— Ты сам говорил — успеем.

— Я говорил, — согласился он. Что-то в его голосе — чуть другое. Чуть менее ровное чем должно быть.

— Не отказывайся от своих слов, — сказала я. — Это плохой знак для командующего.

Что-то мелькнуло в его лице — быстро.

— Я не отказываюсь, — сказал он.

— Тогда хорошо, — сказала я.

Мы смотрели друг на друга.

Он всё ещё держал меня за плечи.

Я всё ещё не отходила.

За стенами замка — тишина. Даже ветер стих.

— Каэль, — сказала я тихо.

— Что.

— Ты держишь меня за плечи.

Долгая пауза.

— Знаю, — сказал он.

И не отпустил.

Ещё секунду — две — три.

Потом убрал руки. Отступил на шаг. Янтарь в глазах чуть потемнел — не погас, просто убрался глубже.

— Завтра раньше, — сказал он. — На два часа.

— Хорошо, — сказала я.

Он пошёл к выходу.

— Каэль.

Остановился. Не обернулся.

— Я скажу тебе, — сказала я. — Про себя. Скоро. Обещаю.

Долгое молчание.

— Знаю, — сказал он наконец.

И вышел.

Я стояла в пустом дворе.

Трещина в камне — длиннее чем вчера, я видела это без измерений. Просто длиннее.

Недели, — сказал он. — Может меньше.

И при этом стоял и держал меня за плечи и не отпускал.

Что это значит, — думала я. — Что это значит для него.

Не ответила себе.

Пошла в замок.

Рэн нашёл меня в библиотеке через час.

Вошёл без стука — как все в этом замке — но хотя бы постучал по открытой двери. Символически.

— Можно?

— Ты уже вошёл, — сказала я.

— Значит можно. — Он прошёл к камину. Сел на подлокотник кресла — небрежно, как всегда. В тёмно-зелёном камзоле, светловолосый, серо-зелёные глаза внимательные. — Каэль сегодня после тренировки ушёл к солдатам и три часа работал с мечом. Один.

— И что.

— Когда он работает один три часа — значит что-то происходит внутри которое он не умеет называть, — сказал Рэн. — Я его знаю.

Я смотрела на него.

— Рэн, — сказала я. — Что за тайная история у тебя.

Он моргнул.

— Что?

— Ты говорил — некоторые вещи я жду давно. — Я смотрела на него. — Что ты ждёшь.

Рэн молчал секунду. Потом — впервые за всё время что я его знала — отвёл взгляд. Посмотрел в камин.

— Это не моя история сейчас, — сказал он наконец. — Потом.

— Потом — когда.

— Когда придёт время, — сказал он. И добавил тише: — Скоро придёт.

Что-то в его голосе — серьёзное, тихое, совсем не похожее на обычного Рэна — не давало настаивать.

— Хорошо, — сказала я.

— Хорошо, — повторил он. Поднял взгляд. Улыбнулся — но по-другому чем обычно. — Ты скажешь ему. Про себя.

— Да.

— Скоро?

— Скоро.

Он кивнул. Встал. Пошёл к двери.

— Рэн, — сказала я.

Обернулся.

— Он справится? — спросила я. — Когда узнает.

Рэн смотрел на меня долгую секунду.

— Он всегда справляется, — сказал он. — Это его и сила и проблема. — Пауза. — Но в этот раз — думаю справится иначе. Не как обычно. — Улыбнулся — настоящей улыбкой, широкой. — Потому что в этот раз — ты.

Вышел.

Я сидела в библиотеке.

За окном темнело. Камин горел. Книга лежала на коленях не читанная.

Он работал с мечом три часа, — думала я. — Один. Потому что что-то происходит внутри которое он не умеет называть.

Я тоже не умею называть, — подумала я. — Некоторые вещи.

За стенами замка — тихо.

Печать молчала.

Но трещина в камне во дворе была шире чем утром.

Я это знала — не видела, просто знала.

Магия сказала.

Ночью он не пришёл.

Я лежала и ждала — не специально, просто лежала и прислушивалась. Замок дышал вокруг. Камин горел — Мира позаботилась.

Иней не появился.

Магия была — спокойной. Почти ровной. Как будто тренировка что-то выровняла.

Или его тепло.

Не думать об этом.

Я думала.

О том как он держал меня за плечи и знал это и не отпускал. О том как сказал пока ничего — именно пока. О том как его огонь тянется к моей магии сам, без его участия, и как это его раздражает — он говорил — а на самом деле уже не раздражает. Уже нет.

О том что у нас недели. Может меньше.

Противоположности создают равновесие, — написал отец Эвелин. — Только вместе.

Только вместе.

Я смотрела в потолок на каменных драконов которых не было видно в темноте.

Скоро расскажу, — пообещала я себе. — И ему, и себе. Всё.

За окном — тихо. Где-то далеко, едва слышно, что-то загудело.

Печать.

Я закрыла глаза.

Успеем, — сказал он. Твёрдо.

Успеем.

Письмо пришло утром. Небольшой конверт — плотная бумага, тёмная печать с королевским гербом. Мира принесла с завтраком, положила рядом с кружкой горьковского корня. Молча. С таким лицом — всё понимающим, ничего не говорящим.

Я взяла. Вскрыла.

Герцогиня Эвелин. Я буду рад вашему визиту сегодня после полудня. Приходите одна.

Аркос.

Коротко. Без лишнего.

Приходите одна.

Я сложила письмо. Отпила горьковского корня. Смотрела в окно на серый двор.

Король знает о таких случаях, — говорила Мира. — Он интересуется.

Вот и пришло время выяснить чем именно.

— Мира, — сказала я.

— Миледи?

— Платье. Серьёзное. Не яркое.

Мира кивнула — молча, понимающе. Ушла в гардеробную.

За завтраком я ничего не сказала Каэлю про письмо.

Он смотрел на меня — внимательно, коротко. Пару раз. Что-то чувствовал — его огонь всегда чувствовал когда что-то менялось. Но не спрашивал.

Рэн ел пирог и делал вид что не замечает напряжения.

Не получалось.

— Эвелин, — сказал он наконец. — Ты сегодня молчишь. Это подозрительно.

— Я всегда молчу за завтраком.

— Нет, — сказал Рэн. — Ты всегда говоришь что-нибудь острое. Сегодня — молчишь.

— Может берегу силы.

— На что?

— На день, — сказала я.

Рэн посмотрел на Каэля. Каэль смотрел в документы — или делал вид.

— Ладно, — сказал Рэн. — Ем пирог.

Ел пирог.

За окном лошади у конюшни вдруг беспокойно зафыркали — все разом, без видимой причины. Я посмотрела.

Каэль проходил мимо конюшни — в плаще, с бумагами, не останавливаясь. Даже не смотрел на них.

Лошади жались к дальней стене.

Вот так, — подумала я. — Они чувствуют. Каждый раз когда он проходит — жмутся. Привыкли, наверное. Но не перестали чувствовать.

Мира выбрала тёмно-серое платье — строгое, с высоким воротом, с минимумом украшений. Волосы убрала просто — косу, никаких украшений. Правильно.

Я смотрела на себя в зеркало.

Чужое лицо смотрело в ответ — серьёзное, прямое. Фиолетово-серые глаза тяжёлые.

Ладно, — сказала я ему. — Идём.

Королевские покои были в центральном крыле.

Другие коридоры, другие ковры, другой запах — не воск и камень а что-то более тонкое, старое. Гобелены на стенах — большие, тёмные. На одном я остановилась на секунду.

Дракон.

Огромный, тёмный, с крыльями которые закрывали половину гобелена. Чешуя цвета вороного крыла. Глаза — янтарные, живые даже на вышивке.

Вот как это выглядит, — подумала я. — По-настоящему.

Слуга провёл дальше. Я оторвалась от гобелена.

Комната короля была неожиданно небольшой.

Не тронный зал — кабинет. Книги на полках, карты на столе, камин с живым огнём. Два кресла у окна. Обычная комната умного человека который работает много.

Король стоял у окна.

Небольшой, немолодой, в тёмном камзоле без лишних знаков отличия. Обернулся когда я вошла — светлые умные глаза, та самая улыбка которая казалась доброй. Казалась.

— Герцогиня, — сказал он. — Рад что пришли.

— Ваше величество.

— Садитесь. Не люблю разговаривать стоя. Устают ноги.