На пару мгновений Фифу окутало льдинками, а стоило им рассеяться, она оглушительно завопила:

— Глаза-а! Мои глаза-а! Я вижу-у!

Маэтр Гренрей, видимо, ожидавший чего-то подобного, расхохотался. А я уставилась на моргающую птицу самого странного вида: сверху подмороженную и бледную, снизу — прожаренную и с аппетитной золотистой корочкой. Впрочем, никого, кроме меня, это, кажется, не смущало.

Индейка, радостно размахивая остатками крыльев, носилась по комнате, заливисто повизгивая. Я в кои-то веки пожалела о том, что не ношу корсетные платья, в которых принято прятать вееры, мне бы сейчас воздух точно не помешал.

— Что ж, матресс Лион, это было крайне увлекательно, — весело заметил архимаг. — Никогда прежде я не совершал подобных безумств. А уж чтобы вместе с девушкой... Вам удалось меня удивить, Мелисса.

— Поверьте, такой задачи у меня не было, — фыркнула я. — Я вообще не собиралась вас звать. Но не могу не выразить благодарность за то, что поделились резервом. Без вас я бы... Дьявол!

— Что-то не так? — изогнул бровь архимаг.

— Все не так, — вздохнула я. — Испытания. Как проходить испытания без резерва? Получается, на этом все для меня закончилось...

— Неужели вы думаете, что я могу поощрить нечестную борьбу? Мелисса, я говорил вам и повторю снова, я не желаю видеть среди королевских магов того, кто способен воткнуть нож в спину. И, кажется, я уже говорил, что испытания продолжатся, как только ваш резерв будет восстановлен. Но для этого вам нужно перестать убегать по ночам и следовать указаниям целительницы. Пообещайте мне, что больше не будете рисковать?

— Магическая клятва?

— Вашего слова будет достаточно, — покачал головой мужчина. — И еще... Помните, вы говорили, что хотите поучаствовать в поиске того, кто на вас дважды покушался?

— Еще бы!

— Кажется, мне все-таки придется попросить вас о помощи. Постарайтесь хорошенько отдохнуть, завтра весером вы нужны мне в светлом уме и добром здравии. Доброй ночи, Мелисса.

— Доброй ночи, маэтр Гренрей.

Едва закрылась дверь за архимагом, я устало опустилась в кресло и уставилась на индейку, которая подбежала ко мне, виляя гузкой как верный пес. Фифа была такая забавная, несмотря на свой странный вид, что я не смогла сдержать улыбку.

— Влюбилась? — вдруг спросила птица.

От такой неслыханной наглости я опешила. Мало того, что она вообще говорящая, так еще и в душу лезть собралась! Как вообще в птичьей голове мог поселиться такой разумный вопрос?

— Я фамильяр, не птица, — возразила индейка, когда я ее об этом спросила. — У оживленных существ все несколько иначе. Тело — оболочка, наделенная мышечной памятью. И инстинктами, конечно. Но внутри есть душа.

— Чья? — удивилась я. Никогда раньше я не видела фамильяров, а в академических книгах им была посвящена только одна строчка. Есть они и все. Точнее, были когда-то и у кого-то, а сейчас — такая редкость, что и изучать их никакого толку.

— Своя собственная, — обиделась Фифа. — Так что, влюбилась?

Оставив провокационный вопрос Фифы без ответа, я покормила ее булочкой, которая стояла у меня на столе. Наверное, служанка принесла для вечернего чая, но что-то приключения с архимагом отбили у меня всякую охоту трапезничать.

Мало того, теперь я и уснуть не могла в предвкушении завтрашнего вечера. Мне еще не приходилось ловить темных магов или участвовать во всяких расследованиях, поэтому я чувствовала, как чешутся от нетерпения пятки и нервно постукивала пальцами по постели.

Фифа, наевшаяся булочки, развалилась в своем "гнезде" и сонно смотрела на меня глазками-бусинками. Несмотря на то, что она сказала, что фамильярам обычная пища не требуется, жила же она как-то эти дни, от булочки индейка не отказалась, сообщив, что крошки напоминают ей о детстве. А еще попросила в следующий раз выковырить побольше изюма. Так что мне стало дико любопытно, какая такая "своя собственная" душа сейчас живет в моей птичке? У нее ведь явно было какое-то прошлое. Или нет, и индейка просто развлекается?

На смену мыслям о Фифе пришла другая, окатившая меня похлеще ведра ледяной воды. "Влюбилась?" Вот еще! Да как она вообще такое могла обо мне подумать? Чтобы я испытывала какие-то трепетные чувства к этому напыщенному, самовлюбленному, эгоистичному болвану?! Да, пару раз он меня выручил, но ведь и взамен попросил помочь.

Кроме того, ему и самому было бы крайне неприятно, если бы любого из участников отбора убили на его глазах. Это ведь было бы поводом говорить о его несостоятельности как архимага: не сумел распознать магический заговор и защитить невинного человека. Так что, он во мне и моем молчании о случившемся нуждался куда больше, чем я в его защите. И никакие трепетные чувства здесь совершенно ни при чем, не хватало еще такой ерунды в такой важный момент моей жизни!

С этими светлыми мыслями я провалилась в сон, чтобы на рассвете проснуться от истерических воплей Тессы. Девушка пришла разбудить меня и сообщить, что общий для участников отбора завтрак с архимагом состоится через час, а значит, пришло время готовиться. Правда, она это прокричала, косо поглядывая на хихикающую Фифу.

— Ты же сама вчера сказала, что ей без головы плохо, — напомнила я.

— Жуть-то какая, матресс Лион, — прошептала девушка. — Я ведь и помыслить не могла, что вы ночью это... того... голову ей приколдуете!

— Экая впечатлительная, — всплеснула ощипанными крыльями индейка. — Но за идею спасибо, сама-то я попросить не могла.

— Говорящая...

И тут впечатлительная Тесса рухнула бы на ковер, если бы я не успела ее подхватить. Так что вместо того, чтобы приводить в порядок себя, я приводила в чувство бедняжку. Когда, наконец, дрожащая девушка перестала смотреть на Фифу, не дергаясь при этом, мы приступили к сборам.

Я настаивала на том, чтобы одеться просто: в то, что я прихватила с собой. Но Тесса сообщила, что с этого дня нам полагается носить серебристые мантии, похожие на те, в которых ходил архимаг. А под мантией — то, что она принесла. Увидев предложенную одежду, я взвыла: мне полагалось нацепить на себя костюм придворной дамы, к счастью, прикрываясь вышеупомянутой серебристой накидкой.

Надо сказать, мода при дворе короля была весьма специфичной. Традиционно незамужние девушки, населяющие дворец любвеобильного правителя, позволяли себе в нарядах такие вольности, что я, при одном только беглом взгляде на платье, принялась нервно икать. Привези я такое из дома, архимаг точно кричал бы, что я явилась исключительно для того, чтобы соблазнить неприступного мужчину. Особенно эффектно оно смотрелось на мне, учитывая, что мои формы были значительно пышнее тех, которыми обладали фаворитки короля. Благо, хотя бы платье было по размеру.

Пышная юбка, созданная из кучи слоев сверкающего фатина, мягко струилась по бедрам, открывая простор для разглядывания нижних изгибов моего тела. Ее не предполагалось надевать поверх кринолина, так что приходилось придерживать при ходьбе. Сверху был такой же сияющий тугой корсет. Я пыталась надеть под него белую блузку, но Тесса укоризненно покачала головой:

— Матресс Лион, необходимо надеть строго то, что я принесла. Да и к чему вам прятать вашу красоту? Будь у меня такая фигура, я бы...

Она запнулась, но я и без того поняла, что дело тут в каком-то конкретном мужчине, который, как считает Тесса, не обращает на нее внимания. Вот только вряд ли дело было в формах, скорей уж в чем-то другом.

Мои огненно-рыжие волосы девушка собрала в высокую прическу, открывающую шею и плечи. Вот тут, надо сказать, я малость запаниковала, но потом весьма кстати вспомнила про мантию и успокоилась. Потому что платье, которое на меня надели, скорее показывало, чем скрывало. В нем я смотрелась эдакой легкомысленной профурсеткой, только и думающей о том, как бы заполучить себе жениха.

В трапезном зале я появилась в тот момент, когда все уже собрались и сидели за столом, снова накрытом так обильно, что казалось, будто его величество вознамерился раскормить нас на убой. Стоило мне появиться, разговор мигом стих и взгляды присутствующих мужчин сошлись на моей скромной персоне.