Вейн встал — быстро, с облегчением человека которому разрешили уйти. Поклонился. Вышел.

Каэль встал. Подошёл ко мне.

— Что, — сказал он.

— Трещина, — сказала я. — Дым из неё. Тёмный.

Что-то изменилось в его лице — быстро, серьёзно. Янтарь в глазах вспыхнул.

— Покажи.

Во внутреннем дворе было тихо.

Снег лежал тонким слоем на камнях. Трещина — та самая, которую я сделала на тренировке — была длиннее. Намного длиннее чем утром. И из неё поднимался дым — тонкий, тёмный, почти чёрный. Не дым от огня. Что-то другое. Что-то живое.

Каэль присел рядом с трещиной.

Смотрел на неё — молча, внимательно. Его лицо было серьёзным — не тревожным, именно серьёзным. Как у человека который видит то что ожидал увидеть но надеялся что позже.

Протянул руку к дыму.

— Не трогай, — сказала я автоматически.

Он посмотрел на меня.

— Я дракон, — сказал он.

— Я знаю что ты дракон. Я говорю не трогай.

Что-то мелькнуло в его лице — почти улыбка. Почти. Он всё равно коснулся дыма — кончиками пальцев, осторожно.

И отдёрнул руку.

Быстро. Резко. Каэль никогда не делал резких движений.

— Что? — сказала я.

— Холодный, — сказал он. Тихо. — Это не магия печати. Это — они.

— Древние.

— Да. — Он встал. Смотрел на трещину с таким выражением. — Они чувствуют слабину. Давят изнутри.

— Насколько это срочно.

— Очень, — сказал он. Коротко. Без украшений.

За нашими спинами послышались шаги — лёгкие, быстрые. Я обернулась.

Рэн.

Бежал через двор — что само по себе было необычно, Рэн никогда не бегал. Волосы растрёпаны, камзол застёгнут как попало. Добежал. Увидел трещину. Увидел дым.

— О, — сказал он. — Плохо.

— Да, — сказал Каэль.

— Насколько плохо.

— Очень.

Рэн присел рядом с трещиной — как Каэль несколько минут назад. Протянул руку.

— Не трогай, — сказали мы с Каэлем одновременно.

Рэн посмотрел на нас обоих. На то как мы сказали это одновременно.

— Понял, — сказал он. И не коснулся — в отличие от Каэля. — Это они давят?

— Да, — сказал Каэль.

— Значит времени меньше чем мы думали.

— Да.

— Значит вам нужно ускориться.

— Рэн, — сказал Каэль.

— Что? Я говорю очевидное. — Он встал. Посмотрел на меня. — Ты готова?

— К чему именно.

— К тому что придётся торопиться, — сказал он. — К ритуалу. К тому что времени на постепенность может не остаться.

Я смотрела на него.

Потом на Каэля.

Каэль смотрел на трещину. Потом — на меня. Что-то в его взгляде — серьёзное и при этом тёплое одновременно.

— Разберёмся, — сказал он.

— Как? — спросила я.

— Сначала нужно понять насколько быстро она расширяется, — сказал он. — Дариан разбирается в древней магии. Позовём его.

Дариан пришёл через час.

Я видела его несколько раз — на приёме, мельком в коридорах. Вблизи он был другим. Высокий, с тёмными волосами чуть тронутыми сединой на висках, в камзоле цвета антрацита. Красивый — не так как Каэль, по-другому. Мягче внешне. Но в серых глазах — что-то острое, внимательное. Что-то что видело больше чем показывало.

Он присел у трещины. Долго смотрел на дым. Не касался.

— Интересно, — сказал он наконец.

— Дариан, — сказал Каэль.

— Молчу. Думаю. — Он поднял взгляд на меня. — Герцогиня. Вы первая заметили?

— Да.

— Когда?

— Вчера вечером.

— И за ночь вот так расширилась, — сказал он. Не вопрос. Констатация. — Это быстро.

— Насколько быстро, — спросил Каэль.

— Дней десять, — сказал Дариан. — Может меньше. — Он встал — медленно, с задумчивым выражением. — Каэль. Вы работаете над ритуалом?

— Работаем.

— Работайте быстрее, — сказал Дариан просто. Посмотрел на меня — с тем острым внимательным взглядом. — Герцогиня. Вы понимаете что это значит?

— Понимаю, — сказала я.

— Хорошо. — Он чуть наклонил голову. — Потому что без вас он ничего не сможет сделать. Буквально ничего. — Пауза. — Это большая ответственность.

— Знаю.

— И при этом, — сказал он — с той лёгкой улыбкой которая у него всегда означала что он видит больше чем говорит, — вы выглядите не испуганной. Что само по себе интересно.

— Дариан, — сказал Каэль.

— Уже молчу, — сказал Дариан. — Иду изучать записи. — Он двинулся к выходу из двора. Остановился. — Каэль. — Каэль посмотрел на него. — Добро пожаловать в ад, — сказал Дариан. С улыбкой. — Давно пора.

Ушёл.

Рэн смотрел ему вслед.

— Я его люблю, — сказал он. — Не говорите ему.

— Он знает, — сказал Каэль.

— Тем более не говорите.

Лира появилась когда мы уже расходились.

Шла через двор — в светлом плаще, с корзинкой. Увидела трещину. Увидела дым. Остановилась.

Посмотрела на трещину — долго, внимательно. Потом на меня. Потом на Каэля.

— Что это? — спросила она. Голос мягкий, встревоженный. Нежная фиалка.

— Печать слабеет, — сказал Каэль.

— Боже. — Она прижала руку к груди. — Это опасно?

— Да.

— Что нужно делать?

— Работаем над этим, — сказал он. Коротко. Закрыто.

Лира смотрела на него — с тревогой, с заботой, с той нежностью которую берегла только для него. Потом — едва заметно — перевела взгляд на меня.

В её глазах — острое. Знающее. Быстро спрятанное.

— Будь осторожен, — сказала она Каэлю. — Пожалуйста.

— Да, — сказал он.

Она ушла.

Рэн проводил её взглядом. Потом тихо, почти беззвучно:

— Она видела дым раньше нас.

Я посмотрела на него.

— Что?

— Она шла со стороны восточного крыла, — сказал Рэн. Негромко. — С корзинкой. Как будто гуляла. Но восточное крыло — это не в сторону садов. — Пауза. — Она уже была здесь. До нас.

Я смотрела на трещину.

Уже была здесь, — думала я. — И не сказала. Пришла с корзинкой и сыграла удивление.

— Рэн, — сказала я тихо.

— Не сейчас, — сказал он. Так же тихо. — Потом. Не здесь.

Каэль стоял у трещины — смотрел на дым. Не слышал.

Или слышал — и молчал.

Каэль

Вечером он пришёл к ней сам.

Не ночью — вечером, до темноты. Постучал — по-настоящему, два раза. Дождался.

— Войди, — сказала она.

Вошёл.

Она сидела у окна — смотрела во двор где была видна трещина. В бордовом платье, волосы распущены — Мира уже ушла. Обернулась когда он вошёл.

— Садись, — сказала она.

Он сел — в кресло рядом с ней. Не на подоконник, не на подлокотник. В кресло рядом. Смотрел в то же окно.

Молчали.

— Десять дней, — сказала она наконец.

— Может меньше.

— Мы успеем?

— Должны, — сказал он.

— Это не ответ.

— Знаю. — Он посмотрел на неё. — Но другого нет.

Она смотрела на него — на резкий профиль в вечернем свете, на тёмные волосы, на руку которая лежала на подлокотнике кресла — в полуметре от её руки. Горячая рука. Она чувствовала её тепло даже без касания.

— Каэль, — сказала она.

— Что.

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Знаю.

— Ты всегда говоришь — знаю.

— Потому что знаю.

— Откуда.

Он помолчал.

— Мой огонь знает, — сказал он наконец. — Всё что касается тебя — знает раньше меня.

Она смотрела на него.

— И ты не злишься?

— На что.

— На то что я не та кем кажусь.

Он повернулся к ней — медленно, полностью. Янтарь в глазах в вечернем свете был тёплым, живым.

— Нет, — сказал он. Просто.

— Почему.

— Потому что та кем ты кажешься — это ты, — сказал он. — Всё остальное — детали.

Она смотрела на него.

Детали, — повторила она.

Его рука — та которая лежала на подлокотнике — передвинулась. Медленно, осознанно. Накрыла её руку. Горячая ладонь поверх её пальцев.

Не поцелуй. Не слова.

Просто — рука.

За окном двор темнел. Трещина была видна — тёмная полоса на светлом снегу. Из неё поднимался дым — тоньше чем днём, но он был.