— Знаю.

— Но я скажу, — сказал он. — Один раз. Внятно. — Пауза. — Мне не важно откуда ты. Мне не важно что ты — не Эвелин. Мне не важно что ты врач и что у тебя был этот — Антон — и что ты строишь стены. — Его голос — ровный, тихий, настоящий. — Мне важна ты. Та которая попросила воды в первый день. Та которая читает медицинские трактаты и не боится огня и смотрит на людей как на людей. — Пауза. — Та которая сейчас сидит у камина с пледом и говорит правду которая ей стоила дорого.

Я смотрела на него.

Не дышала — кажется.

Он прошёл через комнату — к её креслу, медленно. Присел рядом — на корточки, как тогда в библиотеке. Так что их лица были на одном уровне. Близко.

— Саша, — сказал он.

Своё имя в его устах — короткое, тёплое, своё.

— Что, — сказала я.

— Антон ушёл потому что ему было важнее удобство чем ты, — сказал он. — Я не ухожу потому что мне важнее ты.

Что-то во мне — та стена которую я строила восемь лет — треснула.

По-настоящему.

Не кирпич — вся. Медленно, неотвратимо.

— Каэль, — сказала я. Голос другой — не ровный. Живой.

— Что.

— Ты только что сказал...

— Знаю что сказал, — перебил он. — Не жалею.

Его рука поднялась — накрыла её щеку. Горячая ладонь, его огонь под кожей. Большой палец провёл по скуле — медленно, горячо. Янтарь в глазах — полный, яркий, только для неё.

— Я боюсь, — сказала я. — Всё равно боюсь.

— Я тоже, — сказал он.

— Ты?

— Я двадцать лет жил один, — сказал он. — Думал что правильнее так. Что дракон должен быть один. Что привязанность — уязвимость. — Пауза. — А потом ты попросила воды. И мой огонь решил всё без меня.

Я смотрела на него.

Мой огонь решил всё без меня.

— Каэль, — сказала я тихо.

— Что.

— Иди обратно к себе, — сказала я.

Он моргнул.

— Что?

— Нам через несколько часов ритуал, — сказала я. — Нам обоим нужно хоть немного поспать. — Пауза. — И потому что если ты останешься — я не засну вообще.

Что-то мелькнуло в его лице — тёплое, живое. Он почти улыбнулся — по-настоящему, не уголком рта.

— Логично, — сказал он.

Встал. Его рука скользнула с её щеки — медленно, неохотно. Отступил.

Пошёл к двери.

— Каэль, — сказала я.

Обернулся.

— Спасибо, — сказала я. — За то что остался.

Он смотрел на неё секунду.

— Я же сказал, — сказал он. — Никуда не ухожу.

Вышел.

Дверь закрылась — тихо, аккуратно.

Я сидела у камина с пледом на плечах.

За окном темнота начинала светлеть — едва, по самому краю неба. Рассвет приближался.

Он остался, — думала я. — Я рассказала всё. И он остался.

Стена — та которую я строила восемь лет — лежала в обломках.

Было страшно.

Было — хорошо.

Легла, — сказала я себе. — Поспи хоть час.

Легла. Закрыла глаза.

Магия была — спокойной. Тёплой. Как будто тоже услышала и выдохнула.

За окном светало.

Каэль

Он не спал.

Вернулся к себе — как она попросила, логично, правильно — лёг, закрыл глаза. Лежал и смотрел в потолок и думал про то что она сказала.

Меня зовут Саша.

Я врач скорой помощи.

Из другого мира.

Его огонь был — спокойным. Это было странно. Он ожидал что такое признание вызовет что-то острое, что-то требующее осмысления, что-то тяжёлое. А огонь был — спокойным. Как будто знал давно и просто дождался когда он наконец услышал.

Я не ухожу потому что мне важнее ты, — сказал он ей.

И это была — правда. Самая простая правда которую он произнёс вслух впервые за двадцать лет.

Встал.

Было ещё темно — рассвет через час, может меньше. Оделся. Пошёл по коридору — не к ней, в другую сторону. К западному крылу.

У него было кое-что незаконченное.

Томас был в столице — Лира убрала его сама, быстро, после их разговора. Но Томас оставил след. Каэль знал это — чувствовал. Люди которые живут в замке годами всегда оставляют след.

Нашёл его в каморке у конюшни.

Маленькая комната — матрас, сундук, ничего личного. Томас жил как человек который всегда готов уйти. Каэль открыл сундук — методично, без спешки. Одежда, несколько монет, письмо.

Взял письмо.

Развернул.

Почерк Лиры — тонкий, ровный, красивый. Он знал этот почерк двенадцать лет.

Томас. Зелье у меня. Жди в саду у восточной стены послезавтра после полудня. Она будет там одна — я знаю её привычки. Ты знаешь что делать. Держи крепко. Это должно быть быстро.

Он читал это дважды.

Потом сложил. Убрал в карман.

Встал. Пошёл к Лире.

Её покои были в северном крыле — три комнаты, светлые, с видом на сад. Она сама выбрала их двенадцать лет назад когда он взял её в замок. Маленькая девочка с серыми глазами которая смотрела на него серьёзно и не плакала.

Постучал.

Долго — потом шаги. Дверь открылась.

Лира стояла в дверях — в ночном халате, волосы распущены. Увидела его. Что-то прошло по её лицу — быстро. Потом — ровно. Спокойно.

— Каэль, — сказала она.

— Войду, — сказал он.

Не спросил — сказал. Она отступила.

Он вошёл. Огляделся — светлая комната, камин, книги на полках. Всё аккуратно. Всё на месте. Двенадцать лет он знал эту комнату.

Обернулся к ней.

Достал письмо. Протянул.

Она смотрела на него — не на письмо. На его лицо.

— Возьми, — сказал он.

Она взяла. Развернула. Читала.

Молчание.

— Ты нашёл у Томаса, — сказала она наконец.

— Да.

— Я должна была уничтожить.

— Да, — согласился он.

Она держала письмо в руках. Смотрела на него. В серых глазах — много всего. Он знал эти глаза двенадцать лет — умел читать. Сейчас в них была — усталость. Старая, глубокая. И что-то ещё. Что-то что он раньше не видел или не хотел видеть.

Облегчение.

Её нашли, — понял он. — И ей — легче. Что нашли.

— Ты всё знаешь, — сказала она. Не вопрос.

— Достаточно, — сказал он.

— Зелье. Томас. Сад.

— Да.

— И то что Эвелин умерла не потому что магия сорвалась, — сказала она. — А потому что я не рассчитала. Потому что её магия оказалась сильнее чем я думала.

— Да.

Молчание.

За окном начинало светать — едва, по самому краю неба. Рассвет приближался.

Каэль стоял посреди комнаты которую знал двенадцать лет и смотрел на человека которого знал двенадцать лет и думал что знал — не всего. Что-то важное он не видел или не хотел видеть.

— Почему, — сказал он. Тихо. Без злости — просто хотел услышать.

Лира смотрела на него.

— Ты знаешь почему, — сказала она.

— Хочу услышать.

— Потому что люблю тебя, — сказала она. Просто. Без украшений. — Двенадцать лет. С того момента как ты взял меня в замок и не отдал обратно. — Пауза. — Я знала что ты дракон. Знала что тебе нужна носитель магии. Знала что вместе вы можете укрепить печать. Что вместе вы будете — целыми. — Голос ровный, тихий. — Я должна была быть рядом. Не она.

— Эвелин, — сказал он.

— Эвелин не любила тебя, — сказала Лира. — Никогда не любила. Использовала. — Пауза. — Это не оправдывает что я сделала. Я знаю. Но — это правда.

— Знаю что правда, — сказал он.

Молчание.

Лира опустила взгляд на письмо в руках. Потом — медленно, как что-то тяжёлое — подняла.

— Ты пришёл чтобы сказать мне уйти, — сказала она.

Каэль смотрел на неё.

Двенадцать лет. Маленькая девочка с серыми глазами. Человек который всегда был рядом когда он не мог быть рядом с кем-то другим.

И человек который убил. Не из злобы — из любви. Что было — страшнее.

— Да, — сказал он.

Она кивнула.

Медленно. Один раз.

— Хорошо, — сказала она.

— Лира, — сказал он.

Она смотрела на него.

— Я не могу простить это сейчас, — сказал он. — Не могу сделать вид что ничего не было. — Пауза. — Но — двенадцать лет. Это тоже правда. — Он смотрел на неё. — Что с тобой будет — я не знаю. Куда ты пойдёшь — твой выбор. Но — я не хочу чтобы ты исчезла насовсем.