Они сидели рядом — его рука на её руке, в тишине, в вечернем свете.

— Завтра, — сказал он. — Расскажешь.

— Да, — сказала она.

— Всё.

— Всё.

Его пальцы чуть сжались вокруг её руки. Не крепко — просто. Как обещание.

За стенами замка — глубоко, тяжело — загудело.

Они оба услышали.

Оба не убрали рук.

Утром за завтраком Лира сидела рядом с Каэлем.

Это было — необычно. Обычно она появлялась и уходила, не задерживалась. Сегодня сидела — в белом платье с серебряным шитьём по вороту, волосы убраны идеально, жемчужные серьги. Красивая как всегда. Мягкая как всегда.

Я вошла и увидела это.

Каэль сидел во главе стола — в тёмном камзоле, с документами. Лира — рядом, по правую руку. Говорила что-то тихо, наклонившись к нему, и он слушал с тем закрытым выражением которое не говорило ни да ни нет.

Рэн сидел напротив и демонстративно смотрел в потолок.

Я прошла к своему месту — напротив Каэля. Напротив, не рядом с Лирой. Каэль поднял взгляд. Посмотрел на меня.

Налил мне горьковский корень.

Лира увидела это. Её взгляд — быстрый, острый, мгновенно спрятанный — скользнул по кружке.

— Эвелин, — сказала она. Тепло. — Как ты себя чувствуешь? Я слышала про трещину во дворе. Это должно быть страшно.

— Нормально, — сказала я.

— Правда? — Она чуть склонила голову — с такой искренней заботой. — Я беспокоюсь. Ты такая... хрупкая в последнее время. После болезни.

Хрупкая, — повторила я. — Она назвала меня хрупкой.

— Я в порядке, — сказала я.

— Конечно. — Лира улыбнулась — мягко, тепло. Повернулась к Каэлю. — Каэль, я думала — может Эвелин стоит отдохнуть от тренировок? Это ведь большая нагрузка. Печать, магия, всё это...

— Нет, — сказал Каэль. Коротко.

— Но —

— Нет, — повторил он. Без объяснений.

Лира помолчала секунду. Улыбка держалась — безупречно.

— Ты прав, конечно, — сказала она. — Ты всегда лучше знаешь.

Рэн смотрел в потолок с таким усердием что я начала беспокоиться за его шею.

— Рэн, — сказала я. — Что ты там видишь?

— Трещину, — сказал он.

— В потолке?

— Нет. Просто — трещину. Концептуально.

Каэль посмотрел на него.

Рэн взял яблоко.

— Ем яблоко, — сказал он. — Молчу.

После завтрака Лира перехватила меня в коридоре.

Я шла в библиотеку — быстро, с книгами под мышкой — и она появилась из-за угла. Как будто ждала. Наверное ждала.

В белом платье она выглядела как что-то очень красивое и очень холодное одновременно. Как первый снег на камнях.

— Эвелин, — сказала она. — Минуту.

Я остановилась.

— Слушаю.

— Я хотела поговорить, — сказала она. Голос тихий, серьёзный. — Наедине.

— Мы наедине.

— Да. — Она посмотрела на меня — долго, изучающе. Без мягкой улыбки — просто смотрела. — Ты понимаешь что делаешь?

— Обычно да.

— С Каэлем, — уточнила она. — Ты понимаешь что делаешь с Каэлем.

Я смотрела на неё.

— Говори прямо, Лира.

— Хорошо. — Она чуть выпрямилась — и в этом движении что-то изменилось. Стала выше. Тверже. Настоящая Лира — не нежная фиалка, другая. — Ты здесь несколько недель. Ты не знаешь этого мира. Ты не знаешь его. — Пауза. — А он начинает привязываться. Это опасно.

— Для кого?

— Для него, — сказала она. — Для тебя. Для всех. — Её голос оставался ровным, спокойным. Как всегда когда говорила настоящее. — Каэль не умеет привязываться наполовину. Он либо закрыт полностью либо — открыт полностью. И если ты его откроешь — а потом уйдёшь, исчезнешь, окажется что тебя здесь не должно было быть — это сломает его.

— Ты говоришь о нём с такой заботой, — сказала я. — Для человека который убил Эвелин.

Молчание.

Долгое.

Что-то прошло по её лицу — быстро, сложно. Не злость. Что-то тяжелее.

— Я не убивала, — сказала она. — Я не хотела —

— Лира, — перебила я тихо. — Мы уже говорили об этом. Ты знаешь что я знаю. Я знаю что ты знаешь. — Пауза. — Зачем этот разговор?

Она смотрела на меня.

— Потому что ты идёшь к нему, — сказала она. — И он идёт к тебе. И я вижу это каждый день. — Голос чуть изменился — что-то в нём. Не злость. Что-то живое и болезненное. — Двенадцать лет. Я двенадцать лет рядом с ним. Я знаю его лучше чем кто-либо в этом мире.

— Знаю, — сказала я.

— Тогда пойми, — сказала Лира. И впервые за разговор в её голосе было что-то настоящее — не мягкость, не острота. Просто — боль. — Пойми что я не прошу много. Просто — будь осторожна с ним. Не открывай то чего не сможешь закрыть обратно.

Я смотрела на неё.

Двенадцать лет, — думала я. — Она любит его двенадцать лет. Убила Эвелин из-за этого. И сейчас — стоит в коридоре и просит меня быть осторожной с ним. Не потому что злится. Потому что боится что я причиню ему боль.

Враг которого понимаешь — уже не совсем враг.

— Я буду осторожна, — сказала я.

Лира смотрела на меня. Что-то в её лице — совсем маленькое — изменилось.

— Хорошо, — сказала она.

Повернулась. Пошла по коридору — плавно, прямо. Белое платье в полутьме коридора.

Остановилась у поворота.

— Эвелин, — сказала она, не оборачиваясь. — Дариан нашёл кое-что в старых записях. Про дым из трещины. — Пауза. — Спроси его. Это важно.

Ушла.

Я стояла в коридоре и смотрела на пустое место где она только что была.

Она могла не сказать про Дариана, — думала я. — Но сказала. Зачем.

Не нашла ответа. Пошла к Дариану.

Дариан был в своих покоях — в кресле у камина с горой старых книг вокруг. Покои были в западном крыле — Каэль выделил их три дня назад когда вызвал его из столицы. Дариан разбирался в древней магии лучше чем кто-либо кого Каэль знал — и когда трещина появилась впервые, Каэль послал за ним не раздумывая.

Когда я вошла — Дариан поднял голову. Посмотрел на меня с тем острым внимательным взглядом.

— Герцогиня, — сказал он. — Я ждал кого-то из вас.

— Лира сказала зайти.

— Лира, — повторил он. Что-то в том как он это сказал. — Интересно.

— Что нашли?

Он встал — взял одну из книг, открыл на заложенной странице. Протянул мне.

— Вот, — сказал он. — Читайте.

Я читала.

Старый текст — почерк мелкий, выцветший. Про дым из трещины в местах где слабеет печать. Про то что этот дым — не просто признак слабости. Это — присутствие. Древние не просто давят на печать изнутри. Они выпускают что-то. Маленькое, незаметное, но живое.

Разведчики, — было написано. — Они посылают разведчиков. Бесплотных, невидимых. Чтобы видеть мир. Чтобы знать слабые места.

Я подняла взгляд.

— Они видят нас, — сказала я.

— Да, — сказал Дариан.

— Через дым.

— Через разведчиков которых посылают с дымом, — поправил он. — Это разные вещи. — Пауза. — И они уже здесь. В замке. — Он смотрел на меня. — С ночи. Когда дым появился.

Я думала об этом.

— Каэль знает?

— Ещё нет, — сказал Дариан. — Вы первая. — Он чуть наклонил голову. — Потому что вы — та которую они ищут. Носитель хаотичной магии. — Пауза. — Они знают про вас. Знают что вы здесь. И знают что вы — единственное что стоит между ними и выходом.

Я смотрела на него.

— Я мишень, — сказала я.

— Да, — сказал Дариан. Спокойно. Как что-то что нужно сказать прямо. — Вы мишень.

Молчание.

Камин горел. За окном снег.

— Дариан, — сказала я. — Вы всегда такой прямой?

— Только когда важно, — сказал он. И улыбнулся — той улыбкой которая у него всегда означала что он знает больше чем говорит. — А сейчас — важно.

— Что нужно делать.

— Ускориться, — сказал он. — Вам с Каэлем. Ритуал нужно провести раньше чем они найдут способ остановить вас. — Пауза. — У вас дней семь. Может меньше.

— Было десять.

— Было, — согласился он. — До ночи.

Я встала. Взяла книгу — он кивнул, разрешая взять. Пошла к двери.