Апатия — полная и безоговорочная, затапливает меня.

“Если бы у меня было высшее образование…” — эта мысль в очередной раз опаляет сознание.

И вдруг в голове вспыхивает план. А почему бы и нет! Резво откидываю одеяло и быстро надеваю платье, которое ношу уже третий день. Благо, я вчера прикупила пару комплектов нижнего белья.

Мне нужно пятнадцать минут, чтобы собраться и сдать номер, а потом еще пятьдесят, чтобы доехать до института, где я раньше училась. Длинное пятиэтажное здание раскинулось в две разные стороны, будто обнимая площадь с фонтаном перед ним. Большие окна отражают солнечные лучи, откидывая их на случайных прохожих. Вокруг одна молодежь — сейчас август, а значит во всю идет поступление. Шум голосов и машин заполняет все пространство. Вдыхаю сладковатый аромат растущих на клумбах цветов.

Как же я соскучилась по ощущению студенческой жизни. Мне ее не хватало. Я мечтала о том, что окончу учебу, получу диплом, найду престижную работу, и каждый год мы с однокурсниками будем устраивать встречи, чтобы поделиться историями из жизни. А теперь вот моя жизнь… бестолковая и никому не нужная.

Тяжело вздыхаю и через открытые массивные деревянные двери шагаю внутрь здания. В холле оказывается прохладно. Мягко ступаю по мраморному полу. Осматриваюсь. Ничего не поменялось. Все те же высокие потолки с яркими лампами, бежевые стены. Доска объявлений и интересных фактов о ВУЗе прямо напротив входа. Цветы рядом с окнами.

— Вы что-то ищите? — а вот охранник, усатый дядечка в синей форме, новый. Его я раньше не видела.

— Не совсем, — осторожно улыбаюсь. — Я пришла в деканат Факультета мировой экономики и мировой политики, — сама не верю, что говорю это.

Мне кажется, что происходящее тоже все сон. Сейчас я проснусь, и ничего в моей жизни не поменялось — я все также лежу на нашем диване в зале, а Ромка давно уснул в кровати, так меня и не разбудив. Незаметно щипаю себя. Больно.

— А, так вам на третий этаж, — улыбается охранник.

Я это знаю, но все равно благодарно киваю и иду к лифтам. Серые створки распахиваются передо мной, стоит нажать на кнопку вызова. Когда доезжаю до нужного этажа и выхожу в коридор, то сразу врезаюсь взглядом в доску почета, на которой когда-то висела и моя фотография. А теперь здесь нет ни одного знакомого мне лица. Не задерживаюсь, поворачиваю налево и буквально сбегаю от грустных мыслей. Мне и без них сейчас тяжело.

Деканат встречает меня размерным клацаньем клавиш клавиатуры. Две девушки, сидящие в разных концах кабинета что-то быстро печатают.

— Прошу прощения, — подхожу к высокой стойке и встаю напротив одной из сотрудниц.

— Да? — на меня поворачивается миловидная брюнетка лет двадцати от силы. Она поправляет очки в черной оправе и внимательно смотрит на меня.

— Подскажите, пожалуйста, с кем я могу поговорить по поводу восстановления? — мнусь с ноги на ногу.

Щеки пылают краснотой от смущения. Почему-то мне дико стыдно, словно у меня на лбу написана причина моего отчисления.

— А какое отделение? — девушка склоняет голову к плечу, внимательно рассматривая меня.

— Очное, — пытаюсь выдавить улыбку.

— Так, давайте посмотрим, — девушка тут же отворачивается к компьютеру. — Назовите фамилию, имя и отчество.

— Дятлова Алина Игоревна, — четко выговариваю каждое слово.

Девушка, видимо, набирает мои данные, потом щелкает мышкой.

— Нет, такой не вижу, — строго произносит она.

— Точно, прошу прощения, — поздно вспоминаю, что так и не поменяла фамилию в документах в институте. — Клязьмина Алина Игоревна.

— А да, такая есть, — спустя минуту девушка кивает. Что-то изучает в компьютере. — Ой, — она ведет мышкой по экрану, а у меня почему-то замирает сердце. — Так у вас уже все, срок давности как раз в этом году истек. Восстановиться можно было в течение пяти лет с момента отчисления. Ваше время прошло в июне.

Эти слова звучат как приговор. У меня была маленькая надежда, но теперь и она испарилась. В груди больно колет.

— Жаль, — тихо выдыхаю.

— Да, теперь только заново поступать, — девушка грустно смотрит на меня.

— Ну что ж, — пожимаю плечами, а у самой внутри все стягивает от грусти. — Спасибо, что проверили, — киваю девушке и разворачиваюсь к двери, но не успеваю сделать и шага, как врезаюсь в заходящего в деканат человека.

— Простите, — искренне извиняюсь, поднимаю голову и резко отшатываюсь назад, когда натыкаюсь на стальной взгляд Ромы.

Черт! Как могло так не повезти?! Он работает в этом же вузе, но что муж забыл в деканате моего факультета?

— Любимый! — радостный голос раздается за спиной.

Меня буквально отпихивает вторая девушка, на которую до этого я не обращала внимание. Чужие светлые волосы хлещут меня по лицу.

Миловидная блондинка с большими сияющими голубыми глазами и губками бантиком нагло виснет на шее у моего мужа, ее хрупкие пальцы впиваются в его плечи. Легкий желтый сарафан в цветочек колышется вокруг ее стройных точеных ног, обнажая загорелую кожу бедер. Девушка встает на носочки, тянется к Роме, дотрагивается своими губами до его губ, а он не только не отталкивает ее, но и отвечает на поцелуй, при этом впиваясь в меня ледяным, полным презрения взглядом.

— Что-то… не так? — игриво спрашивает блондинка, едва отрываясь от Ромы, ее дыхание все еще смешивается с его.

Муж на мгновение замирает, его рот кривится в язвительной усмешке.

— Нет, детка, с тобой все… идеально, — он кладет руку на осиную талию девушки, притягивает свою спутницу еще ближе к себе, пальцы Ромы впиваются в ее бок. — Ладно, пошли, я голоден…

Муж широко распахивает дверь и выводит девушку в коридор, так и не сказав мне ни слова, словно мы незнакомые друг другу люди, а не муж и жена.

Глубокий вдох режет легкие. Чувствую себя пустым местом. Такое ощущение, будто я лечу и вот-вот столкнусь с землей. Обидно, что этому человеку я отдала столько времени, а взамен…

— Знаете что? — задумчивый голос девушки, которая мне помогала, выводит меня из некоего оцепенения. — А сходите-ка к ректору.

Резко оборачиваюсь. Девушка встает с места, подходит к стойке и кладет на нее руки с противоположной от меня стороны.

— К ректору? — глухо переспрашиваю.

— Ну да, — брюнетка кивает. — Чем черт не шутит. Сейчас вряд ли у него кто-то есть, потому что обед. Так что попробуйте. Срок у вас всего на два месяце перевалил за пять лет, если учесть, что сначала вы были в академе. Так что именно это вас и может спасти. Я бы попробовала, — она ободряюще улыбается.

Моргаю, и… в груди снова вспыхивает надежда, губы сами собой растягиваются в нерешительную улыбку.

— Вы правы, — смотрю девушке в глаза. Мне кажется, она тоже хочет улыбнуться. — Нужно попробовать.

— Вот и прекрасно, — моя собеседница отталкивается ладонями от стойки и снова направляется к компьютеру.

Через пару минут оживает принтер, и оттуда выезжает несколько листов.

— Это отдадите ректору, чтобы он изучил, — девушка протягивает мне распечатки. — Он, конечно, серьезный, но вы не пугайтесь. В целом ректор справедливый. Думаю, он пойдет навстречу.

— Я помню его, — забираю листы. В голове вспыхивают воспоминания о Викторе Сергеевиче — седовласом пожилом мужчине с очень добрыми глазами и мягким успокаивающим голосом.

— Вряд ли… — неуверенно хмурится девушка, но я не обращаю на это внимания.

— Спасибо, — вкладываю в это слово всю свою благодарность.

Мне хочется обнять девушку и сказать, что она очень мне помогла, но вместе этого я лишь сдержанно прощаюсь и выхожу в коридор.

— Пятый этаж, — долетает до меня, пока дверь не успевает захлопнуться.

Ректорат находится в самом конце коридора. Это я очень хорошо помню. Мне много раз доводилось там бывать, я же была старостой и активисткой. Быстро иду через аудитории, из-за стеклянных окон, напоминающих аквариумы. Дохожу до массивных деревянных дверей, и уже через них попадаю будто в совершенно другой мир. Обычно здесь тихо и спокойно, но сейчас тишина буквально звенит… или это у меня от волнения звенит в ушах.