Закусываю щеку, не зная, что ответить. С одной стороны — это все безумие. Неудачное стечение обстоятельств. Игра, в которой я не хочу участвовать. А с другой… мне бы хотелось слышать в голосе мамы такие же теплый нотки. Я ловлю себя на мысли, что она не звонила мне в последние дни, будто сознательно пытаясь отмахнуться от ситуации, в которой я нахожусь. Как говорится «меньше знаешь — крепче спишь». Все хотят спать спокойно. И я никого в этом не виню, ведь сама тоже не звоню, чтобы не взвалить на маму чего-то лишнего. Она до сих пор не знает про выкидыш — и не узнает. Просто в очередной раз становится невероятно одиноко от осознания, что Людмила Олеговна — чужой человек, добиралась до меня аж через третьих лиц, в том время, как собственные родители чуть ли не отреклись от меня. Папа так точно!

А вот Вадим Данилович, как я понимаю, осознанно отмахивается от своей семьи, которая стремится с ним общаться. Зависть оседает горечью на языке. Мне стыдно за нее, но ничего не могу с собой поделать.

— Я… поговорю с ним, — наконец вылавливаю.

Мне хочется помочь Людмиле Олеговне. Пусть хоть одна семья будет полной.

— Замечательно! — голос Людмилы Олеговны звучит так, будто я сделала ей самый лучший подарок в ее жизни. Невольно улыбаюсь этому. — Жду вас завтра к семи. Вадим вам все расскажет. Всего доброго! И… спасибо вам!

Она кладет трубку, а я сижу, уставившись в экран телефона, как будто гаджет может мне объяснить, что же только что произошло. Одно понимаю точно… я вляпалась.

В конечно итоге я отправляю отчет Вадиму Даниловичу и топчусь перед его кабинетом. Мне нужно рассказать ему, что звонила его мама, и явно, мой номер был дан ей через Дашу. Соня не могла его больше нигде взять. Их тандем наводит на тревожные мысли. Под ложечкой неприятно сосед.

Тяжело вздыхаю и все-таки стучусь в кабинет.

— Войдите, — строгий голос звучит почти сразу.

Тяну створку на себя и захожу в приятную прохладу. Я вообще заметила, что Вадим Данилович любит, когда холодно. Я же напротив, больше склоняюсь к теплу.

— В чем дело? — ректор отрывается от экрана монитора.

При таком освещении мне кажется, что под его глазами залегли тени. Скорее всего он также, как и я, устал от сегодняшнего дня.

— Тут такое дело, — сцепляю пальцы перед собой, опускаю взгляд в пол. — Звонила ваша мама.

— Куда? — голос Вадима Даниловича становится настойчивее, резче.

— На мой личный телефон, — смотрю на ректора исподлобья.

— Да чтоб тебя… — он откидывается на спинку кресла. — И что ей было нужно? — укоризненно смотрит на меня в ответ.

— Она звала нас в гости, — пожимаю плечами. — Видимо, Соня рассказала ей про ваше… наше маленькое представление.

— Я уже понял, — он шумно выдыхает. — В напористости ей не откажешь.

Мне кажется, я слышу восхищение в его голосе. Но это со мной может играть мое воображение. По крайней мере, я пытаюсь таким образом себя успокоить. Встряхиваю волосами, чтобы отогнать неприятные мысли.

Между нами повисает неловкая тишина. Переступаю с ноги на ногу. Мне неуютно под пристальный взглядом ректора, он не помогает мне собраться.

— Ваша мама просила меня уговорить вас приехать к ним, — осторожно говорю я, наблюдая, как рука ректора, лежащая на столе, сжимаются в кулак.

— И что вы ответили? — голос Вадима Даниловича звучит холодно, но в глубине глаз мелькает что-то, что заставляет меня насторожиться… кажется, я вижу боль?

— Что поговорю с вами, — отвечаю нерешительно.

Вадим Данилович резко выпрямляется, расправляет плечи.

— Мы конечно же никуда не поедем! — четко произносит он.

— Но это же ваша мама, — внутри меня загорается протест. Делаю шаг ближе. — Она звучала так… тепло. Даже не зная, в чем дело, могу сказать, что она скучает по вам. Съездите хотя бы вы.

Во взгляде Вадима Даниловича появляется сталь.

— Вы не понимаете, о чем говорите, — резко бросает он.

— Понимаю! — упрямо вздергиваю подбородок. — Моя семья уже давно отмахнулась от меня, — слова вылетают сами собой, но я не жалею о них. — А ваша… ждет вас. Разве это не здорово?

— Хватит! — Вадима Данилович грозно обрывает меня. — Вы слишком много на себя берете. Это не ваше дело!

И снова повисает тишина — тяжелая, давящая, почти невыносимая. Я чувствую, как у меня загораются щеки, в груди клубится обида. Я же хотела как лучше. И видимо, слишком близко приняла эту историю к сердцу. Странно видеть, как кто-то осознанно отворачивается от своей семьи.

— Вы правы, — тихо произношу я. — Это, и правда, не мое дело.

Разворачиваюсь к двери.

— Алина, — голос ректора останавливает меня. Оборачиваюсь через плечо. — То, что было сегодня, всего лишь игра. Неудачная. Прошу прощения, что втянул вас. Впредь этого больше не повторится.

Киваю, стараясь показать, что мне не больно. Я и без этих слов все понимала, но теперь чувствую себя еще больше использованной. Становится гадко от ситуации в целом, и от себя в частности. Но больше всего я злюсь на Вадима Даниловича за его бессовестные манипуляции.

— Я просто хотела помочь, — выговариваю как можно четче.

— Вы себе помогите в первую очередь, — его пальцы сжимают край стола, будто он физически сдерживает в себе что-то за маской равнодушия.

Закусываю губы изнутри, в самый последний момент ловя непрошенный всхлип.

— И в следующий раз. Если моя мать позвонит вам снова — передайте трубку мне, — жестко закачивает Вадим Данилович. — Можете быть свободной.

Я сжимаю зубы, чтобы не сказать ничего лишнего, и выхожу, не попрощавшись.

Дверь закрывается за мной с тихим щелчком, но в душе раздается настоящий грохот.

Я была дурой, надеясь на то, что мои слова могут что-то значит для Вадима Даниловича, но нет, он красивая бесчувственная непробиваемая статуя, только и всего. Хорошо, что я вовремя это поняла, теперь просто нужно держаться от него подальше.

На следующий день прихожу на работу грозная и полная решимости игнорировать Вадима Даниловича. Все слишком вышло из-под контроля, поэтому нужно успокоить собственный расшатавшиеся нервы.

— Доброе утро! — ректор проходит мимо, даже не взглянув в мою сторону.

Меня обдает ледяной волной, исходящей от него. Да и ладно! Он не прав, поэтому я даже не думаю смягчаться.

Проходит час, прежде чем Вадим Данилович сам выходит из своего кабинета и нависает надо мной, опираясь локтем на стойку ресепшена.

— Что вам еще нужно досдать? — он спрашивает твердо, но все равно смотрит куда-то мимо меня.

Сначала мне хочется сделать вид, что я не понимаю, о чем идет речь, но я быстро отделываюсь от этой мысли. Бестолковая игра сейчас только усложнит и без того натянутое общение.

— По всем предметам, которые остались, пока что никого нет на кафедрах, — произношу уверенно, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно профессиональнее.

— Дайте мне направления, — Вадим Данилович наконец переводит на меня тяжелый взгляд. — Я все решу.

Мне хочется хмыкнуть, но я удерживаю себя силой воли. Видимо, это его способ извиняться, или что-то в этом роде.

— Не стоит, спасибо, — отвечаю, как надеюсь, ледяным тоном. По крайней мере, на данный момент мне проще казаться неприступной. — Я сама справлюсь.

— Почему вы отказываетесь от помощи? — Вадим Данилович разворачивается ко мне всем корпусом.

— Потому что не хочу пользоваться вами, — добавляю сарказм в голос.

— Это намек? — цедит ректор.

— Нет, констатация факта, — сжимаю руки на груди.

Мне приходится задирать голову, чтобы смотреть в глаза Вадиму Даниловичу, а от этого прилично затекает шея.

— Я понял, — он сжимает кулак и отталкивается от стойки. — Ну если что, — направляется к кабинету, не оборачиваясь, — вы всегда можете на меня рассчитывать, — дверь с тихим щелчком закрывается.

Выдыхаю, оседая в кресле. Сердце стучит чуть сильнее, чем нужно. Чувствую себя сдувшимся воздушным шариком. Мне физически сложно противостоять кому-либо, но я постепенно учусь стоять за себя. Прикрываю глаза, но тут же распахиваю их, когда до меня доносится очередной звук открываемой двери.