удивительно, но в глазах его при этом виднелся азартный блеск, а на губах сияла улыбка. Сам же он выглядел не напыщенным самовлюбленным болваном, каким я видела его все это время, а живым и наполненным странным предвкушением.

— А уютненько у тебя тут, — фыркнул он, отмахиваясь от комка земли, норовящего попасть ему в ухо. — Я не расслышал, куда ты меня послала?

— Так ты для этого подошел поближе? Уши воздухом прочистить? — крикнула я, приседая, чтобы увернуться от пламенного вихря.

Не помогло: через миг меня и присевшего рядом со мной архимага откуда-то сверху залило водой так, что я едва не свалилась со стола. Спас меня, что удивительно, маэтр Гренрей, успев ухватить за запястье в последний момент и рвануть на себя. Я больно впечаталась грудью в его твердый торс и поморщилась.

— Потом вместе поплачем, Мелисса, обещаю. А сейчас соберись. Что последнее кастовала?

— Подчинение сущности...

В синих глазах архимага плескался интерес. Если нам удастся выбраться, он точно одолеет меня вопросами. Но сейчас, к счастью, времени на это не было совсем.

— Недурно. Раз сущность не подчиняется... Бахнем двойным резервом? — прищурился мужчина. — На счет три.

Он протянул мне руку, и я с готовностью вложила в нее свою. Раньше мне не приходилось практиковать подобное, о заклинании объединения резерва я только слышала. Суть его была в том, что два мага, полностью доверяющие друг другу, например, боевые товарищи или влюбленная пара, сливали в одно мощное заклинание всю свою магическую силу. Ключевой момент — полное доверие. Так что предложение архимага звучало странно. Но другого выхода я не видела.

Стоило мне коснуться его ладони, мир вокруг будто перестал существовать. Я чувствовала, как хлынули из меня потоки силы. Слышала, как кричит заклинание усмирения стихии маэтр Гренрей. Меня же в это время будто укутали в кокон из ваты. Звуки доносились приглушенно, а буйство стихий больше не ощущалось так отчетливо.

— Мелисса, а ну держись! — крикнул где-то рядом бодрый архимаг. — Не падай, у меня рук не хватит, я нить держу! Немножко еще, слышишь?!

Я слышала. Кажется, даже кивала. Так вот, оказывается, как это работает... Весь резерв забирает кто-то один, второй же при этом не в силах даже на ногах устоять. Хотя, может быть, это все из-за того, что я свой растратила на битву.

— Вот дьявол, — прорычал Гренрей, подхватывая меня за талию.

А я и не заметила, что ноги дрожат настолько, что я начала падать. А падение со стола головой на каменный пол еще никому пользы не принесло. Плохо понимая, что я делаю, я обвила руками шею архимага. Мне показалось, что он на мгновение задержал дыхание. А потом вдруг подхватил меня на руки, ловко спрыгнул со стола, и я догадалась, что все в порядке, у него получилось усмирить разбушевавшуюся четверку.

— Мы победили? — хриплым шепотом спросила я.

— Можешь терять сознание, — разрешил архимаг. — Я вижу, ты хочешь. Не волнуйся, до целителя донесу.

— Спасибо, — слабо улыбнулась я, проваливаясь во тьму.

Сегодня я доверяю вам, господин архимаг. Но это только сегодня...

Пробуждение было неприятным. Несмотря на то, что я лежала под теплым одеялом, меня неистово трясло от холода. Настолько, что даже зубы стучали. А еще хотелось пить, желательно чего-нибудь горячего и с лимоном. Я открыла глаза и уставилась на белый потолок, по ободку украшенный фресками с целителями и какими-то жуткими больными.

У кого-то все тело было покрыто язвами, кто-то превратился в настоящую льдышку, а кто-то пил содержимое кубка, от которого, судя по картинке, валил пар из ушей. Ну, я где-то недалеко от того, который ледяной. Надеюсь, хотя бы не настолько синяя и полупрозрачная.

Не успела я об этом подумать, как где-то рядом раздался приятный женский голос:

— Матресс Лион, доброго дня! Меня зовут Матильда, я королевская целительница. Не волнуйтесь, вы в надежных руках.

Вскоре я увидела и саму Матильду. На вид ей было около пятидесяти, невысокая и кругленькая, в идеально разглаженной белоснежной мантии. В руках она держала мутноватую бутыль и медную ложку. Вообще впечатление целительница производила самое благоприятное: улыбчивая, мягкая. Она налила в ложку содержимое склянки и подошла ко мне.

— Моя дорогая, нужно приподняться, лежа принимать зелья не полезно, даже целебные. Вот так, аккуратненько, — ловко, будто у нее в руке не было ложки с зельем, она подкинула мою подушку и усадила меня в постели. — Это особое, восполняющее резерв. Уж не знаю, что вчера произошло, весь дворец гудит. Но лишним точно не будет, у вас ни капельки не осталось.

— Как скоро он восстановится? — насторожилась я. — Испытания...

— Перенесены, пока идет разбирательство, матресс, — охотно пояснила она. — Скажу по секрету, маэтр Гренрей, когда принес вас сюда, был в ярости.

Наверное, ему было очень тяжело. Я отнюдь не субтильная барышня. Вслух я, конечно, этого говорить не стала, и как оказалось, совсем не зря. Потому что злился архимаг отнюдь не на мои пышные формы, которые ему пришлось нести через добрую половину дворца.

— Он обещал зайти вас навестить, кричал что-то про вопиющее преступление против короны. Но мне показалось, что куда больше его заботило то, что вы отчаянно не желали приходить в себя, — Матильда хитро подмигнула.