— Не в угол, — сказала я. — Просто честно.

— Это одно и то же, — сказала Лира. Что-то в её голосе — не злость. Почти — уважение. Холодное, нежеланное, но настоящее.

Камин потрескивал. За окном темнело — быстро, по-осеннему.

— Лира, — сказала я. — Томас.

Она посмотрела на меня.

— Он до сих пор здесь, — сказала я. — В замке. Рядом с Каэлем. Каждый день.

Что-то прошло по её лицу.

— Томас не опасен, — сказала она. — Он выполнял приказ. Он не —

— Он помог убить Эвелин, — перебила я тихо. — Нравится тебе это слово или нет — именно это произошло. И Томас был рядом.

Долгое молчание.

Лира смотрела на свои руки — впервые за разговор не на меня. На свои руки. Тонкие пальцы, аккуратные ногти, серебряное кольцо на правом мизинце.

— Я не хотела чтобы она умерла, — сказала она. Тихо. Совсем тихо. — Правда не хотела. Зелье не должно было... магия не должна была так среагировать.

— Знаю, — сказала я.

— Ты мне не веришь.

— Верю, — сказала я. — Именно поэтому мы ещё разговариваем.

Лира подняла взгляд.

Смотрела на меня — долго, серьёзно. Без маски, без мягкости, без нежной фиалки которую я видела рядом с Каэлем. Просто человек. Уставший. Загнанный. Любящий кого-то так сильно что пошёл на всё.

— Что ты хочешь, — сказала она наконец.

— Томаса убрать из замка, — сказала я. — Тихо. Без объяснений. Придумай что угодно — переведи куда-нибудь, отправь с поручением. Но чтобы он не был рядом с Каэлем.

Лира смотрела на меня.

— И всё?

— Пока всё.

— Пока, — повторила она. С таким выражением.

— Да, — сказала я. — Пока.

Она встала. Одёрнула платье — привычный механический жест. Направилась к двери.

Остановилась.

— Ты расскажешь ему, — сказала она. Не вопрос. — В конце концов — расскажешь.

— Да, — сказала я. — В конце концов — да.

Долгая пауза.

— Хорошо, — сказала Лира.

Это было так неожиданно что я не сразу ответила.

— Хорошо? — повторила я.

— Хорошо, — повторила она. Стояла спиной ко мне — прямая спина, светлые волосы, рука на дверной ручке. — Потому что он должен знать. — Пауза. — Каэль заслуживает знать правду. Даже если эта правда — про меня. — Ещё пауза. — Даже тогда.

Вышла.

Дверь закрылась.

Тихо. Аккуратно. Как всегда.

Я сидела в тишине.

Он должен знать, — сказала Лира. — Даже если эта правда про меня.

Враг которого понимаешь — уже не совсем враг. Это было — неудобно. По-настоящему неудобно.

За окном двор — тёмный, вечерний. И у конюшни — Каэль. Стоял и смотрел куда-то вдаль. Неподвижный как всегда. Тепло от него было видно даже отсюда — живое, драконье.

Потом поднял голову.

Посмотрел прямо на моё окно.

Янтарь в глазах — в темноте отчётливый, тёплый.

Я не отошла. Он смотрел на меня долго. Потом медленно кивнул — один раз. Коротко.

Я кивнула в ответ.

Он отвернулся. Я стояла у окна ещё долго.

Он узнает, — думала я. — Скоро. И тогда всё изменится.

Я обещала Эвелин.

Пора.

Томаса не было за завтраком.

Я заметила сразу — пустое место у стены где он обычно стоял. Другой слуга, незнакомый, молодой. Разливал горьковский корень с таким усердием которое бывает только у новичков.

Лира выполнила.

Быстро. За ночь.

Я взяла кружку и подумала что недооценивала её эффективность.

— Что-то не так? — спросил Каэль.

Я подняла взгляд.

Он смотрел на меня — внимательно, коротко. В тёмно-сером камзоле с серебряными застёжками, волосы как всегда чуть не так. Резкие скулы в утреннем свете. Янтарь в глазах — тихий, наблюдающий.

— Нет, — сказала я. — Всё хорошо.

— Ты смотрела на место Томаса.

Вот как, — подумала я. — Он тоже заметил.

— Где он? — спросила я осторожно.

— Отправил его с поручением, — сказал Каэль. — В северные земли. На месяц.

Я смотрела на него.

Сам отправил, — поняла я. — Не Лира. Сам.

— Давно планировал? — спросила я.

— Нет, — сказал он. Коротко. — Недавно решил.

Он вернулся к документам.

Я вернулась к кружке.

Недавно решил, — думала я. — После того как лекарь пришёл. После того как он думал у окна в коридоре. После того как вернулся в библиотеку и сказал — ладно.

Он убрал Томаса сам. Не зная всего — но почувствовав.

Рэн вошёл — шумно, с тарелкой, с яблоком, с растрёпанными волосами. Плюхнулся. Откусил. Обвёл нас взглядом.

— Томаса нет, — сказал он.

— Наблюдательно, — сказал Каэль.

— Я наблюдательный. — Рэн посмотрел на меня. — Эвелин, ты выглядишь как человек который хорошо спал. Это странно — обычно у тебя иней по утрам.

— Рэн, — сказал Каэль.

— Молчу, — сказал Рэн. — Ем яблоко.

Он ел яблоко.

Я пила горьковский корень.

Каэль читал документы.

И это молчание — троих людей за завтраком — было другим чем неделю назад. Теплее. Живее. Как будто что-то невидимое чуть сдвинулось.

Тренировка была жёсткой.

Каэль не давал расслабиться — держи, не теряй, снова. Я держала магию, теряла, держала снова. Холодный двор, небо затянуто тучами, ветер над стенами.

Но что-то изменилось.

Не в тренировке — в нём.

Он стоял ближе чем раньше. Не намеренно — просто ближе, и не отходил когда я это замечала. Говорил тише — так что надо было прислушиваться. Смотрел — не оценивающе как в первые дни, иначе. Как смотрят на что-то важное.

— Каэль, — сказала я пока держала магию. — Ты сегодня другой.

— Работай, — сказал он.

— Я работаю. И наблюдаю. Это можно совмещать.

— У тебя — нельзя. Ты теряешь концентрацию.

— Потому что ты стоишь слишком близко.

— Я должен видеть как реагирует магия.

— С метра не видно?

— Нет.

— С полуметра?

— Нет.

— Мы касаемся плечами, Каэль.

Долгая пауза.

— Работай, — повторил он.

Я работала.

Магия под руками была живой — теплее чем обычно, подвижнее. Я чувствовала её по-новому — не как чужую которую нужно удерживать, а как что-то своё которое нужно направлять. Тонкая разница. Важная.

— Лучше, — сказал Каэль.

— Ты опять меня хвалишь, — сказала я. — Я снова потеряю концентрацию.

— Не теряй.

— Стараюсь.

— Старайся больше.

Я почти улыбнулась. Не позволила.

Магия держалась — ровно, спокойно. Дольше чем обычно. Я чувствовала как она успокаивается — и чувствовала почему. Его тепло рядом. Живое, постоянное. Его огонь тянулся к моей магии — я это ощущала теперь отчётливо, как два потока которые знают друг друга.

— Каэль, — сказала я тихо.

— Что.

— Ты чувствуешь это?

— Что именно.

— Как они тянутся друг к другу. Твой огонь и моя магия.

Долгая пауза.

— Да, — сказал он. Тоже тихо.

— И что ты с этим делаешь.

— Ничего, — сказал он. — Пока ничего.

Пока, — отметила я.

Магия рванула — неожиданно, резко. Не из-за потери концентрации — из-за чего-то другого. Из-под земли пришло то самое гудение — глубокое, тяжёлое, сильнее чем раньше. Камни двора вздрогнули.

Каэль схватил меня — обеими руками за плечи, горячие ладони через ткань. Развернул к себе — быстро, инстинктивно.

Гудение стихло.

Но не сразу.

Мы стояли — он держал меня за плечи, я смотрела на него снизу вверх. Близко. Слишком близко. Янтарь в его глазах горел — ярко, живо, без контроля. Кожа у шеи светилась — отчётливее чем обычно. Дышал чуть глубже.

— Это было сильнее, — сказала я.

— Да.

— Намного.

— Да.

— Каэль. — Я не отводила взгляда. — Сколько времени у нас есть.

Он смотрел на меня — долго. Янтарь в глазах не гас. Руки на моих плечах — горячие, крепкие — не отпускали.

— Недели, — сказал он наконец. — Может меньше.

— Мы успеем.

— Ты уверена?