«Тогда почему бы ему не унизить меня на работе? В институте куда проще подставить меня,» — пытаюсь рассуждать здраво.

— Не думаю, что это хорошая идея, — приподнимаю уголок губ.

— Отец Даши — двоюродный брат моей мамы, — медленно произносит ректор. Видимо, он переживает, что до меня что-то может не дойти. — Поэтому она обязательно будет завтра на… ужине, или что там планируется. Мама хотела с вами встретиться, и вы вроде как дали ей однозначное согласие. Чем не повод?

— А вы вроде как сказали, чтобы я не лезла, — сужаю глаза.

— Но вы так мило настаивали, — Вадим Данилович усмехается. — А теперь идете в отказ. Не хорошо.

«Вот же ж…» — ругаюсь про себя.

Он загнал меня в угол, я же действительно обещала Людмиле Олеговне, что попробую уговорить ее сына встретиться с ней. И вот сейчас у меня есть возможность это сделать. Но стоит ли мое обещание собственных нервов?

«Да ладно, чего ты теряешь?» — подначивает ехидный внутренний голосок.

И он прав, я ничего не теряю.

— Вряд ли ваша сестра захочет видеть меня на этом вечере, — предпринимаю еще одну попытку отговорить Вадима Даниловича от непонятной мне идеи взять меня с собой. — Если учесть, что она топит за команду Сони.

— Ей придется принять вас, как мне придется принять… ее любимого мужчину, — в голосе ректора проскальзывает что-то странное, будто он только что произнес завуалированное ругательство.

Встряхиваю волосами. Наверняка мне показалось. Вряд ли он может что-то знать про наш замысловатый «треугольник».

— Если я откажусь, вы поедете? — почти умоляю Вадима Даниловича сказать «да», чтобы моя совесть перед его мамой была чиста.

— Нет, — решительно отвечает он, выбивая последнюю надежду из моих мыслей.

Черт! Перевожу взгляд за плечо ректора, смотрю в окно, где ярко светит солнце. Вспомнил голос Людмилы Олеговны и ее просьбу. Она очень хотела увидеть сына.

— Ладно, я согласна, — тихо вздыхаю. — Но только я уеду при первой же возможности, — снова смотрю в глаза Вадиму Даниловичу.

— Как скажете, — спокойно кивает он. — В любом случае, завтрашний вечер доставит нам много эмоций. Думаю, вы точно не пожалеете, что согласились.

После этих слов становится жутко. Низ живота сдавливает от странного предчувствия. Сердце колотится, гулко ударяясь о ребра. На что я подписалась?!

— Почему вы все еще не нашла нормально жилье? — это первое, что произносит Вадим Данилович, когда я выхожу из здания мотеля.

И только после он окидывает меня внимательным взглядом. Ректор дал мне сегодня выходной, поэтому у меня была возможность пробежаться по магазинам в поисках приличного недорогого наряда. И да, я справилась с задачей. В небесно-голубом шелковом платье, обтягивающем мою фигуру и доходящем до колен, я чувствую себя на все сто. Ленты, завязанные на плечах, имитируют лямки — их можно приспустить на руки, но не думаю, что это будет уместно.

Распущенные волосы развевает легкий ветерок. Утонченный макияж чуть ярче, чем обычно. Я подвела глаза черными стрелками и веделила губы розовым блеском. Выжидающе смотрю на ректора, сжимая в руке маленькую белую сумочку, которую мне тоже пришлось купить.

Вадим Данилович и сам выглядит так, будто только что снимался в модной рекламе. Рукава белой рубашки закатаны до локтей, стрелки черных брюк кажутся настолько острыми, что страшно проводить по ним пальцем — вдруг порежешься. Волосы уложены в стильный беспорядок, будто Вадим Данилович только что встал с кровати… Щеки тут же краснеют, когда я невольно представляю его лежащим в постели.

— Потрясающе выглядите, — почти мягкий голос ректора приводит меня в себя, заставляя вынырнуть из ненужных мыслей, лезущих в голову.

— Спасибо! — опускаю глаза, прячась от пристального взгляда ректора. — Вы тоже.

Вадим Данилович хмыкает и распахивает для меня переднюю дверцу машины, помогает мне залезть внутрь. Через мгновение сам садится на место водителя.

— Вы не ответили на вопрос, — стоит двигателю завестись, напоминает ректор.

Он размеренно выруливает на дорогу, я же пристегиваюсь.

— Пока что времени нет, — вставляю крепление. — Готовилась к сдаче нескольких предметов.

— Я могу помочь… — сурово произносит Вадим Данилович.

— Не нужно, — мотаю головой. — Я хочу выучиться как следует, а не пользоваться связями.

— Хм… похвально.

Почему-то эти слова, произнесенные ровным тоном, заставляют меня пылать от восторга. Мне кажется, я буквально сияют от прошившей меня гордости.

Мы едем мимо домов и людей куда-то на окраину города. Затем каменные стены сменяются лесом. Но буквально через минут двадцать мы сворачиваем в элитный поселок и уже плавно скользим по идеальному асфальту. Невольно прилипают к окну. Я впервые в таком месте, где каждый дом выглядит как произведение архитектурного искусства.

Мы останавливаемся перед коваными воротами с золотым тиснением, которые медленно начинают раскрываться перед нами.

— Да, забыл сказать, — как бы между прочим произносит Вадим Данилович. — Ужин решили провести в доме моих родителей.

Неосознанно распахиваю рот, когда перед нами появляется дом, воплощающий современную роскошь — два этажа из светлого камня с панорамными окнами, сквозь которые льется теплый свет. Темная крыша с плавными изгибами завершает идеальный вид. Перед входом на лужайке разбит небольшой фонтан, подсвеченный голубыми огнями. На подъездной дорожке сбоку от него уже стоит два автомобиля — черный и серебристый седаны.

Вадим Данилович паркуется рядом с ними и выходит на улицу, обходит машину. Он распахивает передо мной дверь, галантно протягивает руку. Я осторожно ступаю на выложенную плиткой дорожку, ведущую к массивной дубовой двери с витражными вставками.

— У вас очень красивый дом, — пытаюсь забрать руку из хватки Вадима Даниловича, но он перехватывает ее и кладет себе под локоть, заставляя обхватить его.

Я сейчас слишком удивлена и обескуражена, что решаю не спорить и просто подчиняюсь.

— Я к нему не имею никакого отношения, — Вадим Данилович пожимает плечами. — Это заслуга моего отца.

Перевожу на ректора недоуменный взгляд, но не успеваю ничего сказать, когда нам навстречу изящной походкой направляется прекрасная женщина.

— Вадим, ты приехал, — ее мелодичный голос кажется знакомым. — Как же я рада, — невысокая блондинка с волосами, доходящими ей до плеч, расставляет руки в стороны, будто пытается обнять весь мир.

Ее белый пиджак слегка задирается. На вид женщине небольшое пятидесяти пяти, да и то ее возраст выдают морщинки, лучиками разбежавшиеся вокруг глаз и губ из-за невероятно яркой улыбки.

— Мама, — Вадим Данилович отпускает меня и сам делает шаг вперед, обнимая Людмилу Олеговну.

— Хорошо, что приехал, — даже несмотря на высокие каблуки, ректору приходится наклоняться, чтобы мама могла поцеловать его в щеку. — А это наша героиня, — Людмила Олеговна переводит на меня невероятные голубые глаза. — Алина, вы потрясающе выглядите, — она отпускает сына и шагает ко мне, тепло обнимает меня.

На мгновение теряюсь в чужих объятиях. Я не привыкла к настолько явному проявлению чувств. У меня в семье это не принято, да и с Ромой мы только в самом начале наших отношений позволяли себе долгие объятия. Поэтому это сошло на нет. Неуверенно смотрю на ректора, но он лишь пожимает плечами, будто говоря: «Ну вот так. С этим надо смириться».

— Пойдемте в дом, — Людмила Олеговна наконец открывается от меня, забирая вместе с собой странное тепло, окутавшее меня. — Все уже собрались, — она одергивает белые брюки, подчеркивающие ее стройные ноги, и быстро направляется в сторону двери, махая ладонью следовать за ней.

Холл встречает нас простором и элегантностью. Стараюсь не пялиться вокруг. Желудок сводит так, будто я проглотила кусок льда. Чувствую себя не в своей тарелке из-за окружающей меня роскоши. Я не привыкла к такому. С высокого потолка свисает хрустальная люстра, освещая паркетный пол, отполированный до зеркального блеска. В конце холла расположена массивная лестница с коваными перилами, уходящая на второй этаж. В воздухе витает тонкий аромат свежих пионов, стоящих в вазе на консоли из черного мрамора, резко контрастирующего с белыми стенами.