— Прекрасно выглядите, Мелисса, — улыбнулся архимаг, едва я подошла ближе. — Скажите, вы всегда ходите обедать... хм... во всеоружии?

— О чем вы, маэтр Гренрей? — прищурилась я.

— Алан, мы же договорились, — укоризненно покачал головой мужчина. А потом склонился к самому моему уху и, выдыхая жар, расползающийся по моей шее, сообщил, — От вас фонит боевыми артефактами так, словно вы меня боитесь. Или намереваетесь прикопать в первой же подворотне.

— Тогда не стоит водить девушку по подворотням, Алан, — с обворожительной улыбкой посоветовала я.

Архимаг только хмыкнул. О чем он там в своей голове думал, мне было неведомо. Но вел себя галантно и учтиво, так, словно и вправду пригласил меня на обед, чтобы насладиться вкусными блюдами, а не чтобы из стен любопытные уши не торчали.

Впрочем, на моем месте любая незамужняя девушка предпочла бы обмануться и помечтать о том, чтобы самый завидный жених королевства обратил на нее внимание. Я же решила здраво оценивать и свою пышную фигуру, отличную от селедкообразных придворных модниц, и острый ум, которым идеальная супруга вообще пользоваться не должна.

Что говорить, мужского внимания, конечно, хотелось. Но быть обманутой, преданной и униженной я откровенно опасалась. Уж лучше так: плечом к плечу, как боевые партнеры или как там у магов это называется.

А что до артефактов... Кто-то не выходит из дома без карминовой палочки для яркости губ, а кто-то без разумной защиты от недоброжелателей. И что-то мне подсказывало, что лучше быть из тех, кто беспокоится о безопасности, а не о том, чтобы на бездыханном теле ярко сияли алым губы.

Едва мы вышли за пределы дворца, я почувствовала себя так, словно с моей головы только что сняли шлем. Звуки слышались куда громче, запахи чувствовались острее, а от пестрой одежды горожан резало глаза. Надо же, каких-то несколько дней во дворце, а я уже привыкла к его тишине и неторопливости.

Теперь же нам приходилось лавировать сквозь толпу, чтобы пробраться на противоположный конец придворцовой площади. В одно мгновение я засмотрелась на причудливую шляпку пожилой дамы и потеряла архимага из виду.

Не то чтобы я испугалась, но отчего-то почувствовала себя не в своей тарелке. Левой рукой на всякий случай коснулась одного из артефактов, пристегнутого к бедру. А через миг моей правой ладони мягко коснулась чужая рука. Мужская.

— Рано паниковать, Мелисса, — с улыбкой сказал подошедший откуда-то сбоку архимаг. — Идем.

Я не паниковала. Я просто на всякий случай проверила, чтобы все было в порядке. А теперь, кажется, все было еще страннее, чем когда я подумала, что осталась в толпе одна. Потому что идти-то мы шли. Но Гренрей продолжал держать меня за руку, мягко, но настойчиво, чтобы я его не отпускала. Со стороны, вероятно, мы казались влюбленной парой. На деле же я чувствовала, как щеки горят огнем от смущения.

Не хватало еще, чтобы на утро в сплетенных газетах по всему королевству обсуждали таинственную девицу, захомутавшую самого неприступного холостяка королевства. Или приступного, тут уж как посмотреть. А потом, чует мое сердце, борзописцы скатились бы до обсуждения моих достоинств и недостатков, кои я каждый день лицезрела в огромном зеркале. И прекрасно понимала, что достоинства у меня весомые, но, скажем, на любителя.

— Мы пришли, — выдернул меня из мрачных мыслей архимаг.

Удивительное дело, но вывесок на доме, к которому мы подошли, не было никаких. Я даже засомневалась, что мы оказались в нужном месте. Но Алан решительно постучал, неровно как-то, словно особым шифром, и дверь со скрипом открылась.

— Маэтр Гренрей, — расплылся в улыбке старик, возникший на пороге. — Большая честь. Позвольте пригласить вас и вашу... спутницу в особый зал.

— Светлого дня, Гассир, — кивнул архимаг. — Проходите, Мелисса. Сейчас вы попробуете лучшее мясо в вашей жизни. И пирожные. Вы ведь любите пирожные, верно?

Мне оставалось только кивнуть. Не хватало еще, чтобы архимаг припоминал мне кондитерскую, где я увидела его впервые.

— Вот и прекрасно, — обрадованно воскликнул Гассир. — Следуйте за мной, господа.

Алан отпустил мою ладонь только на лестнице, ведущей на второй этаж. И то лишь для того, чтобы пропустить меня вперед. Мне показалось, или он оглянулся, прежде чем шагнуть на первую ступеньку?

"Хватит шарахаться от каждой тени, — подумала я. — Когда я вообще успела стать такой мнительной? Тем более, со мной самый могущественный маг королевства..."

А тот, на кого я возлагала столь огромную ответственность, казалось, ни о чем таком и не помышлял. Привычно подвинул кресло, чтобы я села за стол напротив него. Заказал у Гассира какие-то блюда, о которых я прежде даже не слышала. А пока мы ждали, услужливая девица, одетая так, словно только что покинула пансион благородных девиц, принесла графин с водой и стаканы.

— Лейна, — покачал головой архимаг. — Что-нибудь другое, пожалуйста.

— Как скажете, маэтр Гренрей, — улыбнулась подавальщица. А меня окинула таким взглядом, будто я должна была провалиться под землю прямо сейчас и вместе с креслом, на котором сидела.

— Она странная, — не выдержала я, когда Лейна скрылась из виду.

— Давай считать, что Лейна — единственный недостаток этого места, — предложил мужчина. — Готовят здесь прекрасно, а менять заведение из-за того, что дочь хозяина принимает вежливость за влюбленность, я бы не хотел.

Уж не знаю, что там и за что принимала девушка, но при одном лишь взгляде на Алана она буквально таяла. Я даже на мгновение почувствовала себя лишней, заерзала в кресле и уставилась зачем-то в окно.

— Мел... - ладонь Гренрея вдруг легла на мою, и я вздрогнула от неожиданности. — Я должен тебе кое в чем признаться. Это касается твоего резерва...

Это касается моего резерва. Резерва. Не чего-то другого, а магии, внезапно ставшей куда сильнее, чем была прежде. Тогда почему он все еще держит меня за руку?! Почему склонился ко мне и шепчет так, словно собирается сказать нечто неприличное? Или и правда собирается?

— Я и сам не сразу понял, — тихо сказал архимаг, не отводя от меня внимательного взгляда. — Все дело в том, что в тот момент, когда мы отражали атаку стихий, помнишь, когда ты усилила мой резерв... В общем... Я ведь тогда... Ты почти умерла, и я...

— Поделился со мной резервом, — кивнула я, чувствуя необъяснимую дрожь в голосе.

— Не только. Его было недостаточно.

— Нет... Не говори, только не говори...

— Вита. Я разделил с тобой жизнь, Мелисса.

Слова Гренрея прозвучали в тишине как приговор. Дьявол, да как он вообще мог?! Не спросив, не предупредив! Хотя, это как раз понятно, я ведь была без сознания. Но я не давала согласия на такие ритуалы, пока была в здравом уме и вменяемой или какой-то там памяти. А теперь...

— Мелисса...

— Нет, пожалуйста... Дьявол, Алан, как тебе только в голову это пришло?! Разделить жизнь — это не булочку пополам съесть! Дьявол...

— Послушай, все не так страшно, как ты думаешь, — мужчина чуть крепче сжал мою ладонь, но я теперь и смотреть на него не могла.

— Еще скажи, что все обратимо, — съязвила я, выдергивая руку.

— Этого я, увы, сказать не могу, — покачал головой Гренрей. — Но я точно знаю, что магический откат действует только на того, кто делится витой, так что ты можешь продолжать жить обычной жизнью, для тебя ничего не изменилось.

— Да провались ты! — в сердцах крикнула я, подскакивая с кресла.

Мне срочно нужен был воздух. Казалось, что кто-то сжал мою грудь, рвет когтями и не отпускает. К горлу подступали рыдания, но показывать слабость при человеке, который позволил себе такое, я не собиралась. Поискав глазами, я заметила небольшую дверь, ведущую, судя по всему, на балкончик. Прекрасно, именно то, что нужно.

Из обеденного зала я выскочила на крохотный балкон примерно с тем же усилием, с которым выныривает утопающий, которому не хватает воздуха. От слез перехватывало горло, а парапет я стиснула так, что костяшки побелели.