— Магия реагирует на эмоции, — сказала я. — Ты сам объяснял.

— Я объяснял применительно к тренировкам.

— Принцип тот же.

Ещё книга. Медленно, торжественно — съехала с полки и упала рядом с предыдущей.

Я посмотрела на неё.

Потом — не удержалась. Засмеялась.

Тихо сначала — потом громче. По-настоящему засмеялась — потому что это было абсурдно и прекрасно одновременно. Книги которые падают когда ты пытаешься объясниться. Рэн который запер их с пирогом у двери. Всё это после недель напряжения и ритуала и древних и дыма.

Каэль смотрел на неё.

Потом — тоже. Уголок рта дёрнулся. Потом — не удержал. Засмеялся — тихо, почти беззвучно, но по-настоящему. Тёплый живой смех которого она слышала от него единицы раз.

Они смеялись — вдвоём, в библиотеке, среди упавших книг. Тихо, несколько секунд.

Потом смех стих.

Они смотрели друг на друга.

И в этой тишине после смеха — что-то было. Тёплое, настоящее, живое.

— Каэль, — сказала она.

— Что.

— Подойди, — сказала она.

Он смотрел на неё.

Встал — медленно, из-за стола. Прошёл через библиотеку — мимо упавших книг, мимо камина, к её креслу. Остановился рядом.

Она встала.

Они стояли — близко, его тепло, её магия. Его огонь тянулся к ней — как всегда, как дыхание, своё.

— Каэль, — сказала она тихо.

— Что.

— Спасибо что не ушёл. Тогда — ночью. Когда я рассказала.

— Я же сказал, — сказал он. — Никуда не ухожу.

— Знаю.

— Тогда зачем благодаришь.

— Потому что это важно, — сказала она. — Для меня. — Пауза. — Когда говоришь что останешься — и остаёшься. Это важно.

Он смотрел на неё.

— Антон не остался, — сказал он. Не вопрос.

— Нет.

— Я — не Антон.

— Знаю, — сказала она. — Теперь — знаю.

Его рука поднялась — легла ей на талию. Горячая ладонь через ткань платья. Не притянул — просто положил. Держал.

Она не отодвинулась.

Смотрела на него — на янтарь в глазах который горел ровно и тихо, только для неё.

— Рэн правильно сделал, — сказала она.

— Да, — согласился Каэль.

— Скажешь ему?

— Нет.

— Почему.

— Потому что тогда он сделает это снова, — сказал Каэль. — С другими людьми. Это станет привычкой.

Она засмеялась — тихо.

Он смотрел на неё — с тем выражением. Тёплым, открытым, настоящим.

— Саша, — сказал он.

— Что.

— Завтра — я сказал завтра.

— Ты говорил завтра уже несколько раз, — сказала она.

— Сегодня — завтра, — сказал он.

— Это грамматически странно.

— Я знаю.

— Каэль —

Он наклонился.

И она не отодвинулась.

За дверью библиотеки — тихо. Еда у порога, пирог остывал. Рэн был где-то в городе по личным делам которые она ещё не знала каким.

Книги лежали на полу.

Магия была — тёплой. Ровной. Их.

Саша

Смех стих.

Книги лежали на полу — три или четыре, разбросанные. Одна открытая — страницы веером. Камин горел. За окном вечер — синий, зимний, тихий.

Мы стояли рядом — его рука на моей талии, её рука у него на груди — и смотрели друг на друга. После смеха всегда так — что-то открытое остаётся. Что-то что было за смехом и теперь видно.

— Саша, — сказал он.

— Что.

— Я хочу сказать тебе кое-что.

— Ты уже говоришь.

— Нет, — сказал он. — Это другое. — Пауза. — Можешь не перебивать пока я не закончу?

Я смотрела на него.

— Не обещаю.

— Постарайся.

— Хорошо, — сказала я. — Постараюсь.

Он смотрел на меня — долгую секунду. Янтарь в глазах тихий, серьёзный. Его рука на моей талии — горячая, крепкая.

— С того дня как ты открыла глаза, — сказал он. — В первый день. Когда попросила воды. — Пауза. — Я знал что что-то изменилось. Не понимал что — мой огонь понимал, я — нет. Злился на это. Три недели злился. — Он говорил медленно, тщательно, как человек которому слова даются с усилием но который решил что скажет. — Потом перестал злиться. Стал замечать. Как ты смотришь на людей. Как читаешь. Как молчишь когда думаешь — у тебя особое молчание когда думаешь, я научился его узнавать. — Пауза. — Как не боишься. Ничего — ни огня, ни дракона на крыше, ни правды которая могла испугать.

Я не перебивала.

Смотрела на него — на резкие черты лица в свете камина, на тёмные волосы которые лежали не так как надо, на шрам на предплечье. На янтарь в глазах который горел ровно — для неё.

— Ты сказала мне правду ночью, — продолжил он. — Всю. Зная что рискуешь. — Пауза. — И я понял тогда — окончательно — что мой огонь не ошибся в первый день. Что он знал раньше меня. — Он смотрел на неё. — Я не умею говорить про такие вещи. Ты знаешь. Но я скажу один раз — внятно. — Пауза. — С того дня как ты открыла глаза — я выбрал тебя. Не ритуал. Не магию. Тебя.

Тишина.

Долгая, живая тишина.

Я смотрела на него.

— Ты мог бы сказать это короче, — сказала я.

Что-то мелькнуло в его лице.

— Ты обещала не перебивать.

— Я не перебивала — ты закончил, — сказала я. — И я сказала что ты мог бы сказать короче. Это не перебивание.

— Как короче.

— С первого дня, — сказала я. — Три слова.

Он смотрел на меня.

— Три слова не передают смысл.

— Передают, — сказала я. — Я поняла.

— Что именно поняла.

— Что с первого дня, — сказала я. — И что ты выбрал. И что твой огонь умнее тебя.

— Последнее не говорил.

— Следовало из контекста.

Уголок его рта — дёрнулся. Почти.

— Твоя очередь, — сказал он.

Я смотрела на него.

— Я могу сказать саркастично, — сказала я. — Или без.

— Без.

Я выдохнула.

— Я строила стену восемь лет, — сказала я. — Думала что это правильно. Что если не подпускать — не больно. — Пауза. — Когда открыла здесь глаза — продолжала строить. Рефлекс. — Она смотрела на него. — А потом ты принёс мне кружку. И поставил рядом и не сказал ничего. И я подумала — вот это странно. Этот человек злится на меня каждый день и при этом приносит кружку. — Пауза. — Потом — тренировки. Коридоры. Подоконник ночью когда был иней. То как ты сказал — постучал. — Я почувствовала как горло чуть сжимается — не от боли, от чего-то другого. — Я поняла что это опасно. Что если продолжать — стена упадёт. Пыталась держать.

— Не получилось, — сказал он.

— Нет, — согласилась я. — Потому что ты. — Она смотрела на него. — Не потому что ритуал или магия или что нас заперли в библиотеке. — Пауза. — Ты единственный человек за очень долгое время которому я хочу доверять. По-настоящему хочу. Не потому что надо — потому что хочу.

— Это то о чём говорила ночью, — сказал он.

— Да. Но сейчас — без страха, — сказала она. — Тогда я боялась когда говорила. Сейчас — нет.

Он смотрел на неё.

— Почему сейчас нет.

— Потому что ты остался, — сказала она просто. — Я рассказала тебе всё — и ты остался. — Пауза. — Ты не Антон.

— Говорил тебе, — сказал он.

— Я услышала, — сказала она. — Теперь — верю.

Молчание.

Тёплое, живое.

Его рука на её талии чуть сжалась — крепче. Её рука на его груди чувствовала его сердце — ровное, сильное.

— Каэль, — сказала она.

— Что.

— Ты всё ещё не подошёл ближе.

— Я стою в полушаге, — сказал он.

— Это не ближе.

— Куда ближе.

— Ты дракон, — сказала она. — Ты сам знаешь куда ближе.

Что-то изменилось в его лице — янтарь в глазах стал ярче, горячее. Та особая горячесть которая была его — живая, настоящая, без контроля.

Он не говорил больше.

Просто притянул её — за талию, плавно, неотвратимо — и наклонился.

Его губы нашли её.

Не как в прошлый раз — не неожиданно, не в библиотеке у полки, не когда оба не успели подумать. Сейчас — осознанно. Медленно. Как что-то что ждали долго и теперь — позволили.

Горячие губы. Его огонь под кожей — везде сразу, волной. Его руки — одна на талии, вторая поднялась и легла ей на шею — горячая ладонь, большой палец у щеки. Держал — крепко, нежно, как что-то что не хочет отпускать.