— Завтра раньше. На час.

— Хорошо.

— И Эвелин.

— Что.

— Если снова услышишь — скажи сразу. — Пауза. — Не утром. Сразу.

Я смотрела на него.

Сразу. Не утром.

— Хорошо, — сказала я.

Он ушёл.

Я стояла в пустом дворе.

Смотрела на то место где он стоял. На трещину в камне.

Потом за стенами замка — далеко, почти неслышно — что-то загудело.

Низко. Глубоко. Из-под земли.

Я замерла.

Не почудилось.

Гудение длилось секунд десять. Потом стихло.

Трещина у моих ног стала шире.

Сама.

Я смотрела на неё долгую секунду.

Его ладони были горячими, — почему-то подумала я. — По-настоящему горячими.

Развернулась и пошла в замок.

Быстро.

Я проснулась потому что в комнате было холодно.

Не просто холодно — ледяно. Дыхание видно. Камин давно погас. За окном темно — глубокая ночь, часа три не больше.

Я приподнялась.

Полкомнаты было в инее.

Не снаружи — изнутри. Тонкие белые кристаллы на каменном полу, на ножках кровати, на краях туалетного столика. Красиво — если не знать что это ты сделала во сне.

Я медленно встала. Прошла по инею босиком — холодно, резко, по-настоящему. Присела. Потрогала пальцем.

Настоящий лёд. Тонкий, хрупкий, уже начинающий таять.

Что мне приснилось.

Не помнила. Только ощущение — что-то тёмное, давящее. Что-то рвущееся снизу. Из-под земли.

Печать.

Я выпрямилась. В зеркале — чужое лицо с фиолетово-серыми глазами, растрёпанными волосами, побледневшими щеками. Ночная рубашка белая, простая. Иней таял на полу, маленькие лужицы расползались по камню.

Хорошо, — сказала я себе. — Это новое. Принимаем к сведению.

Накинула плед. Подошла к окну.

Двор внизу — тёмный, пустой. Факелы у ворот. Звёзды незнакомые, не мои.

И Каэль.

Он стоял у стены — в темноте, почти незаметный. Почти — но не совсем. Потому что в темноте от него исходило что-то — едва уловимое свечение? нет, не свечение. Просто тепло которое было видно даже отсюда. Живое, драконье. Без плаща несмотря на ночной мороз — ему холод был, судя по всему, физически безразличен.

Смотрел куда-то вдаль. Неподвижный — как умеют быть неподвижными только очень крупные хищники. Абсолютно.

Я смотрела на него.

Он почувствовал — без звука, без движения с моей стороны. Просто поднял голову. Посмотрел прямо на моё окно — точно, без поиска, как будто знал где именно.

В темноте видит, — поняла я. — Лучше меня. Намного.

Пауза — долгая, через двор, через ночь.

Потом он сделал короткий жест рукой — иди спать. Ясный, без слов.

Я подняла руку и указала на иней на подоконнике.

Он смотрел секунду. Потом направился к входу в замок — бесшумно, быстро. Для такого высокого и широкоплечего двигался как тень.

Ой, — подумала я. — Идёт сюда.

Он постучал.

По-настоящему постучал — негромко, два раза. Это было так неожиданно что я секунду просто стояла.

— Войди, — сказала я.

Каэль вошёл — в тёмной рубашке, штанах, без камзола. Волосы растрёпаны — не как обычно чуть-чуть, по-настоящему, как будто долго ворочался. Вошёл — и комната сразу стала теплее. Физически. Я почувствовала это как волну — живое тепло от него, драконье, разошлось по воздуху.

Посмотрел на иней на полу. На меня. Снова на иней.

— Кошмар? — спросил он.

— Не помню что снилось, — сказала я. — Проснулась — вот.

Он прошёл в комнату. Присел у пола — потрогал иней. Пальцы у него были горячие — я видела как под его прикосновением лёд тает быстрее. Поднял взгляд.

— Хаотичная магия, — сказал он. — Во сне контроль падает. Она вырывается.

— Это я уже поняла, — сказала я. — Что делать.

— Ничего. — Он встал — легко, плавно, без усилия. — Само пройдёт когда научишься контролировать наяву. — Пауза. — Ты холодная?

— В комнате иней. Логично.

— Я спросил про тебя, — сказал он. Тихо. Чуть раздражённо — как человек которого раздражает собственная забота.

Я смотрела на него.

— Немного, — призналась я. — Ноги.

Он посмотрел на мои босые ноги на холодном полу. Что-то прошло по его лицу — быстро. Отвернулся. Подошёл к камину — присел, сложил дрова. Не чиркнул ничем — просто поднёс руку. Огонь занялся сразу, охотно, как будто его не зажгли а позвали домой.

Я смотрела на это.

— Каэль.

— Что.

— Ты только что зажёг огонь рукой.

— Да.

— Просто — рукой.

— Да.

— И ты считаешь это нормальным.

Он обернулся. Посмотрел на меня с таким выражением — и что?

— Для дракона — да, — сказал он. — Для тебя, судя по лицу — нет.

— Я привыкну, — сказала я.

— Привыкай.

Он встал. Смотрел на огонь — не на меня. В свете камина его кожа казалась чуть темнее, теплее. По правому предплечью — старый шрам, белёсый. Рубашка с закатанными рукавами, ворот открыт. Я видела как у основания шеи — там где рубашка не закрывала — кожа чуть светилась. Совсем едва. Как уголь перед тем как разгореться.

Вот так значит, — подумала я. — Вот что значит дракон в человеческом облике.

— Каэль, — сказала я. — Ты постучал.

— Да.

— Ты никогда не стучишь. Входишь просто.

Пауза.

— Ночь, — сказал он. Коротко. Как будто это всё объясняет.

— Ночью другие правила?

— Да.

Я смотрела на него. Он смотрел на огонь. В комнате становилось теплее — быстро, слишком быстро для обычного камина. Его присутствие делало это. Само.

— Что ты делал во дворе в три ночи, — сказала я.

— Патруль.

— Патруль закончился два часа назад. Я знаю расписание.

Долгая пауза.

— Не спалось, — сказал он наконец.

Не спалось, — повторила я. — То же самое что я говорила ему под восточной башней.

— Садись, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Это приказ?

— Просьба. Пожалуйста.

Что-то мелькнуло в его лице. Он сел — не в кресло, на широкий каменный подоконник. Скрестил руки. Смотрел во двор.

Я забралась в кресло у камина — плед на плечах, ноги поджаты. Смотрела на него.

При свете камина он был другим. Не мягче — нет. Но другим. Без камзола, без всей парадности — просто человек на подоконнике. С растрёпанными волосами и шрамом на руке и кожей которая чуть светилась там где рубашка не прикрывала.

— Ты тоже слышал гудение сегодня ночью, — сказала я.

Он не ответил сразу. Смотрел во двор — янтарь в глазах в темноте светился отчётливее чем днём. Живой, тёплый.

— Да, — сказал он наконец.

— Сильнее чем вчера?

— Да.

— И поэтому не спалось.

Молчание. Камин потрескивал. Иней на полу растаял — маленькие лужицы поймали свет и сверкали.

— Каэль, — сказала я. — Ты боишься. Того что будет если печать сломается.

Он посмотрел на меня — резко, как будто я сказала что-то неожиданное.

— Боюсь, — сказал он. Просто. Без защиты.

От него — это слово. Это было неожиданно.

— Хорошо, — сказала я тихо. — Я тоже.

— Ты не должна, — сказал он.

— Почему?

— Потому что ты не понимаешь ещё что —

— Именно поэтому, — перебила я. — Неизвестное страшнее известного. Это не обсуждается.

— Это откуда.

— Личный опыт.

Он смотрел на меня. Янтарь в глазах — ровный, задумчивый. Что-то в нём было — не злость, не подозрение. Что-то тише.

— Что снилось, — спросил он вдруг.

— Говорю же — не помню.

— Ощущение помнишь.

Я думала секунду.

— Что-то давит снизу, — сказала я. — Из-под земли. Тёмное. Большое. Хочет выйти.

Он молчал.

— Это они, — сказал он наконец. — Древние. Печать слабеет — они чувствуют. Давят. — Пауза. — Ты чувствуешь их потому что твоя магия связана с печатью. Это нормально.

— Это совсем не звучит нормально.

— Нет, — согласился он. — Не звучит.